Хранители

Руди надеялся прийти на базу к вечеру и просчитался. Шрам не горел желанием бродить ночью по Зоне, поэтому, как только слегка стемнело, приказал развести костер. — Зачем? — Руди с непониманием взглянул на Шрама, — Мы же скоро придем, — ответом ему послужило молчание, и, придав ускорение хранителю увесистым пинком, наемник связал плечи и предплечья рук парня, — Эй, ты чего? — Руди оглянулся и на всякий случай отошел подальше. — Ничего. А только как я сказал, так и будет. Усек? — поглядев хмуро на Руди, Шрам уселся по-турецки, — Мне долго ждать? — Не боишься, что убегу? — хранитель хихикнул. Шрам молча поднялся и достал длинный моток веревки, — Э! Нет! Я уже молчу! — завопил Руди, но наемник, не слушая криков, связал тому ноги на уровне щиколоток специальным узлом, оставив себе длинный конец. — Шевелись, давай. Первой мыслью Руди было привязать веревку к дереву и убежать. Дорогу он худо-бедно помнил и надеялся, что все получится. Однако попытка не увенчалась успехом: узлы вязать, как и связывать, Шрам умел. Хранитель понурился, понимая, что ему никуда не деться из цепких лап наемника. Кроме того, поразмыслив, он пришел к выводу, что даже если и получится сбежать, то этим он лишь подведет Шрама, которому дала задание Великая госпожа. Насобирав по окрестности веток и заодно осмотревшись, он вернулся к наемнику и разжег костер. Мужчина молча поделился с ним едой и стал так же молча жевать, продолжая при этом наблюдать за хранителем. — Шрам, а ты когда-нибудь обманывал заказчика? — осторожно спросил Руди и сразу же об этом пожалел: сильные пальцы наемника сплелись у него на горле. — Если ты задумал побег, то напрасно. Я не позволю! — рыкнул Шрам. Руди прошептал что-то неразборчивое. Дышать становилось все труднее: если бы наемник еще чуть-чуть надавил, то можно было бы получить очередной труп. Но Шрам вдруг резко разжал пальцы, отчего хранитель мешком муки свалился тому под ноги рядом с костром. Наемник стал бесстрастно наблюдать за тем, как Руди пытается отдышаться. Воздух с трудом проходил в легкие, сжатое ранее горло медленно расправлялось. В голове был туман, в висках шумело, словно он резко всплыл на поверхность. Хранитель сипел, делал попытки откашляться и впустить в себя спасительный воздух. — Я… из любопытства… спросил, — едва выговорил Руди. — Если из любопытства, то нет, — наемник пожал плечами и сел к костру, продолжая ужин. Руди последовал его примеру. Воцарилось молчание. Дым от костра валил кверху и растворялся в темно-синем небе, на котором не было даже намека на облака. Огонь жадно лизал хворост, иногда недовольно потрескивая, когда попадался сучок. Где-то завыли черные собаки, и наемник проверил пистолет, сняв его с предохранителя. Хранитель наблюдал молча, уже не пытаясь разговорить или начать беседу. Движения наемника были точны и скупы, но даже в них было видно мастерство. «Это живые машины для убийства», — вспомнил Руди слова Японки: «Люди-инстинкты, люди-киллеры, люди-деньги. У них нет ничего лишнего: ни совести, ни жалости. За деньги готовы убить любого. Не факт, что не тронут тебя, если ты дал им заказ. Кодекс у них есть, но свой, и слушать других они не станут». Руди поежился. Несмотря на то, что было довольно прохладно, Шрам сидел в легком костюме и совсем не подавал вида, что ему холодно. А вот бывший монолитовец мерз. Стараясь не клацать зубами, он придвинулся ближе к костру. — Переночуем здесь, — наемник привязал конец веревки к своей руке и улегся рядом с костром. Хранитель последовал его примеру молча и тихо. Мю очнулась в лазарете. В другой комнате Дергач, что-то бубня, звенела склянками. Рядом с кроватью девушка увидела Воронина, который держал ее за руку. — Ты очнулась, — в голосе генерала звучала нежность и легкая грусть. Мю, нахмурившись, пыталась понять, что произошло, раз она оказалась в лазарете. Сразу вспомнились бестактные свободовцы, их спор с Долгом и, наконец, драка. Девушка, судорожно вздохнув, прижала руки ко рту и попыталась сесть. — Они ушли? Сделка сорвалась? — зеленые глазищи с тревогой посмотрели на Воронина и, получив положительный ответ, она обняла колени и прижалась к ним подбородком. — Не переживай, я все устрою, — Воронин коснулся ее руки и поцеловал кисть, — Прости, я не смог сдержаться. — О чем ты? Это я виновата, надо было понять, что вы до того похожие, что разные. Воронин нахмурился и слегка сжал запястья девушки. — Не надо сравнивать нас со Свободой, — заметил он. Увидев, что беседа поворачивается не в то русло, которое ей бы хотелось, Мю успокаивающее погладила Воронина по руке: — Я не то хотела сказать. Генерал промолчал, но девушка заметила, что морщины на лбу разгладились, и посчитала это хорошим знаком. Наступила тишина. Мю разглядывала лазарет: светлые стены, деревянные кровати, линолеум, выложенный кусочками на полу, на тумбочке стояла ваза, напомнившая Мю корзину… Корзину?! Мю охнула и прижала руки ко рту: — Корзина! — Что? — удивленный Воронин повернулся к ней, — Ты о чем? Лидер Хранителей покачала головой и стала вылезать из кровати. Скорее! Ей срочно нужно было вернуться в кабинет и найти корзину… Там же кровосос! Девушку не остановило даже возмущенное сопение Дергач, которая неодобрительно смотрела на бегство. И все же ей хватило ума не вставать на пути у Великой госпожи, чему последняя была рада. — Владлен, да что случилось? — Воронин мягко поймал девушку за руку, — Я могу помочь? — В кабинете я оставила корзину, а там… — Мю чуть не ляпнула: «Кровосос», но вовремя прикусила язык, — Там очень важные бумаги… — Я поищу их, — генерал примиряюще улыбнулся, — Или можем их вместе поискать. — Нет, я сама, — еще не хватало, чтобы долговец увидел бегающего по базе детеныша кровососа. В голове у Мю роились предположения: вдруг мутанта затоптали или он выбежал из ее комнат, или… — Не хочу об этом даже думать, — пронеслось в голове у девушки, и она ринулась вон. Дойдя до своих комнат, Великая госпожа перевела дух и уже спокойнее вошла внутрь. И была удивлена, когда увидела, что кабинет идеально убран. Она сразу же бросилась к столу. Стол, под ним корзина… пустая. Мю взвыла. Детеныш выбрался оттуда и учитывая, что никто к ней не подбежал с новостью о найденном трупике кровососа, он, скорее всего, жив и спокойно разгуливает себе по комнатам, если не по всей базе. — Разгуливает?! — девушка боялась даже представить, что с ними всеми будет, если гостящий у них Долг увидит мутанта. Был, конечно, еще вариант: детеныша нашли и убили, но от этого Мю легче не становилось. Сев прямо на пол и уже не заботясь о том, как она выглядит, Великая госпожа жалобно вздохнула. Надо было искать мутанта, но она представляла, как будет смотреться в глазах своей же группировки, когда скажет: — Ребят, тут такое дело, я взяла из лаборатории яйцо и умолчала об этом перед Фаулер. А потом оттуда вылупился кровосос, и я поселила его у себя, но в данный момент он сбежал, давайте поищем его? Фаулер, скорее всего, будет долго злиться. А самое ужасное, что она потеряет авторитет перед своей группировкой. Скажут: «Ты сама нарушаешь правила, которые сама же и создала. Кто тебя послушает?» В дверь, отделяющую кабинет от спальни, кто-то тихо царапнул, и Мю, из последних сил надеющаяся, что это будет мутант, открыла дверь. Там действительно стоял кровосос. Обеспокоенно уркнув, он попытался перебраться через порожек, споткнулся, замахал крошечными ручками, пытаясь сохранить равновесие, и если бы девушка не успела его подхватить, точно бы упал. Мю прижала его к себе. На ощупь малыш был прохладным. Бархатистая кожица полностью высохла и стала светло-зеленой. Впрочем, девушка не сомневалась, что детеныш еще успеет поменять цвет, ведь взрослые особи были темно-зелеными. — Как здорово, что ты не пострадал в этой заварушке и тебя никто не увидел, — заметила Великая госпожа, погладив кроху. В ответ малыш заурчал и потянулся щупальцами к ключице. Мю, заметив движение, отпустила кровососа на пол. С одной стороны он еще слишком мал, чтобы прокусить кожу, но с другой… Как-то не хотелось проверять на себе. — Ур! — требовательно пискнул малыш. Мю выпрямилась, вздохнув, — Погоди, принесу молока. То нашлось у запасливой Мюмлы в кладовке. Нацедив плошку жидкости, Лидер Хранителей постаралась вернуться в кабинет так, чтобы никто не заметил, и при этом избежать неудобных вопросов. Что ей и удалось. Наблюдая, как малыш пьет, Мю отметила, что детеныш делает это неохотно, постоянно оглядываясь и шевеля щупальцами. Такое поведение удивило девушку, ведь последний раз кроха питался около суток назад, а для быстрого роста кровососу постоянно нужна еда. Кроме того, Мю подозревала, что у взрослых мутантов метаболизм замедлен. Тут же что-то другое. — Может быть, тебе уже надо менять рацион? — с сомнением протянула она. Хотя малышу было от роду не более суток, но вдруг они так быстро растут? Детеныш еще раз обмакнул щупальца в молоко и, выпрямившись, попытался забраться девушке на руки. Мю осторожно взяла кроху. — Ай! — тот присосался к коже, с легкостью прокусив ее. Мю с трудом оторвала ворчащего мутанта от себя. — Погоди, — девушка выскочила из кабинета. Укус кровоточил, и Великая госпожа обмотала его бинтом с высушенным белым мхом, зная, что в слюне кровососа содержится гирудин, а следовательно, из ранки еще долго будет течь кровь. Буквально на пороге своих комнат она встретила Японку, которая командовала рабочими. Цель была проста: повесить люстру из костей псевдоплоти. Но, как обычно, Японка превратила простое действие в драму. Стоя на принесенной из кухни табуретке (наверное Мюмла сражалась за нее до последней голосовой связки), Японка раздавала всем указания: — Правее! Нет, не туда! Чтоб вас! Я сказала правее, а не ниже! Что вы там себе возомнили?! Живо! Живо, я сказала! Увидев Мю, она спрыгнула с табуретки и, схватив девушку за руку, оттащила в сторону: — Три раза люстру роняли, представляешь? — пожаловалась Японка, — Смотри, как бы они тебе ее на голову не спустили. — Эмм, да, спасибо за предупреждение. Но ты случайно не знаешь, мы свежую тушку псевдоплоти давно разделывали? — Мю изо всех сил старалась не показаться подозрительной. Японка вздернула бровь и воззрилась на Мю так, как будто у нее выросла вторая голова. — Ты же знаешь: это не ко мне, а к Высокочтимой госпоже. А вообще зачем…? Но Великая госпожа, поняв, что помощи от Верховной госпожи в этом вопросе не будет, и не желая ничего объяснять, пронеслась мимо с очень деловым видом. Японка устало потерла лоб. Время перевалило за полдень, а казалось, что прошла по меньшей мере неделя, насыщенная событиями. Девушка решила переключиться на более реальную задачу: повесить люстру, решив, что с загадками Великой госпожи можно и повременить. И заняв свое место на табуретке, она завопила с новыми силами: — А вы что уставились, уроды? Пошевеливайтесь, работа сама себя не сделает! От ее крика хранители вздрогнули и отпустили шнур, за который поднимали люстру. И та, покачавшись, полетела на встречу с полом, разбиваясь на сотни фрагментов костей. — Но и чай сам себя не попьет, — осмелился возразить один из работников и сразу же об этом пожалел: Японка слетела со своего пьедестала и обрушилась на их головы, словно лавина с гор. — Ты посмотри, какой умный, — всплеснула руками Верховная госпожа, осматривая останки люстры, — А вот это ты видел? — кулак со свистом рассек воздух и пролетел в миллиметре от лица хранителя, — Мерзавцы! Опять уронили, опять заново собирать! Этак мы до вечера не управимся! Всем работать!