«Экстрим»

Вожатые стояли у кровати в лазарете. Они кричали друг на друга, да так, что у несчастного Валентина Михайловича, попавшего не в то место и не в то время, закладывало уши. В кабинете жутко воняло мазью, но даже это не изгоняло из него шумных молодых людей. — Я тебе говорю: у парня явные проблемы с головой. Его срочно нужно отправить домой, а ещё лучше сразу на учет в психологическую больницу. — Ты просто перекладываешь ответственность! Когда он только приехал в лагерь — с ним все было нормально, но когда вчера вечером у него случилась первая истерика ты и не подумал что-то с этим сделать! — Скажи мне на милость, что я мог сделать? — Да хотя бы просто поговорить или, не знаю, сказать об этом Свистуновой. — Свистунова знала! — Я тут как бы тоже сижу. Антон выглядел ужасно недовольным. Он знал что про него подумают, но не собирался выслушивать это вот так просто, будто его здесь нет. Доктор практически завершил наносить мазь на все обожжённые участки кожи и вытирал пот со лба, выступивший то ли от усталости, то ли от таких новостей. Виктору Антоновичу тоже пришлось несладко. Узнав про то, что он скрыл от Ольги Евгеньевной вчерашнее происшествие, вожатая сильно орала и теперь во всех проблемах обвиняла его. Даже сейчас они спорили насчет дальнейшей судьбы Антона и никак не могли найти выход. Рыжий практикант настаивал на возвращение Крутова домой и пусть с ним разбираются специалисты, а девушка настаивала на том, чтобы выяснить что вообще произошло и как к этому причастен Ярослав. — Да никак не причастен, вот и всё! Просто у его друга крыша поехала и тот сон с явью путает. Виктору Михайловичу всё-таки удалось выпереть этих двух из лазарета и теперь они продолжали свой ор на улице. — Это у тебя крыша поехала, если ты так можешь говорить ещё не выяснив причины такого поведения парня. Может там действительно с Ярославом проблемы. — Какие? Ты хочешь сказать, что он вампир? — Нет, но может это Антон так шифруется? — Девушка понизила голос, а потом совсем перешла на еле слышный шепот. — Может этот Ярослав его того, ну, домогался? — Что? По-моему, ты с ума сошла. Как можно обвинять человека в том, что он не делал? Тем более, в таком. Это очень серьёзное заявление и тебе нужны доказательства. — Я не говорю, что он это прям сделал. Просто предположила. Ну не может пацан так бояться своего друга без причины. — Может, если он псих. — Да что ты заладил, псих да псих. У тебя на то, чтобы так говорить, тоже доказательств нет! — Хорошо, тогда сначала поговорим с Ярославом, а потом, когда окажется что я прав — отправим Антона на лечение.

***

Каждый шаг Антона сопровождался кучей бранных слов, парень был не в состоянии нормально ходить и потому, сделав первую попытку покинуть спальню, он не выдержал и опустился обратно на койку. — Твою ж на лево! Выговорившись, Крутов смерился со своей участью и стал ждать вожатых, которые скорее всего пошли к администрации лагеря. Бедра горели и страшно чесались. Такую муку Антон мог сравнить только с ветрянкой или с чем ещё похуже, например, какой-нибудь средневековой комариной пыткой, про которою он вычитал из книги в папиной библиотеке. Наконец, покинув свои неутешные мысли, Антон почувствовал на себе чей-то взгляд. Парня дернуло, сзади послышался тихий треск деревянной доски. Крутов мысленно досчитал до трёх и развернулся, готовясь встретить Ярослава, но к его великому счастью в дверном проеме стоял незнакомый мальчик в очках, вовсе не напоминавший своим видом кого-то из вампирской братии. Душа из пяток вернулась на своё прежнее место и дала вздохнуть от облегчения. — Ты чего тут стоишь? Если что-то болит, то доктор вернется сюда минут через пять. Мальчик неловко постоял на месте и когда увидел, что Антон теряет к нему интерес, быстро заговорил. — Мне нужен ты, точнее, поговорить с тобой нужно. Антон быстро стал перебирать варианты тем для разговора. Во-первых, мальчик хочет помочь с написанием статьи, если это так, то Крутову придётся отправить его к вожатой, занимающейся стенгазетой, ведь его уже вряд ли допустят к этой работе. Во-вторых, пацан мог прийти с поручением из библиотеки, чтобы забрать «Маленького оборвыша», которого Антон так и не дочитал. Это было обидно как-то, ведь в школе с такими «поручениями» ходили только к неотесанным ученикам, забывающим отдать книги. Мальчик в очках в то время уместился на противоположной койке и заговорил. — Я проходил недалеко и слышал, как твои вожатые говорили, будто ты вампира видел. Это правда? Крутов раздраженно закатил глаза. Конечно, сейчас все будут бежать сюда и спрашивать у готового пациента психушки, что он видел, да как будет с этим бороться. Заметив такой настрой Антона, мальчик поспешил его успокоить. — Я тоже его видел. Это пацан из нашей группы, Лёва Хлопов. Ты его видел? Парень от такого поворота выровнял спину и во все глаза посмотрел на мальчика. — Ты видел вампира? Кивнув, пацан перевел свой взгляд на окошко, видимо, высматривал в нем загадочного Хлопова. Антон одернул себя и приняв более спокойный вид, заговорил. — Нет, это был мой…друг, близкий. Он меня укусить хотел, а я вырвался. — Это ты где так? — теперь внимание младшего пионера было сконцентрировано на жутковатом раздражении, покрывающим почти полностью ноги выше колен и некоторые участки рук, в особенности ладони. На некоторых местах вздулись волдыри. Они вызывали отвращение у Антона одним своим видом, но зато меньше всего зудели. — А, это, — парень поморщился, вспоминать прошедшее совершенно не хотелось, — да так, упал в куст крапивы. — Сильно чешется? — Ага, — будто в ответ Крутов потянулся к ключице. В спальне лазарета настала тишина. Пионер в очках сидел тихо на своем месте и видимо, о чем-то задумался. Если проследить за его взглядом, то можно увидеть, как он смотрит на ржавый гвоздь, торчащий из деревянного пола, хотя было ясно как день, что мысли его в тот момент были совершенно не о халатности завхоза. Наконец, пацан поднял голову. Его выражение лица уже говорило за него — сейчас будет что-то вроде просьбы. — Слушай, ты не мог бы сказать вожатым, что это все сон и ты, типа, в порядке? Ну, остаться чтобы. — Он опустил глаза, а руку запустил в свою темную шевелюру. — Да хрена с два я тут останусь! Тоже мне, нашел идиота. — Шеки Крутова захватил яростный румянец. Он даже подпрыгнул от возмущения. Кто в здравом уме, когда есть возможность удрать, останется в лагере полном кровососов? — Я тебе расскажу, как сделать так, чтобы никто из вампиров тебя не трогал, да и днем они не кусают. Как человека прошу, останься! Ты единственный знаешь про вампиров здесь! Антон хотел что-то сказать, но вовремя поджал губы — вошел доктор. — Так, Крутов, с тобой всё, можешь идти в столовку или куда вы там с отрядом отправляетесь. Пацан в очках померк, а вот Антон не на шутку раззадорился. — Да я ходить не могу! Вы издеваетесь? Хотите меня в… Антон запнулся когда увидел, что Валентин Михайлович жестами призывал его к молчанию. Сначала парень подумал, будто кто-то идет, даже начал крутить головой, но все было намного проще. — Устал. Вожатые орут, Свистунова орёт, ты хоть не ори. Доктор устало потёр переносицу и тут в его поле зрения попал, ранее незамеченный, пионер. — Болит что-то? — Нет, проведать пришел. Мальчик перевел взгляд на Антона, ожидая его реакции, но тот ничего не сказал, лишь пристально пялил на Валентина Михайловича. Доктор цокнул языком и снова обратил свое внимание на Крутова. — Решили с тобой что? — А разве вы не первые об этом узнаете? — Тоже верно. Во дворе отчётливо были слышны крики самого младшего отряда. Ребята носились один за другим как ошалелые, а вожатые пытались их безуспешно остановить. Под окном какой-то карапуз увлеченно рылся в земле, а потом, показывая свой беззубый рот, тянул в него добытого честным трудом муравья. Антона, наблюдающего за всем этим действом, передернуло. Доктор вернулся из своих раздумий. Он вдруг вспомнил — в столовке его ждет весьма обаятельная женщина, кухарка Зинаида Павловна. Валентин Михайлович должен был взять на анализ сегодняшний ужин. — Пойду я. — Он пристально посмотрел на пацанов и ничего больше не сказав, покинул лазарет. Как только за доктором захлопнулась дверь, Валера оживился. — Так ты это, согласен? Крутов серьёзно задумался, не выкрикивая на этот раз протест сию секунду. Мальчик в очках не выглядел как человек, который подведёт, наоборот, вызывал впечатление порядочного интеллектуала, хотя, скорее всего, это из-за очков. — Ну, ладно, — Антон говорил это таким голосом, будто делал огромное одолжение, хотя на самом деле ему просто не улыбалось всю жизнь просидеть в психушке, — уговорил. Рассказывай, что знаешь. Из открытой форточки в помещение залетал прохладный ветерок. Он облегчил страдания Антону, покрыв его расчесанные ожоги легким холодком. Парню вдруг стало совсем спокойно, будто и не было никаких вампиров, будто сейчас он выйдет из лазарета и его будет встречать нежный взгляд Ярослава. Мальчик в очках не заметил, как его собеседник погряз в приятных мечтах и поспешил вернуть его на грешную землю. — Расскажу. — Пацан уже не мешкал и спокойно протянул раскрытую ладонь Антону. — Валера.

***

Комната с каждой минутой всё больше погружалась в мрак. За такую быструю потерю нормального освещения можно дружно поблагодарить того, кто додумался в такую просторную комнату всучить только одно окно. Теперь, несмотря на то, что на улице было вполне себе светло, помещение напоминало каменную пещеру, в которой окно было входом, а горящая лампочка — костром. За столом, придвинутом поближе к стенке, сидела недовольная Ольга Евгеньевна. Она крутила в пальцах ручку и время от времени, в самые напряженные моменты, стучала ею по столу. За её спиной висел новенький плакат в защиту животных, нарисованный «3-етим отрядом в подарок живому уголку лагеря «Буревестник». По левую руку девушки, ближе к свету, находилась разного вида живность. В одной тесноватой клетке сидело три хомячка; миниатюрные качели оприходовал небольшой попугай; на подоконнике, в банке из-под солений, плавали маленькие рыбки; опираясь рукой об стол стоял Виктор Антонович, то и дело поглядывая на вожатую. Напротив девушки сидел Ярослав. — Что вы хотите от меня услышать? Я вампир? Я избиваю его? Я… — Мы просто хотим услышать пересказ всего, что произошло, от твоего лица. Рыжий вожатый незаметно закатил глаза, словно давая понять Ярославу, что полностью за него и не понимает дотошности Ольги Евгеньевной. — Я же вам уже несколько раз рассказал. Антону приснилось, он подумал это реальность. Всё! Сказки конец, а кто слушал — молодец! Рыжий вожатый хмыкнул, победно посматривая на Ольгу Евгеньевну. Девушка же не радовалась. Она в упор смотрела на допрашиваемого и ничего не говорила. Спустя несколько секунд такой молчанки, пионер решился прервать гляделки. — Мне можно идти? Вожатая вздохнула. Она заметила, что Ярослав уже собирается встать и уйди в свою комнату и быстро сказала. — Что ж, в таком случае, не мог бы ты собрать вещи Антона? Модник попридержал коней, падая обратно на старенький стул, который жалобно запищал под его весом. — Зачем? Ольга Евгеньевна заметно успокоилась и даже как-то повеселела, а вот рыжий практикант насупился. — Если у Антона проблемы, — девушка запнулась. Она не добавила «с головой», деликатно промолчав, — то его отправят домой на лечение. Нужно было полностью не разбираться в людях, чтобы не заметить эту искорку вмешательства в глазах юноши. — Зачем? — тупо повторил Ярослав, стараясь изо всех сил, чтобы голос звучал ровным и лишь немного обеспокоенным. — Как зачем? Ну, он же не сможет полноценно жить, путая сон с явью на каждом шагу. Это ж можно выйти на улицу и кричать о восстании динозавров, идущих с востока. Или про оживших мертвецов на пятницу тринадцатого. В общем, не жизнь, а один сплошной ужас. Ты тоже на его месте сейчас хотел бы сидеть в палате с врачами, нежели, с другом-вампиром. Теперь комнату собирались покинуть вожатые, но их остановил голос Модника. — Ольга Евгеньевна, — Ярослав явно страшно волновался, — может, это, не будете отправлять его никуда? Точнее, не нужно его никуда отправлять. Всё с ним в порядке, просто устал сильно. Он же всю ночь, да, всю ночь не спал. Думал, что написать в статье в стенгазету. Вы только прочитайте его статью в первом выпуске, она же гениальна! Понятное дело, что он просто-напросто перетрудился. Давайте я с ним на трудовом десанте сегодня в нашей комнате… Ярослава прервала открывающаяся дверь. На пороге стоял немного запыхавшийся Антон. Заметив Новикова, он только поджал губы, в остальном парень выглядел вполне себе спокойно. С его движениями вернулась былая уверенность. — Мне сказали, что вы здесь, можно? Вожатая немного растерялась. Она не ожидала, что Антон так быстро придёт в себя. — Быстро же твои слова подействовали, и моргнуть не успел. — Тихо проговорил Виктор Антонович, обращаясь к изумленному Ярославу. — Я хотел сказать, что со мной всё нормально. — Крутов заметил взгляд Виктора Антоновича, блуждающего по его ногам, и добавил. — В смысле, с головой всё нормально, а вот с ожогами проблема. Наверное, не смогу два дня ходить адекватно, ведь сами понимаете, больно же. Ольга Евгеньевна облегченно вздохнула, ведь если человек отлынивает от работы из уважительной причины, то с его головой действительно всё в порядке. — Тебя Валентин Михайлович отпустил? Антон поспешил кивнуть головой. — Ладно, хочется верить, что с тобой всё действительно нормально. — Тут она стала серьёзнее. — Но я вынуждена отстранить тебя от работай над стенгазетой. — За что? Чем вам моя статья не понравилась? — Голос Антона был таким несчастным, что вожатая сменила тон и поспешила спокойно объяснить парню в чем заключается его проблема. — Понимаешь, Ярослав рассказал нам, что ты не спал всю ночь из-за статьи. Конечно, ты молодец! Заметка была что надо и, кстати, тебя хвалили некоторые вожатые, но если это дело настолько сильно на тебя влияет, то мы просто не можем допустить, чтобы это повторилось. — Это не повториться! Мне нравится писать статьи! — Нет, — решил показать свою власть Виктор Антонович, — и не спорь. Запишись, лучше, в какой-нибудь другой кружок. Рисование, например, или хор. Короче, запишись туда, где с ума сходить не будешь. Вожатый постоял немного в тишине, наслаждаясь результатом — гневным взглядом Антона в его сторону, и через несколько секунд обратился к Ольге Евгеньевной, которой, чего там скрывать, было жалко Крутова. — Ладно, Оль, пошли всех на работу собирать. Когда вожатые удалились из комнаты, раздалось громкое причитание попугая: «Не спор-р-рь». — А ты, вообще, заткнись! Ярослав отошел от некого шока и усмехнулся. — Чем птица-то виновата? — Согласен, виноват только ты! Какого чёрта ты наплел про стенгазету, а? Непрошенный адвокат запустил руку в свои вихры. — Я только хотел предотвратить твой отъезд в психушку. — Я и без тебя неплохо справлялся, а теперь, как полный придурок, должен новый кружок искать. — Да ладно тебе, зато чему-то новому научишься. — Заметив, что Антон закипает, Модник быстро сменил тему. — Ты как, в порядке? — В полном. Давая понять, что разговор закончен, Крутов поспешил к двери, но его остановили. Новиков крепко держал его за руку. — Постой, — вид у Ярослава был немного отрешенный, — я извиниться хочу. — За что? — Не издевайся, я серьёзно. Прости меня, пожалуйста, за то, что так сильно напугал. — Глаза парня пробежались по ожогам на ногах Крутова. — Я правда не думал, что ты упадешь. Просто, я знал, что ты не захочешь быть с вампиром, а ещё хуже, не захочешь быть с изменником. Вот я и попытался предотвратить твою истерику. Щеки Антона залил гневный румянец. — Во-первых, я не истерил. Во-вторых, что значит «попытался предотвратить»? Ты меня убить хотел? Ярослав закатил глаза. — Да не умирают от этого. Всё с тобой нормально было бы. — Тогда что со мной случилось бы после укуса? Опустив голову, Новиков вздохнул и тихо признался. — Я не могу тебе сказать. — Да? Тогда счастья тебе и твоим вампирским делам, а я пошел! Крутов попытался вырвать свою руку из вампирской хватки, но у него это не получилось. — Отпусти меня! Антон посмотрел в глаза парню — по его спине прошел табун мурашек. Во взгляде Ярослава уже не было той прежней теплоты, её место заняли недобрые огоньки. Теперь Новиков не имел ничего общего с неловко извиняющимся минуту назад юношей. Его взор заставлял Антона, как «Отче наш», произносить у себя в голове одну фразу: «Вампир днем укусить не может!» «Новый» Ярослав приблизился к уху Крутова и тихо сказал. — Не советую испытывать мои нервы, для тебя это может плохо кончиться. Вампир чмокнул изумленного Антона в щеку и удалился, оставляя Крутова наедине со своими мыслями и голосливым попугаем, который, оказывается, уже минуту повторял одну и ту же фразу.