Растопить лед

Она умела рисовать узоры на окнах. Ни один из них не повторялся, каждый был уникальным. Ее сережки-капельки звенели при неторопливых шагах. Аи знала как они звучат. Не один раз лиса встречалась с глазу на глаз с самим регентом Зимы, но всегда старалась бежать от нее. Бежать, не оглядываясь. И многие столетия это удавалось. Ледяные туфли, одежды из инея… Меняются эпохи, но она не изменяет стилю. Где-то длинные платья свободного кроя со вставками песцового меха, где-то классические костюмы, пиджаки, брюки. Неизменно белых и синих оттенков. Иногда Сивер даже мелькала с длинным острым на концах жезлом, словно сделанным изо льда. Она всегда появлялась рядом, где-то за спиной, в толпе, но такие мгновения длились секунды. Моргнешь – и она истает. Встречаясь глазами со Снежной Королевой, Аи не могла их забыть, ощущая, что скоро снова придется бежать, скоро снова придется скрываться и не вылезать на поверхность. Для нее зима всегда была особо холодной. Она ждала этого стука. Совсем тихого, по деревянным ступеням обширного здания с покатой крышей. Ее храма, который долгие годы был надежным убежищем. Но рано или поздно всему приходит конец. Уши дернулись, улавливая малейшее движение. Треск крепчающего льда, неспешный шаг. Слишком знакомые детали, из-за которых невольно вздрагиваешь и начинаешь паниковать. Запах благовоний основной залы стал давить на виски сильнее вместе со сжимающей грудь тревогой. Нужно было бежать, куда угодно, как угодно, лишь бы быть дальше отсюда. Но… У Аи были обязанности перед всем, что настоятельница сама себе взвалила на плечи. И только одна мысль, внезапное осознание, заставила оставаться на месте. Бежать больше некуда. Стекла с каждым стуком от каблуков все больше покрывались коркой льда, застилая все непроглядным колючим инеем. Узоры не таяли даже под напором естественного тепла. Пусть Снежная Королева управляла миром, но лишь четверть года. Остальное же -- было не в ее компетенции. — Ты знаешь зачем я пришла. Она сбегала, сбегала так далеко, как только может, чтобы не попасть в ледяные объятия, сулящие только страх и смерть. Каждая из них – существо с тысячами лет за спиной. Лиса выжила, благодаря своей находчивости, и смогла обратить свой главный недостаток в преимущество, Бланшетт же – стала той, без кого сложно было бы представить саму зиму. Без одной из них мир вполне обойдется… — Тебе здесь делать нечего. Уходи прочь. — О, разве нечего? -- обереги спасали лишь в случаях с нечистью, но Сивер не была ею. Аи боялась так сильно, что ноги становились ватными, стоило ей только увидеть иней на стекле, услышать завывание холодного ветра. Зимой каждый скрип, каждый шорох заставлял дергаться и оборачиваться, в надежде не увидеть те самые голубые, почти ледяные, как и сердце этой женщины, глаза. От них не было спасения. Ни тогда, ни сейчас. Дверь в храм открылась, впуская прохладу, сквозящую по ногам. Только из-за ледяного укола в плечо, жесткого и грубого, она очнулась, словно попала в собственные иллюзии и теперь ее вытащили оттуда. Аи боялась этой стихии, боялась того, кто с ней связан. -- Ты убила того, кто мне был дорог. -- Ты убила того, кто был дорог мне. -- Ты ответишь за каждую непрожитую минуту моего брата. -- Маловат срок будет, -- лисица скалится, делает шаг назад, чтобы жезл не упирался иглой в плечо и едва не оступилась. Лисица сделала шаг назад, поясницей натыкаясь на столик. На нем обычно стояли благовония для божества, которому поклонялись люди, а еще курильница, поддерживающая аромат спокойствия, им пропиталась уже сама кицунэ. Железный сосуд покачнулся и с неприятно громким стуком упал, заставляя Аи от испуга почти подпрыгнуть на месте. Песок из него засыпал все, что тлело. То, о чем говорила Снежная Королева, было известно настоятельнице. Вендетта, совершенная ради простой мести сделала ее жизнь – Адом. Каждый лишний шаг – это обдумывание планов наперед. Что будет там, а если обстоятельства подвернутся хуже, чем предполагала? А что, если… И только пару лет назад Аи позволила себе перестать бояться. Перестать дергаться от каждого шороха. Сивер же наблюдала. Наблюдала и ждала, бездействуя, потому что знала исход. Если лиса сейчас попытается воспротивиться – будет забрана насильно в Северный Предел, который казался настоятельнице таким пустым… И холодным. Не только потому что возведен изо льда. Он словно в сердце Бланшетт. А ведь раньше ее звали не так, она могла стать неплохим человеком, если бы не ее семья, убившая когда-то одного лисенка из храма. -- Я не собираюсь никуда идти. -- А я тебя разве спрашивала? – Снежная Королева удивленно, почти с насмешкой, вскидывает тонкие брови и делает шаг. И ведь ответить было нечего, разве что поддаться вперед, встать ровно. Было очень неуютно смотреть на Бланшетт так близко, еще и снизу вверх. Да и решительности в тот момент это не добавляло. Нужно взять себя в руки. Насколько это возможно. Но стоит Аи только открыть рот для очередной колкости, ее буквально взяли за шиворот, потащив к двери. -- Ты что себе позволяешь?! -- То, что давно следовало сделать с тем, кто решается убивать важных мне… Людей, -- голос прозвучал так, словно Снежная Королева разговаривала не с многовековой кицунэ, которая уже имела даже достаточное количество хвостов, показывающих ее силу, а с несмышленым ребенком, которому нужно все разжевывать. Только вот и когти, и зубы лисица давно отрастила. Толкая Сивер в бок, пальцы смыкая на тонком запястье, она попыталась высвободиться, воспользоваться заминкой, лишь бы выбраться из железной хватки. -- Еще раз дернешься и я отморожу тебе хвосты, -- регент Зимы тряхнула кицунэ за шиворот, призывая отпустить ее. Лисица лишь притихла, разжимая острые когти на тонкой белоснежной коже запястья. Бежать было некуда. Бежать далеко -- не выйдет. Скрыться в принципе не выйдет. Это чувство обреченности словно ударило тупой болью по затылку, заставляя растекаться по телу слабостью. Пальцами растирая собственный висок, Бланш наконец отпустила чужие одежды, закрыла дверь и провела подушечками по ней. За этим можно было наблюдать вечно: из-под руки Снежной Королевы мороз словно струился, оставляя осязаемый след только там, где нужно, образуя большой узорный круг. Он расползался по мере того, как Сивер двигала ладонью по деревянной поверхности, практически ласково оглаживая. Затем она приложила острый конец жезла в самый центр, вставляя его между деревянных дощечек. Символы ярко засветились, озаряя вспышкой темную комнату, а затем медленно опали на пол, исчезая. Дверь открылась, обдавая холодом не только владелицу того, что было за порогом, но и лисицу, которая невольно обняла себя руками, стоя чуть позади. Регент Зимы не привыкла церемониться, потому, прежде чем Аи опомнится, ее запястье оказалось в хватке холодных пальцев, которые почти насильно втащили лисицу туда, где она хотела находиться меньше всего – Северный Чертог. Места, полностью неподвластные ее храму. Владения самой Сивер Бланшетт, Снежной Королевы. Тяжелая дверь с грохотом закрылась за спиной, отрезая их от теплой залы храма и сердце кицунэ провалилось куда-то в желудок. Если не вьюга, которая заберет ее жизнь холодом, то это сделает Бланшетт своим ледяным сердцем и клеткой, в которую они вошли. Клетка, размером с дворец все равно считается клеткой, как бы в итоге это не назвала сама Снежная Королева.