«Экстрим»

Настенные часы заполняли напряженную тишину телефонного разговора своим едва слышным тиканьем. «Тик-так, тик-так» — говорили они, пока Свистунова не окинула их удивленным взглядом. После этого они снова начали издавать робкий звук, свойственный их механизму. — Показалось, — прошептала женщина и опустив голову, заметила, что до сих пор держит в руках телефон. Должность старшего пионервожатого была невыносимо сложной и почему-то именно на этой смене Наталия прочувствовала это. Нельзя сказать, что прошлые ватаги пионеров бузили меньше, а дирекция была менее строгой, но что-то определенно изменилось. Может, климат? Неожиданный стук в дверь вывел женщину из мыслей и наконец заставил положить трубку на место. — Входи, Антон! Перед глазами старшей вожатки предстал Крутов. Видок у него был так себе: одежда помятая, волосы нечёсаные, а глаза метались из стороны в сторону. Можно было даже усмехнуться, если бы сама Свистунова не выглядела точно так же. — Что случилось? Тебя кто-то бьет или, не знаю, опять вампиры лагерь атакуют? Вожатая позволила себе улыбку, но не смогла её удержать даже несколько секунд. Антон никак не отреагировал, проговорив неестественно громким для него голосом. — Тося пропала. В кабинете воцарилась тишина. Юноша смотрел на Свистунову, а Свистунова, в то же время, пустым взглядом изучала циферблат. Невольно, Крутов тоже на него глянул и залип, как показалось, всего на несколько секунд. Стрелка так медленно передвигалось, что можно было бы подумать, что часы неисправны. Парень мотнул головой. — Ну, так…вы меня поняли? Женщина нехотя перевела свой взгляд на взволнованного парня и разражено ответила. — Крутов, ты в своем уме? Я, конечно, могу свести всё к тому, что тебе банально нахватает общения, там, внимания, но привлекать всеобщей интерес к своей персоне таким образом… — пока Кротов не успел никак отреагировать на сказанное, Свистунова добавила уже более спокойно и миролюбиво, — Слушай, я знаю, что тебе твои вожатые запретили ходить на стенгазету и считаю, что это неправильно. Так и передай Юре с Олей. Пиши и дальше статьи, старайся лучше заработать славу хорошего писателя, а не, извиняюсь, поехавшего кукухой. Всё, давай. Лучше бы Свистунова вообще ничего не отвечала, чем вызывала такую бушующую волну возмущения у, без того, возбудившегося Антона. Юноша посмотрел на вожатую так, будто бы видел её в первый раз и скорее всего так оно и было. Женщина в то время уже вовсю шарилась на своем столе, отодвигая ящики, то и дело ища что-то из ряда плодов бюрократии. Вид её был раздраженный, что могло бы заставить пионера оставить всё как есть и уйти, но Крутов не собирался отступать. Он постоял ещё немного времени, а потом заново рискнул достучаться до ничего непонимающей вожатки. — Вы шутите? Я говорю, Тося пропала! Она в нашем отряде была. Рыжая такая, кудрявая. Её родители забрали или… Взгляд ничего не понимающего Антона столкнулся с глазами Свистуновой, что заставило парня на два шага отойти. Такое пугающие раздражение он встречал только на экране телевизора или в кинотеатре, но никак не на лице преподавателя. На секунду ему показалось, будто старшая вожатая его убьет. Свистунова не стала ничего делать хотя, судя по сжатым кулакам она еле-еле сдерживалась, чтобы не сбить со стола вазу или Антона с ног. — Я только сегодня объяснялась перед дирекцией за твои оры по ночам. Недостаточно шуму навел? Крутов, я не шучу сейчас, ещё раз я услышу, что ты будешь нести какую-то ахинею — вылетишь из лагеря прямо в психушку! — Женщина с каждым словом повышала голос и закончила фразу чуть ли не криком. Антон вздрогнул, по его спине побежали букашки, несущие ужас. Заметив искреннее удивление на лице Крутова, Свистунова снова сжалилась. — Эта Тося что, девушка твоя, выдуманная? — Нет, подруга, — Антон хотел что-то добавить, но некое чувство самосохранения предложило придержать рот на замке до следующего вопроса. Свистунова понимающе улыбнулась. — Ты умный парень, Антох. — Будто забыв свое желание убить Крутова здесь и сейчас, женщина почти по-дружески похлопала его по плечу. — Если не будешь особо бузить до конца смены, может и реальную подругу найдешь. Дискотека то, скоро? Голова Крутова окончательно задалась оглушающим ритмом непонимания. «Это шутка, да? Или сон.» — думал юноша, не обращая особого внимания на слова явно поехавшей вожатки. Нет, можно предположить, что она не помнить все имена из его отряда наизусть, но тогда какой смысл так наезжать на него? — Крутов, прием! Я вообще-то с тобой разговариваю! — Да? А, да, скоро. — Вот и чудесно! –Положив руку на плече Антона, Свистунова медленной ходой повела чуть упирающегося пионера за двери, не прекращая при этом говорить. — Иди отдохни получше, чего вообще в такую рань приперся, а? До подъема ещё минут тридцать есть, иди проспись. Обитая кожей дверь с омерзительным скрипом закрылась перед самым носом Антона. Крутов только и мог что вглядеться в неё пустым взглядом, не замечая ничего вокруг себя. Юноша проторчал около кабинета Свистуновой пару минут и так остался стоять, если бы не несущаяся к кабинету вожатая. Она то и вывела Антона своей панической срочностью из транса. Девушка шла очень быстро, и Антон понял сразу, что дело к Свистуновой у неё было не совсем срочное, но очень важное и без сомнений, неприятное. Про последнее говорило больно обеспокоенное лицо вожатой, которое разило напрягом. Крутов её сразу узнал. Имя юноша не вспомнил, но похожее выражение он уже видел у одной вожатой, которая вместе с усатым парнем разделила его встречу с Ярославом-вампиром, прибежав на его крик. Антона она будто не заметила, влетев в кабинет словно тараном его брала. Крутов отошел от греха подальше к стене и сразу же об этом пожалел, ощутив затылком слой пыли. — Наталья Борисовна, — услышал Антон приглушенный разговор за не прикрытой дверью, которой вожатая просто стукнула, вместо того, чтобы плотно закрыть, — у нас пожар случился! — Да что же ты будешь делать! — Резкий скрежет ножек стула Свистуновой по полу. — Вы его уже потушили? — Да, Игорь успел. Скорым шагом к двери начали приближаться. Антона накрыла мелкая противная паника. Он вдруг осознал, что до сих пор торчит у двери кабинета старшей пионервожатой. От нечего делать Крутов в последнюю секунду успел упасть на одну из пластиковых сидушек, что находилась в ряду других таких же выцветших стульев перед кабинетом Свистуновой. Дверь с размахом отворилась и оттуда решительно показалась Свистунова за которой чуть не бежала следом знакомая вожатая. Когда женщина бросила суровый взгляд на Антона, парень почувствовал себя самым несчастным человеком на свете и его спасала лишь мысль о том, что у вожатой сейчас явно нет времени на ещё один серьезный разговор. Так и случилось. Свистунова только взглянула на него и сразу же помчалась на пожар, забывая о странном пионере толкующим о каких-то неизвестных ей пропащих людях и вампирах. Крутов вздохнул. Ещё никогда от так не радовался пожару. Правда, мысли, тут же заполонившие его голову, не позволили расслабиться. Это место не позволяло. Коридор был ещё темным, несмотря на то, что улица уже купалась в лучах утреннего солнца. На что вообще надеялась Свистунова, когда предлагала ему поспать? Птички, бесившие Антона своим счастливым пением всё больше и больше, ну никак не позволили бы этому произойти. Юноша медленным шагом направился к лестнице ведущей на первый этаж, не хватало ещё того, чтобы Свистунова застала его тут, когда вернется. По дороге встретилась парочка дверей и старые плакаты, висящие на стенах ещё со времен войны. Несмотря на гнетущие мысли коридор казался спокойным местом, в отличие от уже ненавистной столовой или их спальни.

*****

— Ага, он вообще шизанутый, по –моему. В столовке у меня вчера за ужином про девочку спрашивал, ну, мол, она в нашем отряде была, то ли Таня, то ли Тоня, в общем, неважно. Важно, что этот прибацнутый, когда узнал, что её нет, начал так выглядеть… И смотрел так жутко. Стоя за дверью, Антон слушал эти сплетни и всё больше предавался шоку. Его дорога от кабинета Свистуновой до спальни своего отряда была короткой, но идя медленно, попутно останавливаясь для переваривания той или иной мысли, он плелся пятнадцать минут. Некоторые парни уже проснулись и с пользой проводили свое свободное до подъёмное время за обсуждением своего товарища, который спит или, как в случае с Антоном, отсутствует. Крутов крепко сомкнул зубы и вошел, пытаясь не подать виду человека, который слышал всё плохое, что о нем толкуют. Головы пробудившихся пионеров как по команде повернулись на скрип, открывающейся двери. Как оказалось, проснулось на этот раз только двое. На кровати, всё ещё в трусах и майке, в позе Лотоса восседал Каразин. По его резком изменении лица с весёлой улыбочки на слегка неловкую гримасу, сразу стало понятно, что речи про сумасшедшего Антона затирал он. Напротив расположился Лыков, у которого был такой вид, будто его насильно разбудили и заставили слушать болтовню Каразина. Он не заметил изменение на лице друга и лениво попросил Мишу продолжить. — Ээээ, говорю, Светка симпатичная очь сильно. После завтра на дискач её позову, а у тебя как на любовном фронте? Крутов устало подошел к своей койке и с удивлением приметил, что Ярослава в комнате нет. Его постель, как и в прочем постель Бекли, была разложена. Антон уже было открыл рот, чтобы спросить у соотрядников как часто Ярик в его отсутствие покидал спальню ночью, но Каразин успел влезть в разговор первым. — Э, Антох, — парень пытался скрыть в голосе напряжённость что говорило либо о его желании как-то загладить перед Антоном свои слова дружеским диалогом, либо вообще хотел понять слышал он что-то или нет, — а ты с кем на дискачь пойдешь? Антон недовольно посмотрел, но не ответил и это заставило Каразина продолжить что-то морозить и дальше, дабы не выглядеть идиотом. — Ну, как бы, это ж тот самый дискачь с этим, как его… — Вальсом. — Подсказал Антон, скрывая недовольство. — Да, — приободрился Миша, — он самый, так с кем пойдешь? Понурившись, Крутов с сопровождающим треском пружин упал на кровать и в попытках сдержать нахлынувший поток слёз, уставился в потолок. В самом начале лета, когда Антон с Ярославом только узнали о возможности поехать в лагерь, они планировали, вместо походов на подобные дискотеки, убегать на пляж и танцевать там. Хоть музыкой и служили бы только цикады да резкие раскаты тихой ругани рабочих лагеря со стороны столовки, но это всё же было лучше, чем просто сидеть, пока другие развлекаться. Так же они уже решили, что вести танец будет Антон, так как именно он какое-то время ходил на парные танцы в детстве. Ярослав, правда, и сам хотел побыть главным, но поспорив немного, понял, что уж лучше пусть ведет Крутов, чем в результате их ссоры — никто. Воспоминания об их с Ярославом совместных планах на лето добивали Крутова. Так много за неделю Антон ещё не плакал и это совсем не потому, что юноша мог похвастаться стальной выдержкой, нет, тогда просто поводов не было. Жизнь текла как по маслу, если не взирать на небольшие неприятности, которые сейчас казались полной чушью не стоящей внимания, а теперь что? — Антон! — Да что тебе надо?! Рявкнув так, что сам вздрогнул, Антон разбудил лежащего рядом Гоголя и приковал к себе взгляды разговорщиков. Каразин враз забыл про свою неловкость перед Антоном. — Ты чего бычишь? Я с тобой по-дружески говорил! Под недоуменные взгляды ребят Крутов соскочил с кровати и оставив без ответа Мишу, вышел из комнаты. Дверь парень не поберег, она со всего размаху долбанулась об косяк и разбудила оставшихся пионером глухим стуком. Антон выскочил на крыльцо домика совершенно не понимая зачем нахамил товарищу. Его привычка вымещать злобу на других людях была пагубной и Крутов это понимал, давая себе после каждой подобной выходки обещание, что больше никогда не нагрубит кому-то из-за личных проблем. В конце концов Каразин не был виноват в том, что вся жизнь Антона теперь перевернута вверх ногами. Размышляя на подобную тему, Крутов ловил легкий летний ветерок и задумчиво пялился на что-то темное среди травы у лавочки. Из раздумий юношу вывела Свистунова, которая шла по тропинке к домику дирекции. Она что-то со строгим лицом говорила вожатой, забежавшей к ней сегодня с известием про пожар. Вдруг Антона взял интерес и он осторожно переместился на лавочку, чтобы услышать хоть что-то интересное из их разговора. — Вот вы сами больше за мальчиками следите. Игорь этот нормальный, но все же многое им, как я слышала, с рук спускает. Такими темпами кто-то из этих придурков либо что-то себе на этом футболе покалечит, либо лагерь мне весь спалит. — Тут Свистунова резко притормозила и устало вздохнула. — Твою ж на лево, что за начало смены такое, а? У одного сдвиг по фазе, другие сволочи окурки не тушат, что ж ты будешь делать? Дальше Антон уже не мог услышать, так как женщины отошли на довольно приличное расстояние и от их беседы до него долетали только невнятные отголоски. Ничего особо интересного он не узнал, скорее, хоть на секунду отвлекся от гложивших мыслей. Усевшись поудобнее, Антон глянул на то, что до этого из-за тумана дум не замечал. В траве лежала книга, которую парень сразу же поднял. Она была сырая из-за утренней росы, её страницы пожелтели. Крутов грустно усмехнулся. На обложке красовалась симпатичная иллюстрация с девушкой и юношей над которой красивым шрифтом было выведено «Ромео и Джульетта». Теперь Антон с уверенностью мог сказать какую книгу не любит больше всего, но на вопрос «Почему?» скорее всего не смог бы дать чёткий ответ. Дорогой Шекспир простил бы его за это, несомненно, ведь другие его произведения Антону нравились и будут продолжать нравиться. Только эта чертова Джульетта со своим чертовым Ромео теперь никогда не вызовут у парня что-то помимо липкого ощущения темноты. Книга в его руках вызывала мурашки. Её неприятный холод змеей полз от рук до затылка. Ещё немного и Крутов кинет издание обратно в траву, чтобы хотя бы таким странным способом отомстить за всё, но тут в его голове что-то стрельнуло. Антон открыл первую страницу и рефлексивно сжал руки, помяв мягкую обложку книги. На титульной странице не было библиотечной печати. Эта книга привезена кем-то из ребят и судя по всему из ихнего отряда. Крутов теперь сидел на взводе, лихорадочно пытаясь вспомнить кого-то, кто мог привезти книгу, кроме него и Ярослава. Его руки тряслись, в голове, словно осы, роились догадки. Не дожидаясь подъема Антон соскочил с лавочки и с книгой в руках помчался в свою комнату.

*****

— Ну что, собственно, вам стоит знать. — Начал было речь Витя, но его в наглую перебил телефонный звонок. — Оль, продолжи. Вожатый подбежал к телефону на тумбочке, а Ольга Евгеньевна встала перед ребятами на его место. — На дискотеке вести себя вежливо и спокойно. На ноги другим нарочно не наступать, руки не ломать, голову не разбивать, всем ясно? — Мы что вам, дети малые? — Ага, вы нам лучше скажите, медляк будет? Как только вожатая кивнула из рядов пионеров послышалось улюлюканье и тихие подначивания в сторону своих соотрядников. После того как из домика вышел Виктор Анатольевич, пионеры с нетерпением поспешили в сторону летней сцены, где обычно проводилась дискотека. Антон тоже находился на взводе, не смотря на то, что его разум усердно готовился к танцам в полном одиночестве, а ещё более вероятным роскладом было бы вообще сидеть где-то в уголочке или притвориться больным и пойти спать, вместо глупого топтания на одном месте. Крутов невольно выискивал взглядом Ярослава, но нигде не мог его найти. Он не выходил из их домика, а значит, скорее всего, остался в комнате. Это было бы лучшим вариантом для Крутова и одновременно, самым обидным. С одной стороны — сейчас вечер, а значит, его отсутствие позволяет Крутову спокойной пойти, не боясь укуса, а с другой — парень ещё в глубине души надеялся на запланированный танец. Медляки вообще редко включали на дискотеках, два-три раза за смену и пропустить его не хотелось бы. — Чего головой вращаешь? Неожиданно для Антона к нему подошел Арзуханян. Он выглядел очень возбужденным и готовым разговаривать с кем угодно, лишь бы не молчать в такой радостный и волнительный момент. — Ты Ярослава не видел? — Само слетело с языка у Антона. Парень покраснел и от досады чуть не надавал себе по губам. Он же всё время убеждал себя, что не нужен ему никакой Ярослав, чтобы провести неплохо время. Гиперактивный Арзуханян ничего не заметил или заметил, но не стал акцентировать на этом внимание. Он сделал задумчивое лицо и быстро протараторил ответ. — Видел, в столовке. Он не ел, а о чем-то говорил с каким-то пацаном из одиннадцатого. Вроде Альберт, ну, тот который с прической такой, длинной. Ничего больше не сказав, парень присвистывая поскакал донимать других, оставив Крутова в своих мыслях. Разговаривал? Нет, это на него не похоже. Ярослав не любил заводить друзей и ему вполне хватало пару надежных товарищей в их школе и Антона. Зачем бы он говорил с кем-то? Тут в голову Антона полезли не самые приятные мысли от которых желание избавиться кипело как никогда раньше. «А вдруг он с кем-то будет встречаться? Да нет, — начал тут же успокаивать себя Антон, — не должен, хотя… Мы же вроде как расстались. вдруг он решил начать с кем-то отношения, но тогда как он про это намекнет? У нас не сильно то жалуют любовь двух парней. А вдруг уже начал?» С такими невеселыми мыслями Крутов не заметил, как дошел к площадке для танцев. Ею была территория перед небольшим летним театром. Саму сцену сложили, оставив только груду досок. Тут же уже стояла Свистунова с вожатыми младших отрядов, поджидая старших на дискотеку. Музыку включили сразу же как только пришел последний старший отряд. Из колонок в сторону ребят заревела весёлая бодрящая мелодия, которую в сию же секунду встретили восторженным гулом. Ритм отбивался в ушах Антона неприятным стуком. Его как всегда угораздило встать под самыми колонками, тем самым попадая под жестокие звуковые волны, посылаемые Пугачевой. Против Антона вместе с ней сговорилась и погода. Душный летний ветерок расходившийся днем пропал, оставив разжаренную в воздухе пыль с небольшим вкраплением свежего воздуха. Танцевать не хотелось. Тело юноши, не без помощи мозга, налилось страшным напряжением и теперь единственным желанием Антона была чуть холодноватая постель. Тревожные мысли как назло не отгонялись даже музыкой, а значит, делать ему теперь больше здесь нечего. Чтобы отыскать вожатого пришлось попотеть не менее чем во время танцев. Каждый встречный танцор норовил сбить парня с ног или заехать ему локтем куда-нибудь, да побольнее. Пройдя толпу, уже поистине взбешённый Антон начал яро дергать Виктора Евгеньевича. — Виктор Антонович, — из-за громких пионерских голосов, в разнобой подпевающих песне, вожатый ничего не услышал и продолжил о чем-то мило беседовать с девушкой из двенадцатого отряда. — Виктор Антонович! Да твою ж, Виктор Антонович! Взгляд вожатого наконец обрушился на раздраженное лицо юноши, который вот-вот готов был дернуть его за волосы, оторвав прядь из рыжей шевелюры воспитателя. — Что на этот раз не так, Крутов? — Голос Виктора Антоновича был скорее насмешливым, чем раздраженным. Вожатый глянул с улыбочкой на девушку с которой беседовал, потом обратно на Антона и добавил. — Опять вампиры кого-то из лагеря утащили, пока он под Пугачеву зажигал? Крутов ни много ни мало не сказав, покрутил у виска, на что улыбочка вожатого улетучилась. — Совсем что ли страх потерял? Расслабленная поза Виктора Антоновича сменилась на напряжённую стойку пса, готового к прыжку. Не то, чтобы он стоял на четырёх конечностях, просто для Антона именно это сравнение прибрело в голову. — Мне нужно обратно в комнату. Услышав это, вожатый напыжился, было приятно ощущать свою власть. — А хрен тебе, Крутов. Пока всё не натанцуются, никуда не пойдешь. Антон воспылал. — Да кто знает сколько они вытанцовывать будут, а мне, между прочем, плохо. — Да? — Виктор Анатольевич с удовольствием протянул это «а» и скрестил на груди руки. — И что же у вас болит? Слушать друг-друга пока под самым ухом гудела музыка было практически невозможно. На Крутова давила сама атмосфера и чтобы хоть как-то рассредоточиться он покрутил головой, выискивая знакомые лица в толпе танцующих, попутно отвечая Виктору Антоновичу. — Тошнота, там, — тут взгляд Крутова упал на до боли знакомую кожаную куртку на воротнике которой выбивался алый галстук, — аллергия… — Аллергия? На что это ещё? — А? — Антон не заметил как потерял смысл разговора, засмотревшись на силуэт Ярослава, что стоял, казалось, совсем близко. Вожатый перевел посмотрел внимательно на Антона. — Аллергия на что? — Какая аллергия? — Ой, Крутов, иди от сюда. — Вожатый махнул на юношу рукой и уже было обернулся к девушке, что стояла весь разговор рядом, как снова обратил внимание на Антона. — Не увижу тебя тут после дискотеки — будешь со Свистуновой объясняться. Виктор Антонович окончательно утратил интерес к парню, но Антону уже было всё равно, так как он видел, что Ярослав идет прямо к нему.

***

— «Ромео и Джульетта»? Романтичная история, конечно, но я её дома оставила. Зачем книги в лагере? — Да-да, ты, Антош, её в библиотеку отнеси. Не нервничай, библиотекарь найдет того, кто её взял. Хмуро кивнув, Крутов удалился за двери. Чуть пройдя по коридору, парень остановился. Отворот-поворот он получил как в своей собственной комнате, так и в девушек. Никто ничего про книгу не знал и всё наперебой советовали отнести её в библиотеку. Ну, а чего он ожидал? Разве кто-то действительно мог бы подняться и сказать с удавленной рожей что-то вроде: «Твою мать, да это же книга той девочки, помните, ну, помните? Той, рыжей, мы её ещё забыли какого-то черта!». Несмотря на невеселый посыл своих раздумий, Антон усмехнулся и продолжил путь в библиотеку. Библиотеку кто-то будто специально построил подальше от домика Антона и повыше, чтобы он, пока дошел до неё, умер от жары и подбил ногу, карабкаясь по склону вверх к небольшому домику на холмике за туалетом седьмого отряда. Когда он ходил к ней с Ярославом это расстояние ощущалось не таким далеким и сложным. И тут не понять что играло большую роль, Ярослав, с которым можно было поговорить и не обратить внимание на расстояние, или менее душный день. Крутов успел набегаться с утра и сейчас подъем давался ему с большим трудом. Вокруг не было деревьев, одна сплошная, как казалось, пустыня, по которой вот-вот и покатится перекати-поле. Каждый шаг парня прибавлял больше раздражения. Угнетало абсолютно всё: песок, что так и норовил заскочить в кроссовки и неприятно покалывать ступню, горячий ветер, обдающий волнами пыли лицо парня, пот, на который слой за слоем оседала грязь. Зубы Крутова скрежетали. Подняв наконец голову, парень глянул в сторону библиотеки и увидел фигуру, что покидала здание. В ней он сразу узнал своего нового знакомого и всё раздражение враз испарилось. — Хэй, Валера! Антон помахал фигуре и будто забыв о своем состоянии, подбежал к недоумевающему Валере. — А, ты, привет. — Привет, слушай, а ты не помнишь девушку рыжую? Ну, из нашего отряда. У неё ещё волосы такие, кудрявые и короткие. Валера задумался. — Ну, видел, немного. А что? — Видел?! Слушай, мне тут всё говорят, что её в лагере никогда и не было. Облегчение накатило на парня с головы до ног. Он не спятил — спятили другие. Чтобы чуть-чуть охладиться Крутов махал на себя книгой и как только в голове чуть прояснилось, до него дошла жуткая мысль. — Подожди, — сказал он Валере, что уже собирался уйти, — так как тогда вышло, что ты её помнишь, а остальные нет? Мальчик в очках пожал плечами. — А вдруг это как-то связано с ними… — В смысле, с вампирами? — Ага Такая мысль окончательно сбила Антона с толку. Как он раньше об этом мог не подумать? Это же самый оптимальный вариант, так как в этом случае он знал у кого можно спросить. — Ты гений, Валера! — Теперь, когда юноша практически нашел ключ к разгадке, он позволил подумать себе и о чем-то помимо исчезновении Тоси. — Кстати, не знаешь, что за пожар случился? Говорили, что он в вашем отряде произошел. По виду Валеры можно было догадаться, что эту тему он обсуждать не желает, но немного помявшись, всё-таки ответил. — Да, в нашем. Тут мой косяк. — Заметив, как у Крутова расширяются глаза, парень поспешил всё объяснить. — Ну, точнее, я просто хотел проверить бояться ли вампиры огня. А там случилась фигня какая-то. — Вот это жесть, — Антон обеспокоенно покосился на библиотеку, в которою Валера, скорее всего, отнес книги, — тебя хоть не попрут? — Нет, меня отмазали, можно сказать. — Кто? Взгляд Валеры был красноречивее слов, но Антон был слишком заинтересован, чтобы обратить на это внимание. Он опустил книгу, переставая гонять ею воздух, дабы ненароком не отвлечься от ответа. — Ну, так кто? Парень недовольно цокнул, но в итоге всё равно ответил. — Игорь Санычь с Лёвой. Лицо Антона вытянулось. — Подожди-подожди, это тот, который вампир? — Да. Ладно, мне пора, встретимся за обедом. Мальчик быстро развернулся и быстрым шагом направился вниз по склону, оставляя Антона самого раздумывать над его словами. И он раздумывал.

***

— Привет! В отблесках прожекторов Ярослав выглядел словно какой-то герой фантастики в космосе. Особенно ему шел красный свет, как бы этого не отрицал слегка изумленный Антон. Этот цвет будто вырывал из вампира что-то дикое, до жути непонятное и до боли привлекательное. Поборов свою легкую панику, Крутов сложил руки на груди. — Ты чего здесь делаешь? Антон тут же закусил губу. Ну как такое можно было ляпнуть? Понятное дело, что Ярослав пришел сюда вместе с отрядом. — Не хочешь отойти? — Не хочу. Пытаясь более непринужденно скрестить руки на груди, Антон крутил головой в разные стороны с огромным интересом разглядывая мерцающую травку и деревья. Ярослав нахмурился, но тон не изменил. — Мы будем за сценой, нам нужно поговорить. — Не хочу. В глазах Ярослава блеснуло раздражением и Антона это не на шутку напугало. Все желание ерепениться, как любил ранее говорить Новиков, ушло и теперь юноша чувствовал себя не совсем в своей тарелке. Вампир тоже это заметил и взяв несопротивляющегося Крутова за руку, повел за собой.