Хранители

      Когда Шульга узнал о смерти Мю, ему стало дурно. Он хорошо знал и по-своему любил, и уважал девушку, заботился о ней. В глубине души он гордился тем, что за достаточно короткое время смог сделать из хрупкой девушки ученого, сильного сталкера. Он учил ее всему, что знал сам, и поэтому весть о гибели Великой госпожи он принял тяжело. — Товарищ подполковник, Вы сообщите генералу, или мне подать рапорт? — Спросил у него сержант Пличко, доложивший ему эту новость. Шульга покачал головой. Он сам расскажет генералу. Воронин лично убьет того, кто принесет ему такие новости. Шульга молча поднялся и вышел. — Как сказать то? — Размышлял он, параллельно думая, что ему будет за этот рапорт. В лучшем случае понизят в должности, в худшем сошлют на Янов. Дойдя до кабинета генерала, подполковник набрал в грудь воздуха и, мысленно попросив Черного Сталкера помочь ему, постучал. Получив разрешение войти, он с порога скороговоркой выпалил: — Здравия желаю, товарищ генерал. Разрешите доложить, в бое с кровососами около наших границ, наших потерь нет, группировка Хранители понесла потери: на гранате подорвалась лидер группировки, Мю. — Чтооооо? — Крик генерала, наверное, слышала вся база Долга. Шульга опустил голову, уже чувствуя, как с его петлиц падают звездочки, и его ссылают куда подальше. Но этого не произошло. Воронин вихрем пронесся мимо него, оглушительно хлопнув дверью. Шульга мысленно порадовался, что его не застрелили.       На базе Хранителей, куда примчался Воронин, царила суета. Велась сортировка раненых, очистка территории от туш кровососов, уборка. Но одно место Хранители старались обходить стороной — там, над трупом кровососа выла Мюмла. Рядом стоял Руди и пытался успокоить Высокочтимую госпожу. Воронин на негнущихся ногах подошел к Мюмле и тихо спросил: — Мю? Она…Там? Мюмла отрешенно кивнула и, вдруг вскочив, и оттолкнув генерала завопила: — Не приближайтесь! Кто Вы ей, чтобы подходить к ней? Убирайтесь! Вон! — Я? Я ее люблю, любил, — прошептал Воронин, и две слезы скатились из его глаз. — Заткнитесь все! — Раздался вопль Японки. Она бросилась на колени и начала остервенело копаться в кусках мяса кровососа, разбрасывая их во все стороны. Вид у девушки был безумный. — Бедная, она сошла с ума, — робко заметил Руди и получил сильный тычок в ребро от Мюмлы. Все замерли, наблюдая, как из-под туши кровососа постепенно показывается маленькое тело Мю. Японка прижалась ухом к губам Мю и завопила так, что все Хранители высыпали на улицу: — Дышит! Она дышит! Мюмла упала в обморок.       Этим вечером база Долга наблюдали невиданное зрелище: их строгий генерал, поя и пританцовывая, летел через всю базу к себе в кабинет. Попавшиеся ему навстречу долговцы отдавали ему честь, но Воронин пел: — Отставить, отставить ручки, — и улыбался. Бойцы провожали его недоуменными взглядами. — Спятил, — подумал Шульга с ужасом. — только сумасшедших генералов нам не хватало в Долге. — Шульгу в кабинет, — пропел Воронин. И перед подполковником пронеслась вся его жизнь в Зоне, поскольку, что ожидать от неадекватного генерала, он не знал. И в адекватном состоянии от Воронина не знали, что ждать, а тут…       Шульга на своем веку повидал многое. Его повышали, понижали, отправляли в ссылки, а он все также хранил верность Долгу. После смерти генерала Таченко ему на смену пришел генерал Крылов, а после, преемником его стал генерал Воронин. Шульга служил при всех. Он выдерживал всех лидеров, молча уезжал в ссылки на Янов, умел договариваться со всеми, но теперь, идя по узким коридорам к Воронину, он думал: — Я подполковник Шульга. Когда нужно поговорить или попросить генерала, о чем то, обращаются ко мне. Я был в разных ссылках, меня понижали, лишали звания, но я все равно все выдерживал и оставался верен Долгу. Я глаза и уши Воронина, и его лучший друг. Через меня решаются многие вопросы, проблемы, ко мне приходят за помощью или советом. Моя фамилия переводится как левша. Я всегда был верной рукой Воронину и верой, и правдой служил Долгу. Здесь мой дом и семья. Здесь мне помогли, и я помогаю своей группировке. Меня выходили раненного именно долговцы, и теперь я по гроб жизни обязан им. Я серый кардинал в группировке Долг. Я знаю то, что знают единицы. Многие тайны я унесу с собой в могилу и не расскажу никому даже под пытками. Генерал Воронин, как и все предыдущие лидеры Долга, верит мне. Я единственный знаю про Воронина столько, сколько он сам вряд ли знает про себя. И все же я всегда остаюсь в тени. Это мой долг в Долге. Я всегда останусь верен лидеру Долга и не предам его. Шульга постучался: — Вызывали, товарищ генерал? — Вызывал, Шульга, проходи, — генерал отвернулся от окна и сел в кресло. Шульга расположился напротив: — Что-то произошло, товарищ Воронин? — Всех наших врачей отправь в помощь Хранителям. Понадобится любая помощь — оказывать. Понял? — Да, товарищ генерал, разрешите выполнять? — Погоди, Шульга, ты мне там наврал, Мю не умерла. — Что? — Шульга медленно выдохнул и окончательно утвердился в мысли, что их генерал не в себе. — Она ранена, но жива. Японка при мне сказала, что она дышит. — Это счастье, товарищ генерал. — Да, согласен. Пускай Петренко поговорит с Хранителями, может быть, они разрешат Мю к нам перевести? — Было бы неплохо, но только давайте лучше я поговорю с Японкой и Мюмлой: они меня все же видели, так им будет легче. — Спасибо тебе, — Воронин с признательностью посмотрел на Шульгу, — Я хочу поговорить с тобой как мужчина, а не как твой командир: признаюсь, я… — Я знаю, — улыбнулся Шульга, — и я полностью поддерживаю ваши чувства. — Не сомневался в тебе, Шульга, естественно, ты понимаешь, что об этом говорить в Долге не надо. Шульга кивнул.       Мюмла очнулась в лазарете Хранителей. На постовом столе горела свеча, и сидела Кира Дергунова, по прозвищу Дергач. Она что-то писала, изредка зевая и потягиваясь. — Дергач, — прохрипела Мюмла, чувствуя, что горло пересохло, и в нем застрял весь песок, что находился в Зоне. — О, очнулись, — Дергач подошла к девушке с плошкой воды, — Вы как, Высокочтимая госпожа? — В полном порядке, где Мю? — Мюмла выпила воды и закашлялась. — Великая госпожа в коме, ей необходима помощь квалифицированных медиков. У нас в группировке таких нет. На всякий случай я могу спросить у Долга. — Не утруждай себя, этим займусь я, — хмыкнула Мюмла.       В больничное крыло вихрем ворвалась Японка с десятью долговцами, заставив Дергач грозно нахмурить брови. Она крайне негативно относилась к посторонним на своей территории, а точнее в больничном крыле. — Это еще что такое? — Возмутилась глава лазарета. — В больничном крыле и здоровые долговцы, что-то случилось, Верховная госпожа? — Случилось, Дергач, — Японка перевела дух, и уже отдышавшись, спокойно рассказала, — это лучшие медики Долга. Так как твоя загруженность бьет все рекорды, я договорилась с Долгом. Они отданы тебе в помощь.       Челюсть Дергач познакомилась с полом, но она быстро взяла себя в руки: — Э? Ну ладно, пусть, лишняя помощь никогда не помешает. Затем, посмотрев в выжидательно смотрящие глаза Японки и догадавшись, она отрицательно покачала головой: — Нет, Верховная госпожа, Великая госпожа до сих пор в коме, я отправила запрос на лекарства, но пока… Японка, понимающе кивнув, подобралась к Дергач: — Госпожу попросили перевести на базу Долга. Как думаешь, стоит? — С одной стороны, это очень опасно, ведь тогда надо усиленную защиту, а с другой, кто знает, может, ей там помогут, ведь сейчас самое главное, вывести Великую госпожу из комы. Японка, сев на кровать к Мюмле, обняла ее: — А ты как? — В порядке, Верховная госпожа, — Мюмла улыбнулась, но тут же сникла, — а вот Великая госпожа… Японка покрепче обняла девушку: — Самое главное, что она жива. — Верховная госпожа, — Дергач внезапно образовалась рядом, — Великую госпожу, я думаю, можно отправить на базу Долга. Японка согласно кивнула и повернулась к долговцам: — Несите ее очень аккуратно, охрану обеспечит Дрожь, Хомяк и долговцы.       Воронин вышел навстречу носилкам, на которых несли Мю, и сопровождал их, вглядываясь в обвитое трубками лицо девушки. Генерал отправил на лечение главы Хранителей всех лучших врачей Долга и сам не отходил от ее постели, переложив на полковника Петренко все свои обязанности в Долге. Взяв девушку за руку, Воронин тихо повторял про себя: — Владлена, очнись, пожалуйста, очнись. Я люблю тебя. Ради меня очнись. Ночью он спал рядом с Мю, просыпаясь от малейшего шороха.       Квад медик как-то посмел сказать генералу, что девушку может вывести из комы только чудо, и мгновенно получил это чудо в виде миски, пущенной в него меткой рукой генерала. Воронин почти не спал, ел через силу. Его мир сузился до кровати Мю и самой девушки. Днем он проваливался в какое-то странное чувство, полудрему. Время для него тянулось бесконечно, и мысли в голове генерала текли также медленно, как кисель вслед за временем. — Я — Вячеслав Воронин, лидер группировки Долг. Я преемник генерала Крылова, который погиб во временной аномалии. Я пришел в группировку молодым парнем, для которого единственным долгом был уничтожить мутантов вместе с Зоной, а также бороться с вражескими группировками, которые защищают Зону. Я преодолеваю все трудности, всегда добиваюсь, чего хочу. В нашей группировке все меня уважают, многие бояться. Но, несмотря на все это, у меня сложились хорошие отношения с моей группировкой. Именно поэтому меня выбрали в преемники и перевели в генералы. Я лидер Долга. И никогда я не испытывал чувство любви. Еще основатель нашей группировки, генерал Таченко говорил: долговец не может любить. Я первый боец из Долга, который влюбился с первого взгляда в нее. Влюбился, как школьник. Когда я смотрю на нее, то все вокруг становится неважными, лишь она одна — центр вселенной моей, она — самое важное для меня. У нее зеленые в крапинку глаза и пушистые волосы. Она удивительна. Я вынужден скрывать свои чувства от своих сослуживцев. Меня рвет на части: одна сторона — разумный долговец, хладнокровный, а другая — пылкий влюбленный парень. Я больше всего на свете мечтаю, чтобы моя любовь очнулась, и в то же время боюсь этого. Шульга замер в дверях с Японкой, увидев, как их суровый генерал плачет. — Так это правда? — Японка посмотрела на Шульгу с плохо скрытым изумлением. — Тебе не кажется это странным? Подполковник покачал головой: — Он очень изменился с того момента, как...Стал более мягким, внимательным. — Кто еще знает? — В голосе Японки прозвучала тревога. Она понимала, чем может грозить такое внимание. Шульга немного помолчал, как бы вспоминая, потом медленно покачал головой, и прошептав: — Пока, вроде, никто, — и подошел к Воронину. — Как она? — Без изменений, — прошептал Воронин, и в его голосе было столько боли и тоски, что Шульга даже слегка отшатнулся. — Есть новости? — С надеждой спросил лидер Долга. Шульга не хотел огорчать еще больше генерала, поэтому он уклончиво ответил: — Врачи сказали, что организм сильный, и надо верить.