Хранители

В это время в штабе Хранителей шло совещание. Воронин, переступив через себя, связался с Лидером Свободы Лукашем, и Мю пригласила того на заседание. Собирались все у Хранителей. Во-первых, потому что Долг скорее дал бы замуровать себя заживо, чем проводил бы сбор на вражеской территории. А во-вторых, Мю понимала: кто является хозяином, у того больше прав. Поэтому в качестве гостя была выбрана именно Свобода. Все расположились в кабинете Мю. По правую руку Великой госпожи, восседающей в центре, находилась Японка, по левую — Мюмла. Дальше справа сидела верхушка Долга, слева же — Свободы. Враги испепеляли друг друга взглядами, и казалось, что вот-вот начали бы войну прямо тут. Мю, мысленно попросив Черного Сталкера помочь ей, открыла папку: — Именем Зоны, я — Лидер Хранителей, сталкер по прозвищу Мю, объявляю заседание открытым. Тема повестки дня: объединение трех группировок, а именно Долга, Свободы и Хранителей против одной — Монолита. Кто хочет высказаться по этому поводу? Руки Лукаша и Воронина одновременно взлетели вверх. А заместители Макс и Петренко сцепились взглядами. Мю тяжело вздохнула. Она не думала, что вражда группировок будет настолько явной. Да уж, денек предстоял нелегкий. — Итак, слово Лидеру Свободы Лукашу. Мужчина встал, посмотрел сначала неприязненно на Воронина, а вскоре с интересом на Мю и начал: — Нам предложили объединиться. Инициатором данного объединения выступила молодая группировка Хранители. Вы, — он кинул быстрый взгляд на девушку, — Ничего не знаете о нашей войне с Долгом, а уже лезете. Вы заблуждаетесь, думая, что мы будем сотрудничать со своими врагами. Долг является врагом номер один для нас, и объединяться с ним значит забыть память наших ребят, которые погибли из-за рук вот этих, — Лукаш кивнул на Воронина. — Где-то я уже такое слышала, — подумала Мю, — Они противоположны, но мысли у них одинаковы. — Да это мы с вами сотрудничать не будем, анархисты чертовы! — вскинулся Воронин, — Вам дай повод, вы всю жизнь будете сидеть и курить свою траву, пока кровосос не сожрет. Мю выразительно посмотрела на Японку, и та поняла: — Так, замолчали! — Верховная госпожа стукнула ладонью по столу, — Это что еще такое? Крик отрезвил лишь Воронина и совсем не подействовал на Лидера Свободы. — А ты, — Лукаш повернулся к Мю, — Нечего открывать рот. Молода еще. После этого совещание пошло так, как писал Толстой: «Все смешалось в доме Оболонских». Японка завопила, что никогда не слышала подобной наглости и не спустит такого никому. Мю возмущалась, ибо была не согласна с таким утверждением Лидера Свободы. Воронин же сцепился с Лукашом в словесной, а затем и в физической схватке. По воздуху полетели стулья и стол. Мюмла помчалась за охраной. На пол сыпались выбитые зубы, капала кровь, заливая бумаги, кулаки летели вслед словам. Японка, забравшись на стул, который пытался выбить из-под нее Макс, душила вместе с Ворониным Лукаша. Тот издавал предсмертные хрипы. Мю в ужасе забилась в угол, понимая, что ничем хорошим это не кончится. Вступать в драку она считала недопустимым, ведь иначе ее репутация просто рухнет. В воздухе раздался выстрел. Мюмла подоспела вовремя. Появление охраны отрезвило всех. Лукаш со стоном поднялся, вместо лица у него был один сплошной синяк. Он выплюнул кровь, во рту не досчитывалось по меньшей мере трех зубов. Макс получил в глаз и в ухо, последнее было надорвано, быстро распухало и краснело. Японка получила вывих кисти, но смогла зарядить пяткой в ребра Лукаша и сломать одно. Мю пострадала только морально, забившись в угол и оглядывая кровавую картину. Перед Мюмлой развернулось поле боя, и ее нервы не выдержали: — Что вы устроили? — завопила она, — Вы оскорбили хозяев! — Неслыханно, — пробурчала Японка, — Оскорблять Великую госпожу непростительно! Мы этого так не оставим! Воронин бегло осмотрелся и бросился к Мю. — Владлен, ты как? Они тебя не…? — взгляд серых глаз не сулил ничего хорошего тому, кто посмел бы обидеть девушку. — Со мной все в порядке, просто я… — Воронин едва успел подхватить девушку, лишившуюся чувств. Еще немного и Мю ударилась бы головой об стену. — Великую госпожу в лазарет! — генерал осторожно расчистил путь от остатков стола и стульев и, взяв девушку на руки, понес ту к Дергач. Не успела закрыться за ним дверь, как Хранители забурлили. — Вывести всех свободовцев! — завизжала Японка, — Чтобы духу их здесь не было! Мюмла фыркнула и понеслась выпроваживать неласковых гостей. Она была возмущена. По правилам гостеприимства такого не должно было случиться. Но случилось. И Мюмла мысленно винила во всем свободовцев, которые не очень-то и сопротивлялись выставлению их вон, понимая, что уже понесли потери. Лукаш в дверях повернулся: — А все-таки я правильно сказал. Молоды вы, чтобы нас учить. Молоко еще… ой, — он не успел договорить. Зелень стукнул его кулаком по спине, и Лидер Свободы заковылял вместе со своими ребятами прочь. В разгромленный кабинет Мю осторожно заглянул Шульга и, увидев кавардак, развел руками: — А что, здесь Мамай проходил или Батый? Юмор не был оценен. Японка, вытирая тряпкой кровавые лужи, только тяжело вздохнула: — Здесь проходили свободовцы, товарищ подполковник. — А где Великая госпожа и генерал? — Они в лазарете, Мю плохо стало. А вы, небось, за Высокочтимой госпожой пришли? Подождите, она сейчас придет, — Японка усмехнулась и вернулась к уборке. Шульга печально оценил ущерб: стол был полностью сломан, ножки лежали в разных частях кабинета, стулья тоже находились в плачевном состоянии. На полу смешались кровь, бумаги, щедро ее впитывавшие, чьи-то зубы и лужи воды, окрашенные в нежно розовый. — Это так заметно, что мы с Мюмлой…? Японка попыталась вернуть столешнице ножки, но, потерпев неудачу, подняла взгляд: — Ну, видно не видно, а конспирологи из вас так себе, — девушка сдула прилипшую прядь челки и села на пол, — Кроме меня никто не знает. Так что если вы сами не сболтнете, то, может, никто и не заметит. — Еще Воронин знает — Шульга примостился рядом. — Воронин, это далеко не все, — усмехнулась Японка, — И давно? — Что давно? — Давно ли это длится? — Не так чтобы давно, но и не так чтобы недавно. — Понятно, — Японка вытащила на свет божий большую корзину для бумаг и удивленно повертела ее в руках. Потом осторожно поставила на пол, — Корзина. Зачем? Шульга пожал плечами. В этот момент вошла Мюмла: — Ну, хвала Небу, проводили. Такие вредные, представляешь?! — внезапно девушка увидела Шульгу и остановилась на полуслове. Бросив осторожный взгляд сначала на подполковника, потом на Японку, которая только закатила глаза, она продолжила, — О, Небо! — Мюмла, нас рассекретили, — улыбнулся Шульга и обнял девушку. — Главное, что остальные не знают, — Высокочтимая госпожа обернулась на Верховную госпожу, которая, схватив остатки стульев и пробормотав: «Упыри!», вышла из комнаты. — Хочешь есть? — нарушила молчание Мюмла. Она едва доставала до плеча подполковника своей макушкой. Где-то далеко раздался топот, и девушка прикрыла глаза. Ей не хотелось тогда ни о чем думать, было желание просто наслаждаться тишиной рядом с Шульгой. — Я не против, — Шульга, тихо фыркнув, зарылся носом в волосы Мюмлы, вдыхая ее запах. Легкий, едва уловимый аромат уюта, растений, еды и чего-то сладковатого и одновременно бодряще-пьянящего. — Тогда пошли, я угощу тебя чем-то очень вкусным, — Мюмла потянула было его в сторону кухни, но Шульга удержал девушку. — Это тебе, — парень протянул той черенок. Кто-нибудь другой не обратил бы на него особого внимания, но Мюмла узнала бы его из тысячи. Черенок иланг-иланга! Ее любимого растения! Девушка крепко обняла Шульгу: — Спасибо! — Спасибо на хлеб не намажешь, — рассмеялся Шульга и сделал жалобные глазки, Покорми меня? — Пойдем, — Мюмла рассмеялась и увлекла Шульгу на кухню. Там уже шкварчали и шипели шкварки, булькал суп, высились стопкой блины, кипел чайник, дрожало желе, и по всему помещению плыли ароматы, от которых мгновенно просыпался аппетит.