Арго

      Виктор не сразу понял, что профессор Хеймердингер — низкий, потерявшийся в собственных усах добродушный немец, — перешел на крик. И, судя по алому оттенку лица, перешел добрые пять минут назад.       Вздохнув от безысходности, Виктор вытащил из уха наушник.       —… требую тишины! Уже не первый курс, в самом деле! Ничего особенного не произошло, что вы не могли бы обсудить в обед! Если вы сейчас же не прекратите ваши шуточки, молодые люди…       — Что случилось? — Виктор наклонился к ближайшему соседу. Тот удивился неосведомленности, но фыркнул: точно, это же Виктор. Виктор всегда витает в облаках.       — Короче, — несмотря на яростные причитания снизу, парень перешел на заговорщицкий шепот. — Джейс Талис, ну, этот, «золотая задница прогресса», походу реально золотая задница.       — Прости?       — Ну, он, типа, снялся в журнале, — драматичная пауза. — И не только на обложку. Освальд притащил журнал, ну, и понеслась! Мэл влепила Талису, девчонки бегают, орут, скандал адский…       — Невероятно, — сказал Виктор, нащупывая наушник. — Я-то думал, произошло что-то действительно выдающееся.       Собеседник выглядел оскорблённым: Виктор был не первым, кому он рассказывал эту потрясающую Академию по всем фронтам новость, но первым, кто не высказал никаких эмоций по этому поводу. Мог бы хоть из вежливости поинтересоваться. Или он не понял? Должно быть, не понял.       Виктору по бедру ударили тугой бумажной трубкой.       — Дома посмотришь, короче. Не волнуйся, они уже по всей Академии разошлись.       Виктор не волновался. Виктор быстрым жестом убрал журнал в сумку, не глядя, благожелательно кивнул и вернулся к музыке, записям, формулам. Лично он обгонял программу курса и ходил на пары Хеймердингера исключительно со скуки. И из-за близкого расположения аудитории к столовой. И из-за «золотой задницы прогресса», которая сегодня нагло отсутствовала и которая, кажется, умудрилась влипнуть в неприятности всего лишь с помощью фотосъемки. Добровольно, с размахом, с нужного ракурса.

***

      Обычно Виктор не торопился возвращаться в жилой корпус: можно было зайти в ту же библиотеку, посидеть там, дождаться, когда большинство однокурсников разбежится по домам. Можно было застрять в свободном кабинете, попробовать напроситься на лекцию для другого курса, можно было в конце концов поработать.       Но сегодня Академия гудела от слухов как улей, и Виктору впервые за долгое время захотелось приобщиться к хаосу. Мэл порвала с Джейсом — немыслимо. Эта парочка мозолила глаза своей идеальностью с самого первого курса. Внешней идеальностью, разумеется: Медарда предпочла теорию международных отношений физике, и это Джейсу не нравилось. Об этом знали все, хотели они того или нет: стайки девочек-птичек, перемывая кости Талису, разносили слухи и строили целые заговоры, пытаясь добраться до Джейса. Виктор помнил случай, когда одна особо бойкая фанатка попыталась сделать вид, что она смыслит в квантовой физике; нахваталась терминов из книжек и давай вещать на весь коридор, игриво стреляя глазками. Выдала она себя мгновенно, конечно: каждый изучающий квантовую физику знает, что ничего он о квантовой физике не знает.       Но журнал? Джейс сфотографировался с плакатом «все дипломаты — чмошники» или надел свой самый ужасный галстук, и Мэл не выдержала позора? Виктор улегся на узкую, твердую кровать — он жил в комнате один и был невероятно рад этой невольной привилегии. Рука нырнула в сумку.       С минуту Виктор смотрел на обложку.       Когда он говорил, что его однокурсники тупее пробковой доски, он вот это и имел в виду: неумение донести самую, сука, простую мысль: почему нельзя было сразу сказать, что Джейс снялся в гей-журнале? В самом известном. На каждом развороте. Даже на плакате-вкладыше — на последнем Виктор особенно сильно подвис, медленно и вдумчиво его разворачивая. Мокрая фотосессия, значит. Джейса только в душе и фотографировать, но вот прикрываться рубашкой было не обязательно, как Виктор теперь узнает, какой у Джейса…       Дверь распахнулась и ударилась о стену, Виктор подскочил пружиной, отбрасывая журнал в сторону.       — Блять, Джейс!       — Чего ты сразу ругаешься…       Талис поднял с пола журнал и посмотрел на Виктора: тот резко покраснел, не понимая из-за чего именно. Джейс выглядел помятым, оскорбленным, а лицо его украшал синяк под глазом — Медарда будет прекрасным дипломатом.       — Не такие и плохие фотографии.       — Ну. Да, — Виктор пожевал губу. — Как ты дошел до жизни такой?       — И ты туда же.       — Но мне правда интересно. Как твой лучший друг, я хочу услышать всю историю.       — А, — Талис расцвел, разулыбался, обнажая белоснежные клыки. — Тогда чего ты разлегся? Бери трость, пошли в бар. Я угощаю.       — Я буду только сидр. И не больше одной пинты, — привычно заворчал Виктор.       — Как всегда.

***

      — Повторите. Мне — то же самое, и ему — то же самое.       — И орешки.       — И орешки.       Виктор добил вторую пинту и перевернул страницу. Джейс придвинулся поближе, внимая.       — Вот эта, конечно, странная. Тебе бы позировать поучиться. Ты здесь что демонстрируешь? Пресс, верно? Тогда чего ты так согнулся?       — Да я уже уставший здесь. Вот тут, — Джейс перевернул на три разворота вперед, — тут вообще моя первая. Зато следующая, это я уже немного разобрался.       — Все равно видно, что ты смущаешься.       — Сам попробуй задницу всему Пилтоверу покажи, а я посмотрю.       — Диссертацию напишу, эффект будет тот же. Теперь хотя бы понятно, почему Мэл была в ярости.       — Это был пиздец, — ругательства на третьей пинте давались Джейсу куда легче. — Она так орала. «Я должна была догадаться», «да я никогда больше», «да ты со мной никогда вообще», «иди, ебись с профессором»…       — А как она должна была догадаться? — заинтересовался Виктор, не обращая внимания на официанта, который, меняя посуду, чуть хмыкнул, бросив быстрый взгляд на журнал, а потом на Джейса.       — Ну, — тут Талис густо покраснел. — Как бы это… она…       — Ты пей, пей.       — В задницу. Она никогда не давала в задницу.       — А ты хотел.       Вздох обреченного. Виктор устало потер переносицу: драматизма Джейсу было не занимать. Выйти из шкафа, снеся шкаф к чертям, а потом сидеть, дуться, что как-то все неадекватно среагировали; это же просто фотографии, девушки часто так фотографируются, и что?       — Мэл вообще консервативная, что ли. Мы бы все равно расстались. Она такая… правильная даже в постели, если ты понимаешь, о чем я.       — Нет, — Виктор потянулся к стакану.       — Ну, чистенькая. По расписанию. В одной позе. Понимаешь?       — Нет.       — Да ебать тебя в рот.       — А, вот это понимаю, — Виктор погрозил воздуху тонким пальцем, промаргиваясь.       Конечно, они только на одну пинту, на одну, потом еще на две, а дальше они уже не они, так что не считается. Неизвестные Пилтоверу студенты будут ползти в сторону кто общежития, кто дома, чтобы завтра проклясть алкоголь и заречься больше никогда не пить. Как и каждый раз.       — Кстати об этом, — Джейс стал вытягивать из толстовки завязки для капюшона. — Ты же… ну…       — Кстати об этом? А вот это уже интересно.       — Блять, — веревочка, лишенная узелков, покинула толстовку. — Хрен теперь воткнешь… вот, к слову. Про хрен. То есть, про хуй. Блять. Вот фотографии, как — красивые?       — Да, Джейс, красивые.       — Я секси?       — Предположим.       — Я чего сфотографировался. Ну, то есть, понятно чего, но… мне надо признаться. Надо признаться одному человеку. Официант! А можете повторить?       Если Джейс хотел признаться в собственной ориентации (или в собственных желаниях), то он уже это сделал: бар «Не горюй» вот уже вполне бойко перешучивался насчет новой звезды Пилтовера (в очень узких кругах). Виктор с минуты на минуту ждал, что к Джейсу подойдут стрельнуть номер телефона.       — Но вот понимаешь, я ему скажу, и может он такой… да. А я такой… нихуя. И чего дальше?       — Ты чего от меня хочешь?       — Как спать с парнями?       — Что, прости?       — Я говорю, как парня в постель затащить? — Джейс произнес фразу громко и отчетливо, ровно в тот момент, когда в музыке возникла пауза.       Перед побагровевшим Джейсом поставили пинту.       И маленькую рюмочку с грушевой водкой.       — Я бы его для начала на свидание пригласил, — заметил официант, легко улыбаясь смущению Талиса, который пытался спрятать лицо в стол и зарыться в капюшон. — Начав с какого-нибудь бесхитростного комплимента. Вот, например, молодому человеку потрясающе идет черная водолазка.       — Благодарю, — сказал Виктор, сразу как-то приосанившись. — Учись, Джейс.       Талис поднял голову: вкупе со здоровенным фингалом, он выглядел совсем уж несчастно. Официант звонко рассмеялся, и Джейс с ужасом понял, что Виктор флиртует. Иначе как объяснить этот хитрый взгляд и напускную расслабленность?       — Мы уже с ним знакомы, — буркнул Джейс, свербя взглядом бумажку, которую неизвестный, светлоглазый и темноволосый, в ах, вот почему ты в таких джинсах, официант протягивал Виктору.       — Комплименты лишними не бывают. А дальше ухаживания. Не только леди любят заботу и внимание. Кстати. Я отличный массажист.       — Правда? — Виктор прищурился. Джейс заволновался.       — Подрабатываю, принимаю у себя дома. Вы звоните. Говорят, у меня волшебные руки. Паоло.       — Виктор.       — Красивое имя. И акцент у вас такой… перекатывающийся. На языке. Пойду дальше работать. Если что — зовите!       — Вот хуйло, — буркнул Джейс и залпом выпил шот.       — Он к тебе со всей душой, а ты сразу ругаться. Нехорошо, Талис. Собирайся, ты уже вдрызг.       — Хуйло, наглый такой…       — Я люблю наглых, — пожал плечами Виктор, накидывая на изящные плечи пиджак.       — Вы мне не помогли, оба. Вы. Никаких чаевых, — Джейс протянул трость Виктору, на секунду залипая на алкогольном румянце. — Я, походу, в ноль.       — В степени. Вызову тебе такси.       — Блять, да. Я Мэл пытался объяснить, что если мы мысленно перенесемся на Солнце, захватив с собой телескоп, то мы же не участвуем во вращении Земли, ни по оси, ни по орбите, и если бросить тяжелый предмет…       — То мы сможем заметить сразу три движения, совершаемые падающим телом одновременно, включая движение на восток по касательной к земной поверхности.       — Во-от, а она мне… это все… никому и ничего. А я ей — нихуя… слушай, Вить, ты такой умный!       — Блятерь Божья.       Виктор подхватил Талиса под руку: удержать он его не удержит, но хоть падение в грязь будет не таким позорным. Журнал Виктор впихнул Джейсу в руки, нечего оставлять Паоло поводы для «массажа». Захочет — купит. Джейс что-то продолжал мычать, что-то о звездах, о земной орбите и о том, что ему надо как-то придумать, как к парню-то, а то он не понимает, не смыслит. Виктор только болезненно улыбался: его долг лучшего друга гласил помогать Талису во всем. Но он действительно хочет собственноручно вручить Джейса неизвестному молодому человеку? А если тот глупее Мэл, если тот… гуманитарий конченый? Или не будет следить за тем, сколько Джейс подряд выпивает пинт? Или бросит его, просто потому, что у Талиса невыносимо тяжелый характер. И весит этот боров немало — Виктор с трудом довел их двоих на своих троих до такси.       Придётся заняться разведывательной деятельностью.