В плену алой луны

~Этим же утром в доме Блек Солнечные лучи едва пробивались сквозь тяжёлые бардовые шторы, оставляя на дубовом столе призрачные блики. Сириус Блэк, откинувшись на спинку резного стула, медленно вращал в пальцах серебряную ложечку с гербом семьи - вздёрнутым грифоном, впившимся когтями в фамильный девиз: «Toujours Pur». На тарелке перед ним дымился омлет с трюфелями, поданный на фарфоре с позолотой, которую не смогли стереть даже годы забвения. Кикимер, в потёртой накидке с вышитой буквой «Б», суетился вокруг стола, бормоча под нос что-то о «позоре великого дома». Его дрожащие пальцы поправляли хрустальный графин с апельсиновым соком, будто даже невидимая пыль могла оскорбить память о «благородной госпоже Вальбурге». - Кофе, господин Сириус?- проскрипел эльф, избегая встретиться взглядом с бывшим хозяином. Его голос звучал как скрип несмазанных петель. - Чёрный. Без сахара, - Сириус отпил из бокала, не глядя. Взгляд его скользнул по портрету матери на стене - она, как всегда, шипела проклятия, но звук был приглушён заклинанием. На столе, между ветчиной в медовой глазури и круассанами, лежала потрёпанная газета «Ежедневный пророк» с заголовком о побеге Пожирателей. Сириус швырнул её в сторону, и Кикимер тут же подхватил лист, аккуратно сложив, словно это была священная реликвия. - Опять почта теряется? - хмурился он, перерывая груду газет «Ежедневный пророк». - Может, ты Кричер пакостишь? - Нет, никогда - домовик сжал губы. - Кричер ворчит, но письма не трогает. Сириус окинул домовика холодным взглядом и решил, впредь следить за ним лучше. Кричер, конечно немного, приврал. Он мечтал вышвырнуть «грязнокровного щенка» из дома, но даже он не понимал, куда исчезали письма. Однажды ночью он устроил засаду, привязав к столу волосок с колокольчиком. Но воришка просто просочился сквозь трещину в стене, утащив письмо Гермионы прямо из-под носа сопящего Кричера. - Гарри всё ещё спит? - спросил Сириус, разламывая хрустящую корочку круассана. -Мальчик-Который-Не-Убирает-За-Собой отдыхает, - буркнул Кикимер, намеренно избегая имени. - Как и полагается грязнокровным... - Заткнись, - Сириус бросил на эльфа взгляд, от которого тот съёжился, но не умолк. - Великий дом Блэк подаёт завтрак в семь утра! А не кормит неблагодарных щенков, когда им вздумается! Сириус усмехнулся, подняв бокал в сторону портрета матери: - Слышишь, мама? Даже эльфы теперь учат меня этикету. Наверху, в своей комнате, Гарри ворочался во сне, не подозревая, что внизу, среди позолоты и проклятий, разыгрывается очередной акт вековой драмы дома Блэк. А Кикимер, шепча о «погибшей чести», уже нес к плите сковороду - готовить яичницу для «мальчика-с-рубцом», которую он, конечно же, пересолит. Особняк Блэк на Гриммо-плейс всегда был полон теней. Они клубились в углах, словно невидимые сторожа, охраняющие мрачные секреты семьи. Но этим летом в доме поселилась ещё одна тень - та, что кралась бесшумнее совиного крыла. С того момента домовик решил вычислить раз и навсегда, кто повадился воровать почту в доме блек, начать он решил с разговора с Добби. ~Косой Переулок После небольшого столкновения на пороге лавки, ребята разговорились и решили проводить парня дальше по переулку. С их слов, уж лучше ходить с Гарри, чем смотреть на кислую физиономию Рона. Миссис Уизли согласилась, ведь так Гарри будет безопасней и веселей. Справились они довольно быстро, Фред рассказывал о крутом матче, который он обязан посмотреть Поттеру. Джорд, в свою очередь, рассказывал о новых проделках братьев и как было бы забавно, опробовать их вместе. Их сумки заметно потяжелели, когда они подошли к концу переулка, но желание расходиться совершенно не было. Невыдержав, первым тишину прервал Гарри. - Если вы не против ребята, я бы с удовольствием пригласил вас к себе. Мы с вами так давно не общались. - Кстати, об этом, - начал Джорд - мы так и не выяснили куда подевались все те письма, которые мы тебе отправляли. - И видимо не только наши, - поддержал его Фред. - Вы думаете всё настолько плохо? - Гарри немного засомневался - Кто мог мне ещё писать, если мы с Роном и Гермионой поссорились. -Гермиона - сказали хором братья, смотря сквозь Гарри. Это заставило парня обернуться. И действительно, позиди оказалась его подруга, она слегла опустила глаза от излишнего внимания к своей особе, но поздоровалась и подошла ближе. -Эта правда? - Она растеренно подняла глаза. - Что ты так и не получил от нас ни одного письма? Разве это не странно? Девушка была растерянна и начинала заводится с каждой новой фразой, набирая в грудь больше воздуха от возмущения. Гарри смотрел на Гермиону не отводя глаз, раньше он и представить не мог, что будет так скучать по занудным рассуждениям подруги. - Д-да, - немного запнулась парень. - Сначало я думал, что вы просто перестали со мной общаться. - Конечно же нет, мы уже не маленькие дети, по крайней мере, Я, писала тебе десятки раз. Даже пыталась с тобой поговорить на прошлом курсе, но ты как будто избегал меня. - девушка тяжело вздохнула и опять опустила глаза. - А пройдёте вместе? - тут же предложил Джордж, - раз мы все тебе писали, значит у нас больше шансов выяснить, кто воровал наши письма. Гарри хотел засмеяться в голос, от нахлынувшей радости, но тут же осек себя. - А ты? - неловко спросил он - Ты пойдёшь с нами в дом Блеков, тоесть ко мне домой? Девушка вздернула свой нос и с лёгкой усмешкой сказала, - Конечно, вы же без меня просто не справитесь. Парни подавили небольшой смешок и подхватив пару сумок у Гермионы и поскорей отправились на Гриммо. ~ Стоило им разложить вещи и отчитаться родителям, как тут же началась их дилемма. - Может, твой "любимый" домовик пакостит? - проворчал Джордж, кивая на Кричера, который тут же зашипел. - Он довольно ворчливый, но письма никогда не трогает, - Сириус появился в дверях, скрестив руки. Его взгляд скользнул по тени за шкафом, будто почуяв невидимую нить странностей. - Но кое-кто другой, кажется, очень любит игры с почтой... Некая тень отпрянула вглубь стены, оставив на полу лишь крошечную синеватую нитку - единственный след, который никто не заметил. -Пройдёте в столовую, Вы наверное жутко проголодались за целый день. За его спиной гремели кострюли и доносился приятный, манящий аромат. Запахи, плывущие из кухни, напоминали странный симбиоз роскоши и древнего подземелья. В воздухе витала "пряная сладость запечённого мёда", смешанная с терпким дымком "тлеющих бузиновых веток" - Кикимер использовал их, чтобы разжечь огонь, как учила его «госпожа Вальбурга». Сквозь трещины двери пробивался "острый аромат чеснока и розмарин", обволакивающий сочное мясо мраморного вепря, которое томилось в печи под хриплое бормотание заклинаний. ~Подвал особняка Блэк, прошлая ночь. Стены покрыты паутиной, а воздух пропитан запахом плесени. Кричер ковыряется в ящике с фамильными реликвиями, бормоча проклятия в адрес «грязнокровных предателей». Внезапно из тени угла выплывает синеватая рука и хватает пачку писем с печатью Хогвартса. Кричер резко оборачивается, его глаза-бусинки сверкают яростью. - Кричер служит дому Блэк! Ты - грязный вор! Тенелик! Кричер расскажет Малфоям... они вырвут твои вонючие когти! Тенелик медленно материализуется на потолке вниз головой, чёрные глаза сверлят Кричера: - Малфои... тоже боятся. Их секреты уже в моей коллекции. Хочешь увидеть? - он зловеще улыбается, оголяя темные, кривые зубы. Кричер отступает, лицо искажено смесью страха и ненависти: - Ты... ты не эльф! Ты тень, ошибка! Дом Блэк проклял тебя! Тенелик исчезает, оставляя на полу лишь смятое письмо с надписью «Гарри Поттеру»: - Проклятия... это воздух, которым я дышу. Скажи мальчику... его страх вкусен. Тенелик не любил шума. Его лапчатые ступни скользили по скрипучим половицам, не оставляя следов. Каждую ночь, когда Гарри засыпал в своей комнате под вой ветра в дымоходе, эльф пробирался в прихожую. Там, на грубо сколоченном столе, лежали письма от Рона и Гермионы - письма, которые Гарри так ждал и так боялся прочесть. Кричер, конечно, знал. Старый эльф с лицом, напоминающим сморщенный гриб, шипел проклятия, замечая мелькнувший в коридоре синеватый силуэт. Но Тенелик был хитрее. Он прятался в щелях между кирпичами, словно живая паутина, и ждал, пока Кричер уйдёт жаловаться портрету миссис Блэк. Тогда он вытягивал длинные пальцы, хватал конверты с знакомой совиной печатью и растворялся в темноте, оставляя лишь запах мокрой штукатурки. К концу августа в тайнике Тенелика, спрятанном за старым зеркалом на третьем этаже, скопилась стопка писем. Все они были нераспечатаны. Эльф не умел читать, но ему нравились яркие чернильные пятна на конвертах и запах чернильного порошка, напоминавший ему о свободе, которой у него никогда не было. Иногда он прижимал конверты к уху, будто надеясь услышать голоса тех, кто писал - голоса, которые, как он знал, могли бы вернуть Гарри Поттеру покой. - Зачем? - прошипел как-то Кричер, застав его у зеркала. - Ты служишь Тому-кого-нельзя-называть? Тенелик повернул к нему голову, чёрные глаза блеснули. - Я служу тишине, - проскрипел он. - А она дороже золота.