«Экстрим»

Тишина, повисшая над лагерем, успокаивала вожатых. Не смотря на то, что с приезда пионеров прошло всего два дня, воспитатели успели дико устать. Они сидели небольшой компанией у костра и жарили сало на тонких веточках, найденных в лесу. Так же в костре пеклась картошка, про которою молодые люди предпочли бы смолчать, так как добыта она была не совсем честным путём. В столовке после семи никого из поваров не оставалось, а скоммуниздить немного продуктов под носом подслеповатой старухи не составило Димону Малосолову никакого труда. Он как зачинщик этакого веселья сидел во главе огнища и рассказывал какую-то историю из жизни, при этом активно передавая всю мощь происходящих событий жестами. Около него мышкой сидела Ирина Михайловна, успевшая стать просто Иришкой не только для Димона, но и для всех остальных. Благодаря своему новому увлечению она больше приобщилась к подобного рода мероприятиям и на этот раз предпочла посиделки у костра учебникам по воспитанию молодежи. Далее на бревне расселся Игорь. В самом начале коллектив принял его с каким-то равнодушием. Он не принес желаемое впечатление «модного и загадочного» парня, ведь оказалось, что его новые коллеги не особенно были заинтересованы в подобном. Конечно, никто так сурово не высказывал свое мнение о новшествах, как его сосед по комнате, но и восхищаться не стали. — Фух, вроде всех по койкам раскидал. К дружной компании подошел Виктор Антонович. Он выглядел уставшим, но довольным, ведь мог гордиться качественно проделанной работой. Старших уложить было сложно. На них не особо действовали угрозы, которые усмиряли младших и потому вожатому пришлось прибегнуть к крайним мерам, а именно, запретом дискотеки до конца недели для Беклемишева и Арзуханяна, главных зачинщиков всеобщего беспорядка. — Да, нелегко тебе, Витек. — Отозвался вожатый второго отряда, самого младшего. — Я бы не смог со старшаками работать. — А мне с ними легче. С малышней одни проблемы, за ними глаз-да-глаз нужен, а если потеряется кто по глупости? Ты ж виноват будешь! Не, ответственность с мелкими слишком большая. — Со старшими тоже проблем не мало, вообще-то. Взять хотя бы мой отряд. — Решил показать свои познания в подростках рыжий вожатый.- Многие, конечно, более-менее тихие, но есть и отдельные типы. Бекля, например, именно в мой отряд попал, хотя старших отрядов в лагере четыре. Вот это я понимаю не повезло. Только смена началась, а на него уже пожаловались. Кстати, — вдруг вспомнил Витя инцидент, — насчет «пожаловались». У меня в отряде пацан такой, хм, странный. Он при всех на Беклемишева накатил и полтора дня вел себя как маменькин сынок. А сегодня какой-то зашуганный ходил, озирался так по сторонам, особенно утром. — Может его тот хулиган преследует? — Выразила самую вероятную мысль Ирина. Витя пожал плечами и на этом тема отрядов и ребят была исчерпана. Этого добра вожатым хватало и днем. Так что теперь они полностью придались успокаивающей тишине, потрескиванью поленьев, аккордам на гитаре Димки и назойливому жужжанию комаров. — А у нас во дворе есть девчонка одна, Среди шумных подруг неприметна она, Вслед за Димкой песню подхватило ещё несколько голосов. На своем месте ёрзала Иришка, смущенно поглядывая на всех присутствующих. Девушке казалось, что песню посветили именно ей и она думала, догадается об этом кто-то или нет. Никто не догадывался. Только Игорь незаметно покосился сначала на друга, а после на смущенную коллегу. Слов парень не знал, так как слушал исключительно «Битлз» и потому, когда Малосолов начал играть новую песню, решил прогуляться по территории. Местность освещали только слабые лампочки, приделанные около важных объектов, например, туалета. Игорю приходилось ориентироваться на ту, которая находилась по его расчетам возле душевой. Темнота Игоря не особо пугала, как-никак, уже не маленький, чтобы от бабайки под одеяло прятаться. Да и от костра он недалеко отошел, слышались где-то позади треньканья Димкиной гитары. Но несмотря на это, в голову лезли всякие бредовые чудища из детских страшилок про всяких существ потусторонних, что в лесу обитают. Неспокойно стало в груди парня. Детский лагерь будто вернул его в то время, когда он был ребёнком, боявшимся подобного рода ужасов. И не странно, ведь когда Корзухин впервые вошел на территорию пионерлагеря — душа затрепетала от теплого чувства ностальгии и уже тогда парень ощутил на себе всю прелесть этого места. Сейчас же он чувствует тоже самое, просто с другой стороны, со стороны неприятной и в какой-то степени жуткой, ведь не все моменты из лагерей Игорь вспоминал с улыбкой на лице, были и те, которые хотелось забыть и не вспоминать больше никогда. Размышления парня прервал дикий вопль. Он протяжно доносился со стороны, в которою как раз шел Игорь, ступая по освещенному пути. Испуганный парень был из тех, кто во время стрессовой ситуации начинал соображать намного быстрее и потому быстро понял, что орал пионер, а не раненное животное, это означало, что случилось что-то действительно плохое. Тихая мелодия затихла, видно, Димка с остальными тоже услышали крик. Корзухин из-за этого чуть успокоился и запоздало чертыхнувшись, побежал к душевой. Ветки перед приездом пионеров стригли не везде. Как на зло, именно те деревья, что росли по дороге к душевой, были не тронуты пилой завхоза. Их нижние ветви били по лицу Игоря, который со всей прытью бежал к месту происшествия. Теперь его страх немного притупился, давая место яркой злости и раздражению. Парень прямо влетел на участок, при этом яростно дыша и хватаясь за колени, чтобы не упасть. Его взору предстала довольно странная картина. На него уставились два пионера. Один из них был до невозможности испуганным в мокрой одежде, он, скорее-всего, был нарушителем тишины в столь поздний час. Второй же держал первого за руку и выглядел не лучше, такой же испуганный, только как-то по другому. — Что тут, мать вашу, происходит? Голос вожатого звучал сердито, на самом же деле, под строгостью Игорь старался скрыть нотки недавней растерянности. Парнишка, которого Игорь в ту же секунду окрестил «низким», быстро вырвал свою руку из хватки «высокого» и начал дрожащим голосом что-то лепетать. В начале Корзухин ничего не разобрал, звуки, доносившееся изо рта мальчика, были настолько тихими, что парню пришлось подойти к нему чуть ли не вплотную. — …людей кусает…из театрального… Вожатый сморщился и посмотрел на другого парня. Тот лишь поглядывал на трясущегося юношу и нервно облизывал верхнюю губу. — Подожди, — Игорь решил наконец остановить неразборчивый лепет парня, — давай ещё раз и чуть громче. Я ничего не понял. «Низкий» чуть было открыл рот, чтобы повторить всё вышесказанное, но его перебил шум из леса. На освещенную местность вышла вся стая Димона. Как уже предполагал Игорь, они тоже услышали крик и побежали на него. — Кто кричал? Что случилось? — Затараторил Малосолов, подходя к группе, но его тут же обогнал Виктор. Он страшно обеспокоился, когда углядел своих ребят. — Антон, Ярослав, что тут произошло? Почему вы не спите? Чуть погодя он отдышался, вгляделся в детали сложившейся картины и его лицо приобрело несчастный вид. — Боже мой, Антон! — вожатый отчаянно протянул последнею гласною; его явно не погладят по головке, когда узнают о случившимися, а начальство узнает, ведь скрыть мокрые вещи с всевидящих очей главной вожатки было невозможно. Виктор Антонович выглядел настолько расстроенным, что некоторые коллеги сочувственно похлопывали его по спине совершенно забыв о главном вопросе этого вечера. В любом случаи их можно было понять, ведь всяких проблем с пионерами будет ещё много, со всеми не успеешь разобраться, а быть вожатым отряда в котором такая проблема случиться в самом начале смены — действительно беда. Наконец рыжий вожатый взял себя в руки, предварительно забывая о предстоящем, и начал быстро разбираться в чем вообще дело. Он снова задал вопрос, но уже обращался скорее к Ярославу, чем Антону. Крутову он вообще не очень доверял. — Стойте, — никто ещё ничего не сказал, а Ирина уже перебила, выскакивая из-за спин своих коллег, — Виктор, ты что, не видишь в каком состоянии твой ребёнок? Давай ты выяснишь что случилось после того, как отведешь его к врачу! Девушка была ужасно решительна. Обычно она тихая, но когда дело касается работы и состояния воспитанников — Ирина не может удержаться от громкого порицания. Её праведное замечание было услышано и Виктор Антонович, немного смущенный, наделил должным вниманием страдающего Антона. — Да, кхм, действительно. Сначала зайдем к Валентину Сергеичу. Ветер завыл сильнее. Группа вожатых испугано переглянулась, видимо, все вместе вспомнили что-то важное и так же все вместе быстро куда-то ушли. Антон выкручивал свои руки, пытаясь таким образом то ли согреться, то ли просто отвлечь себя. Ему было ужасно обидно, хотелось плакать от страшной несправедливости, но слёз не осталось и потому пришлось довольствоваться шмыганьем носа. — Так что же всё-таки случилось? Вопрос был неожиданным. Крутов думал, что просто скажет правду-матушку и дело с концом, но прокрутив ответ у себя в голове, он с ужасом понял, что звучит это так же глупо и неправдоподобно, как если бы он начал говорить о существовании Деда Мороза. — Ярослав… — Антона кошмары мучают. — Перебив, Модник кинул быстрый, извиняющийся взгляд на Антона и продолжил. — Он рассказывал, что ему приснилось, будто я вампир. Ему было ужасно страшно и я пошел вместе с ним в душ, так как было уже поздно и тому подобное… В общим, я проводил его и начал ждать, а он, видимо, задремал в кабинке и ему снова приснился этот сон. Вот он и сейчас говорит, будто я вампир. На последних словах Новиков издал нервный смешок, а после совсем заткнулся. Каждый, кто знает Ярослава больше двух недель, понял бы что что-то в его словах не так. Язык юноши заплетался и делал запинки, чего редко дождёшься от спокойного и уверенного в своих словах парня. Антон это тоже заметил. Он в недоумении глянул на Модника, а после и на вожатого. — Что ж, раз так, то ты, Антон, можешь попросить у Сергеича чего-то успокоительного. — Нет, всё было не так! Он взаправду вампир, я сам видел! Виктор Антонович остановился и строго глянул на пионера. Только этого ему не хватало. — Ты просто устал. Пошли быстрее, нам ещё немного. — Почему вы мне не верите? Антон невзирая на холод остановился в надежде отстоять свою версию. Он понимал насколько по-идиотски сейчас выглядит, но нужно же было как-то предупредить. Но вместо хоть какой-то заинтересованности в его словах, вожатый излучал жуткое желание поскорее закончить с этим. Виктор Антонович померил рукой температуру Крутова и сказал скорее для себя. — Есть небольшая. Троица зашагала быстрее по тропинке, чтобы успеть до закрытия лазарета. На самом деле, приходить туда можно было в любое время, так как Валентин Сергеевич спал там и пара сильных стуков в двери привели б его в сознание, но вожатому не хотелось особо беспокоить доктора и потому он чуть ли не бежал, таща за собой Антона. — Виктор Антонович, я же правду говорю! Тут Виктора Антоновича типнуло. Его чаша терпения была переполнена, по крайней мере, на этот вечер точно. Он резко остановился и грозно уставился на Крутого. — Так, слушай меня внимательно. Если я ещё раз услышу про вампиров: ты отправишься в лазарет до конца смены, а после — на осмотр в психологическую лечебницу. Ты меня понял? Угрожать подобным способом вожатый любил и всласть пользовался различными видами угроз, когда приходил случай. Вот и сейчас его слова звучали серьезно и до жути правдоподобно. Антон знал, что скорее всего это неправда и даже хотел было это сказать прямо в лицо Виктору Антоновичу, который его тоже начал раздражать, но его прервал Ярослав. До этого парень спокойно смотрел, не пытаясь как-то влазить и вообще напоминать про свое существование. — Виктор Антонович, Антон в мокрой одежде, может мне сбегать в наш домик и принести ему новую? Юноша подчеркнул слова про мокрую одежду, напоминая вожатому, что Крутов вообще-то может заболеть. Это остудило рыжего и даже подвело к уколу совести. — Да, конечно. Больше никто ничего не говорил. Антон заткнулся и даже не пытался больше ни о чем говорить. Угроза про психушку была просто угрозой и никак не подействовала на парня, а вот сам факт того, что вожатый даже не попытался его выслушать, оскорблял и даже скорее обижал Крутого. «Ну и пусть, если этого Виктора Антоновича, — имя и отчество вожатого Антон произнес перекривляя, — вампиры ночью сожрут — я против не буду.» Дальше пошли мысли про то, что гениям, несущим правду, во все времена было трудно. Лазарет освещался намного ярче чем душевые. Это был небольшой деревянный домик из окна которого лился свет. Вожатый мог выдохнуть, так как Валентин Сергеевич ещё не ложился спать, а значит, побеспокоить его сон у них не выйдет. В помещение раздавались приглушенные голоса, доктор явно был не один. Виктор Антонович постучался в дверь — разговор не прекратился. Решив, что второй раз можно не стучать, вожатый зашел в лазарет, пропуская вперед Антона и тут же застыл как вкопанный. Напротив Валентина Сергеевича сидела Свистунова. Она держала в руке сигарету, позволяя себе курить в помещении, но когда увидела Антона, быстро затушила её о низ письменного стола. Её взгляд прошелся по всему Крутому и остановился на остолбеневшем вожатом. — А что это такое произошло, Плотчев, — она говорила быстро и как-то возмущенно, обращаясь к вожатому по фамилии, — почему он мокрый? Антон невинно посмотрел на вожатую и перевел этот же взгляд на Виктора Антоновича, будто бы спрашивая тоже самое. В парне играло злорадство. Ему на столько улыбнулся такой поворот событий, что даже волнение из-за Ярослава-вампира ушло на другой план. — А, да там это, — вожатый быстро посмотрел на Антона, мол, пусть объяснит что случилось, но такая злорадная пакость как Крутов только прищурился и выжидательно посмотрел. Делать нечего, Виктор Антонович решил повторить то, что ему сказал Ярик. — Антону кошмары про вампиров сняться и он со своим другом вместе в душ пошел, а там, э, заснул и ему приснилось, будто Ярослов, ну, друг его — вампир. Свистуха поднялась со стула и подозвала Антона к себе. — А ну, иди сюда. Юноша начал медленно подходить к старшей вожатой. — Иди-иди, не бойся. Она схватила его за плечо и усадила на стул. — Скидай майку и штаны, сейчас Виктор Антонович тебе одежду принесет. — А там сейчас Ярослав придёт. Я его в домик за одеждой послал. Свистуха расплылась в улыбке и подмигнула Крутому. — Это тот, который вампир? Хмуро скрыв взгляд, парень ничего на это не ответил. Ей он решил не рассказывать, ведь был уверен, что будет тоже самое, что и с Виктором Антоновичем. Тут открылась дверь, в комнату влетел запыхавшийся Ярик, а в его руках была стопка аккуратно сложенных вещей. Видимо, он достал их прямо из чемодана Крутого. — Вот, — он подбежал к Антону и всунул ему в руки одежду, — мне можно идти? Свистунова кивнула, а когда простыл след Ярослава, обратилась к вожатому. — Ты тоже свободен, завтра ещё на собрании об этом поговорим. Виктор Антонович насупившись кивнул и удалился, одарив напоследок Антона испепеляющим взглядом, на что Крутов ответил еле заметной ухмылкой. Этот момент можно было считать началом их взаимной нетерпимости, а может даже вражды. Когда хлопнула дверь за вожатым, молчавший ранее доктор заговорил к Антону. — Переодевайся давай, никто не смотрит. Парень кивнул и стянул с себя майку с шортами. После того, как мокрые тряпки оказались на полу, Крутов облегченно вздохнул. Он не обращал внимания на холод из-за страха, а сейчас, когда наконец оделся в сухие вещи, почувствовал легкую дрожь. — Ну, говори, что тебе там приснилось. Свистунова притащила из другой комнаты стул и уселась около Антона, ожидая рассказа. На улице кто-то завыл, вздрогнув, парень посмотрел в ближайшее окно. Тут-то его взгляд и встретился с бездонными очами Ярослава. Комнату пронзил крик. — Там, — трясущейся рукой Антон указал на окно, — т-там был Ярослав! Охреневшая Свистуха посмотрела на доктора, а потом и в окно, но ничего не обнаружив, глянула на парня. — Это шутка такая? Крутов судорожно помотал головой и с большим энтузиазмом начал тыкать пальцем в окно. Валентин Сергеевич вздохнув, поднялся с места и начал что-то искать в шкафчике для лекарств. — Да нет там никого. — Был, я сам видел! — На, вот, выпей. Антону была протянута таблетка, видимо, успокоительное, но парень не стал её брать и лишь пронзительно посмотрел на доктора. — Я не псих. — Никто и не говорит, что ты псих. — голос Валентина Сергеевича был уставший и какой-то успокаивающий. Крутов сразу проникся к мужчине уважением, ведь тот не стал удивляться или вообще как-то строго реагировать на его крик, в отличии от Свистуновой. — На вот, запей её. Останешься тут на эту ночь. Завтра утром посмотрим не заболел ли ты и если все нормально пойдешь дальше радоваться жизни. И да, все будет сделано, Наталья Борисовна, проведу медосмотр у младших отрядов на следующий вторник. Старшая пионер вожатая прищурившись смерила подозрительным взглядом Антона и бросив краткое «Спокойной ночи» удалилась. Теперь можно было отчетливо слышать ночную музыку цикад, которая шла в комплекте с полной тишиной. Антон заерзал на стуле, боясь сказать что-то в присутствие Валентина Сергеевича. От него исходило что-то непонятное, оно и мешало парню помешать своими словами доктору, который как раз сел за роботу над какими-то бумагами. В итоге он сам поднял взгляд на Антона и разрушил тишину. — Можешь идти спать. Крутов покорно поднялся со стула и уже почти скрылся за дверью комнаты, как что-то дернуло его и заставило спросить. — А почему вы не спросили? — Не спросил про что? Теперь голос мужчины звучал более раздраженно, но Антон не отступил. — Про вампиров. Застыло долгое молчание. Крутов не смутился и только добавил. — Просто все не верили мне и говорили, что я все выдумал. Доктор внимательно посмотрел на Крутого. — Ты на что намекаешь? На лице Антона проскользнуло удивление. — Я не намекал, просто спросил, но теперь… Вы ведь что-то знаете, верно? На улице снова кто-то завыл, но теперь более пронзительно и будто звук был ближе. Крутов глянул в окно, но на этот раз никто на улице не стоял, лишь ветки деревьев покачивались на ветру, кидая свою тень прямо в комнату. — Нет, я ничего не знаю. — Доктор ответил это быстро, использовав то, что Антон отвлекся, и тут же исправил ответ. — Точнее, я и не мог ничего знать. Ты, парень, действительно, просто устал. Иди спать. Мужчина снова начал заполнять свои бумаги, давая понять, что разговор закончен.

***

Ночью, несмотря на ужасную усталость, Антон не мог сомкнуть глаз. Как на зло в лазарете окна были буквально везде и это до чертиков пугало. Крутов выбрал кровать, что находилась подальше от окон и она же была напротив их. В круг обозрения попадали все три широченных окна. С одной стороны это было на руку, ведь там он видел всё и мог сразу узреть вампира, но с другой, ему было до ужаса страшно. Каждая веточка, каждая тень брошенная в окно была для Антона причиной паники. Его конечности замирали, а крик застывал в горле. Так он пролежал час, шугаясь без повода, но все же усталость взяла свое и беспокойная реальность превратилась в не менее беспокойный сон. Антон проснулся на крыльце столовой. Парень не запоминал местность, но сейчас почему-то ему казалось, будто эта растительность вокруг находилась около его дома. Вот, например, это деревце мама заставляла поливать его и его папу на протяжении пяти лет, а вот этот кустик малины отец выращивал сам, хвастаясь тем, что каждый год ягод было все больше и больше. Парень недоверчиво покрутился, чтобы точно понять где находиться, но у него не получалось, ведь как только он отводил взгляд от кустика с деревом, начинало казаться, будто эта территория все же принадлежит лагерю. Тут тишину пронзил собачий вой. Парень по привычке начал искать окно и тут же наткнулся на старое окошко столовой. За рамой было очень темно и только сейчас Антон понял, что на дворе ночь. Раньше он этого как-то не замечал, видя все отчетливо, но теперь, вновь посмотрев на деревья, ему не удалось что-то разглядеть. В столовой что-то упало. Крутов снова посмотрел в окно и на этот раз там видно все. Света не было, парень просто смотрел на четкие изображения столов и стульев, даже смог разглядеть нарисованный плакат «Хлеб — всему голова». Не смотря на внезапный звук было спокойно и даже как-то хорошо. Это место казалось Антону родным домом и он не боясь шагнул в столовою, чтобы посмотреть, что же могло упасть в его утопичном мирке. В зале все было по прежнему, ничего не изменилось. Ряды столов со стульями, плакаты, покрашенные зеленым стены, даже окошко выдачи осталось не тронутым его разумом. — Тут кто-то есть? Тишина встретила гостя, да что там гостя, хозяина этого места. Видимо, ничего не упало. Антон улыбнулся. Ему никогда не было так хорошо, как в этой темной и одновременно светлой столовой. Крутов в припрыжку подбежал к окну выдачи и провел рукой по выступающей краске над ним, он хотел так сделать ещё днем, но боялся, что его не правильно поймут или не поймут вообще. За спиной Антона опять раздался звук, будто что-то упало. Теперь то парень понял, что напоминал ему этот звук. Так падают металлические ложки или вилки на кафель. Парень развернулся и замер от ужаса. Все стулья были перевернуты, на них сидели люди. Все они были знакомы Антону, но он все равно никого вспомнить не мог, ведь их лица были полностью затянуты пеленой откуда-то взявшийся тьмы. Каждый из них держал по вилке с ложкой, а один единственный прибор лежал под ногами Антона. Видимо, именно он упустил вилку на пол. Никто не двигался. Люди, похоже, даже не смотрели на Антона, просто ждали своей еды. Антон покосился на окно выдачи, но оно было плотно закрыто, никто ничего им не нес. Тут кто-то крепко схватил его за руку. Крутов хотел выкрикнуть что-то, но его рот просто открывался, как у рыбки, а звука не доносилось даже до него самого. Осторожно повернув голову, Антон увидел около себя Ярослава. В этом новом парне Крутов не видел того человека, которого знал практически всю жизнь. — Отпусти. Наконец получилось произнести хотя бы слово, но его усилий никто не оценил. Ярослав держал его очень крепко. Антону казалось, что он хочет оторвать ему руку. Тут вампир вытолкнул Антона в середину зала со страшной силой и все люди, сидящие в зале, обратили внимание на парня. — Что? Я… Он не успел договорить, как к нему начал медленно подходить Ярослав, в его руке сверкал нож. Люди вокруг начали наперебой бить о стол вилками. Крутов начал медленно отползал, а вампир подходил все ближе и ближе и в итоге был настолько близко, что Антон видел как блестят его клыки, врезающиеся в нижнюю губу. — Не надо, пожалуйста! Начал говорить Антон очень тихо, а закончил криком. В этот момент в него врезалось острие… — Да Антон, твою ж дивизию. Парень вылетел из сна с полу хриплым стоном. Около него на кровати сидел Валентин Сергеевич, а подле стоял вожатый. Они оба выглядели встревожено, даже Виктор Антонович нехило так испугался. Ноги, руки, все тело юноши было покрыто потом, а дыхание прерывалось. Доктор потрогал его лоб и облегченно вздохнув, обратился к вожатому. — Все в порядке, видимо, приснился кошмар. Ну что, голова болит? Вообще что-то у тебя болит? Крутов коснулся своего бедра и нервно отдернул руку. — Н-нечего н-не болит, я в-в норме. Взрослые переглянулись. Доктор взял с тумбочке принесенную ранее валерьянку и накапав в ложку, подал успокоительное парню. — На, выпей. — Я не хочу. — Я не спрашиваю хочешь ты или нет. Парню пришлось принять лекарство и сразу же стало легче. Тень сна осталась позади, а светлое утро не казалось Антону жутким. Он даже как-то по-детски улыбнулся. — Ну вот, — доктор сам принял спокойный вид и повеселел, — а ты говорил «не буду». — Я говорил «не хочу». Доктор опять нахмурился. — Нет разницы. Виктор, принеси ему одежду и можешь забирать в столовую со своими. Вожатый кивнул и вышел, а доктор последний раз внимательно посмотрел на парня и тихо покинул комнату.