Арго

      — Он долго так сидеть будет?       Джейс только головой покачал: он старался не разговаривать вслух, когда у Виктора было абсолютно сосредоточенное, напряженное мыслительным процессом лицо. Тем более Виктор явно раздражен. Если не в ярости. Тут уж Джейс путался в оттенках. Может, у Виктора тупо инсульт и он мертв, а на диване сидит пустая оболочка в позе бесконечного разочарования в жизни.       — Йогурт?       — О, без ГМО, класс. Что?.. Что ты так смотришь?       — Ничего, — Джейс осторожно сел рядом с Виктором на диван. — Ты как?       — Какой у тебя вообще был план? Где в нем логика? Зачем!       — Ну, я бы… мы бы… ты бы меня учил, и вдруг у тебя что щелкнуло бы, а? И кого мне еще просить, если я больше никого не хочу? Да ты вообще никак на меня не реагировал! — взвился Джейс. — Я ему и обеды, и любимый сидр, и любимую толстовку, и всегда рядом, и угощал, и все с бананом, — он бананы любит, — и дотрагивался как можно чаще, а он ноль эмоций. Ноль, блять.       Паоло, в сторону которого изливался словесный поток, только кивнул и отправил ложку с йогуртом в рот. Увидев, что Джейс начал вербовать сторонников, Виктор запротестовал:       — Ноль! И он меня математике учит? А ради кого я паузу в музыке ставлю? Ради кого выхожу из дома? Я только ради Джейса и поступил дополнительно, и вообще хожу на эти сраные лекции, где вместе со мной сидят люди, которые не могут отличить схему от платы!       — А это не?.. — начал было Паоло, и Джейс еле успел перехватить Виктора, чтобы тот не ударил их невольного курьера тростью. Пользуясь случаем, Талис заодно подмял Виктора к себе на колени и закутал в объятия.       — Вокруг одни идиоты, — застонал Виктор и уткнулся Джейсу в плечо. Джейс возликовал.       — Я думаю, я как-нибудь в другой раз к вам зайду, вы тут разберетесь пока…       Выходной, конечно, занимательный получился. Посмотрел мелодраму, хотя собирался просто зайти в гости, помочь неопытному птенцу да заодно поиграть в приставку (лично в его съемной комнате даже телевизора не было). Или театральное комедийное представление посмотрел — этакий фарс не для всех. Завтра будет о чем рассказать в баре, старший администратор будет в восторге: он давно шутит, что когда в смене Паоло, бар превращается в гей-клуб. Будто Паоло виноват.       — Деньги потом отдашь. А еще с вас чаевые в следующий раз, я злопамятный.       — Не поздно ехать?..       — Мы соседи, — Паоло подмигнул. — Приглашение в силе. Благословляю вас, котята.       «Котята?..»       Джейс прислушался к тишине в квартире: когда ушла Мэл, она была острее и темнее. Когда Мэл была, тишина звучала опаснее — не разговаривают, значит, в ссоре. Или Мэл сидит в спальне, в наушниках, или спит, и особо за столом не пошумишь. А сейчас и стол, и оранжевый диван, и желтый абажур накрыло состоянием уюта. Джейс даже не сразу понял, что Виктор что-то продолжает ворчать себе под нос: слишком сосредоточился на теплом дыхании у плеча.       — Ты, конечно, все напутал, — сказал Виктор. — Порушил последовательность. Но что с тебя взять.       — Я прощен? Поможешь мне не опозориться перед Виктором в постели?       — Ты бы в любом случае не опозорился, разве не понятно? Если, конечно, все искренне. Взаимно.       — Можешь… тряпку эту снять? С себя. Буду доказывать.       — Тебе диван не жалко? Простыни на кровати хоть поменять можно.       — А зачем? — не понял Джейс. — Что с ними может… а. Опять ты весь романтический настрой сбиваешь.       — Вовсе нет. Это я так забочусь. И учу. Ты же сам просил.       — Просил.       — Можно я?.. — Виктор осторожно потянул Джейса к себе, и когда Джейс, прикрыв глаза, наклонился, осторожно поцеловал пострадавшую скулу. — Так романтичнее?       — У меня сейчас сердце остановится от нежности.       — Какая нелепая смерть. Я — в душ, а ты иди, разбирайся с комплиментом от заведения, — Виктор показал на пакет. — Там все в инструкции должно быть написано. И в спальне хоть какой-то порядок наведи, там небось жуткий бардак.       — Неправда, — солгал Джейс.

***

      У Джейса всегда были некоторые проблемы с инструкциями: он их не читал. Из принципа. Он отличный инженер, и он сам разберется, что к чему присоединять, тем паче, большинство авторов инструкций не могут в логику. В этот раз Джейс Талис пытался разобраться, что куда всовывать, и вынужден был признать, что подсказки на картонных коробочках были как нельзя кстати. Оказывается, существует съедобное масло для массажа. Вопрос номер один — можно ли им завтракать. Вопрос номер два — куда именно его лить, если дело касается Виктора. Вопрос номер три, можно ли завтракать Виктором, и где-то в этой плоскости Джейса начинало колотить.       К конусовидной черной резиновой фигурке, похожей на шахматного ферзя, инструкций не прилагалось. Но Талис подозревал ее в худшем грехе — ее куда-то пихают. Осталось выяснить зачем. Она что-то сдерживает, удерживает внутри? Она как искусственный запор? Это обязательное условие? Она вообще не слишком большая? Куда она поместится?       — Джейс, вытащи анальную пробку изо рта, пожалуйста, — взмолился Виктор, едва зайдя в спальню. — Ты бы хоть в интернете поискал, если местами отверстия путаешь.       — Какую? — Джейс невольно издал «чпок» и густо покраснел. — Она же широкая. Радиус окружности не совпадает.       — Хочу ли я знать о том, как ты высчитывал радиус собственного ануса? Нет. Должен ли я тебе напомнить о том, что мышцы подвижны, а кожа растягивается? Да, иначе ты меня убьешь в процессе. Подвинься.       — Ты уже разделся?..       — Я в полотенце, — спокойно заметил Виктор, разглядывая вываленные на простынь покупки. — Ничего такого, хотя кольцо на член лишнее, думается мне. Что такое силиконовая смазка знаешь?       — Конечно, — сказал Джейс. — Если тебе надо натянуть неопреновую ручку на сталь, это лучшее средство. Я пробовал в начале с мыльным раствором, но шло очень туго, я натягивал, натягивал и натягивал. Все ладони потом в мозолях были. Вот, посмотри, еще остались.       — Возможно, я умру до начала процесса, — заключил Виктор. — Сними футболку.       Лучше, чем на фотографиях в журнале. Кожа под ладонью горячая, сам Джейс дрожит, будто от собственного жара. Виктор обвел тонким пальцем острый сосок.       — Чувствительные?       — Очень. Иногда футболкой натираю, — сказал Джейс.       Кажется, Мэл не давала Джейсу выговариваться, не позволяла быть слабым, иначе как объяснить, что он ждет от Виктора поддержки, заботы и хоть какого-то внимания к тому, что он пострадал. Даже от футболки. Виктору не жалко. Виктор осторожно лизнул сосок, поцеловал ключицу; как потянулся к шее, так Джейс его сразу подхватил, обнимая. Снова торопится.       — Весь хлам с кровати убрал, свет выключил и залезай уже под одеяло.       — Какое под одеяло, я там потеряюсь!       — Ах, тебе видеть надо? — Виктор хитро прищурился. — Хорошо. Но вот это все — на тумбочку.       — Раскомандовался…       Джейс щелкнул выключателем — осталась только настольная лампочка. В ее тусклом, теплом свете бледная кожа Виктора горела золотистым. Джейс смотрел на то, как спокойно его милый друг поправляет им подушки, смотрел на худую спину, на ребра, на торчащие лопатки, и старался справиться с крупной дрожью в собственном теле. Но не получалось. Он правильно понимает происходящее?       — Джейс, иди сюда. — Виктор повернулся как раз вовремя, чтобы успеть заметить беспокойство на лице Талиса. — Что случилось?       — Я вчера в баре так нелепо выражался, — Джейс залез на кровать, как-то особенно осторожно устраиваясь рядом. — Перепил.       — Это факт. И?       — Ты же понимаешь, что я не ради… ну… расстался не потому, что… я, конечно, хочу, но…       — Все еще нелепо. Надеюсь, у тебя нет комплекса Мадонны?       — Да нет же, я и люблю, и хочу тебя, просто ты жуть какая недотрога.       — О, вот и сказал.       — Сказал что?..       — У тебя лицо такое глупое. Не терпится узнать, может ли оно быть еще глупее, — Виктор торжественно вручил Джейсу презерватив и устроился на подушке так, что короткие кудри разметались. — Если ты надуешь из него воздушный шарик, я уйду и не вернусь, учти.       — А если я наполню его водой?       — Джейс.       Легкий смех в голосе — и стало легче дышать. Джейс огладил острую коленку и увидел ответную улыбку. Оказывается, действительно можно. Можно просто наклониться и поцеловать впалый живот, и уткнуться в солнечное сплетение, а тебе за это, в отместку, взъерошат волосы и нежно оттянут за уши, будто играя, так что придется срочно подтянуться выше, до шеи. От невесомого стона у Джейса зазвенело в ушах, он уже не так стесняясь стянул с себя шорты. Узелок на полотенце он развязывал, глядя Виктору прямо в глаза. С недотрогой он, кажется, ошибся.       — Тебе помочь? — спросил Виктор.       — Нет, с презервативом я справлюсь. Не смотри на меня так.       — Как? Я просто жду, когда ты трусы снимешь. Зачем ты носишь и трусы, и шорты?       — Чтобы член не вываливался, умник, — зашипел Джейс. — Я порезался о фольгу.       — Господи, блять. Каким образом? Ты решил, что раз первый раз, то обязательно надо все в крови испачкать? Невозможно, — Виктор сел. — Руку. Ты специально это делаешь?       — Нет! Я просто волнуюсь.       — Ну, дай поцелую где бо-бо.       — Внизу у меня весь день болит, тоже целовать будешь?       — Конечно. Но как-нибудь потом, — Виктор вызывающе лизнул палец и очень легко прикусил самый кончик, сразу же в извинении его обсосав. — А то ты так ничему и не научишься.       — Да ты садист, — выдохнул Джейс. Взгляд расфокусировался: он пытался смотреть на родинку на щеке, на кудри, в глаза, но видел лишь мокрые тонкие губы.       «Как пьяный», — успел подумать Джейс, прежде чем его тело опрокинуло вперед, и он, уже еле соображая, жадно поцеловал Виктора. Вот какой пункт они пропустили. Губами к губам, языком к языку; все внутри восторжествовало и взревело.       Виктор вцепился в темные, короткие волосы на затылке, стараясь не утонуть в жаре Джейса, который его под собой погребал, навалившись яростно и требовательно. Джейс дорвался — целовал глубоко, мокро, прикусывая и оттягивая зубами нижнюю губу, почти до крови. Оторвавшись для вздоха, вернулся уже к лицу, к родинкам, к шее — на ней расцвел первый засос. Вид розовой метки на секунду остудил Джейса: хотя Виктор и протестующе замычал, он остановился.       — Можно?       — Чего?       — Следы оставлять можно? Мэл не разрешала.       — Я все вещи этой суки сожгу, честное слово, — Виктор уже рычал, — если ты на нее будешь отвлекаться. Всё можно, пробуй всё, пока не скажу, что вот так не надо! У меня есть рот!       — Ох, я заметил, — Джейс, наконец, вспомнил, что он все еще в трусах.       Виктор почувствовал, как ему в бедро уперся твердый, мокрый член, и посмотрел вниз.       — Неудивительно, что фотограф попросил тебя прикрыться.       — Да ладно тебе, — Джейс не успел смутиться: Виктор чуть сполз по кровати, провел по влажной головке ладонью, обхватил ствол и сжал его, и сделал несколько ритмичных движений, выбивая стон. Талис толкнулся в руку, стоило Виктору на секунду остановиться. Он терпел вовсе не день, и даже не месяц. Никакие разрядки не помогали. Дрочить не помогало. Существование Мэл не помогало — вплоть до того, что последние три недели до расставания, они не притрагивались друг к другу. Он попросту не мог с ней спать. Ему нужен был другой, конкретный человек.       — Всё, стой, я кончу так сейчас, — взмолился Джейс.       — Я ничего не делаю, ты сам дрочишь моей рукой.       — Так убери ее! И перевернись уже.       — А куда ты презерватив выкинул?..       — Ой, да в пизду! Хотя бы сегодня просто дай мне наконец тебя!       — Я уже весь твой, идиот.       — Я идиот? Серьезно? — Джейс был в отчаянии. — Кто заревновал меня к официанту буквально с нихуя? С которым мы познакомились вчера!       — Ты отвечал на его телефонные звонки. А мои сбрасываешь!       — Может, потому, что ты, блять, в соседней аудитории максимум или я в пяти минутах от тебя, или ты все равно придешь, или… ты не собираешься переворачиваться?       — Да пожалуйста. Надеюсь, что ты знаешь, где простата.       — А надо? — сразу испугался Джейс.       Тяжелый вздох. Теперь на повестке дня стоял новый вопрос — у кого из них двоих проблемы с социализацией. Или с воспитанием. Или со всем сразу. Виктору вдруг представилось, как приезжает Мэл, просто вот почему бы и нет. Прямо сейчас заходит и орет, для полноты картины. Если так подумать, то надо бы ей отомстить. Джейса нельзя бить по лицу. Это противозаконно.       Легкий щелчок — Джейс справился с тюбиком смазки.       — В начале один палец, — проинструктировал Виктор. Он лежал на животе и старался смириться с происходящим.       — Это я знаю. А надо было заранее стричь ногти?       — Переживу.       — У меня еще вопрос. Обязательно ли брить там?       — Где — там?       Джейс ткнул пальцем где.       — Зависит от уровня тестостерона, например. Мне не надо.       — Дурацкая штука. Это же опасно — лезть бритвой прямо в задницу. И в какой позе это делается? Так себе что-нибудь сломать можно. Я бы сломал.       — Ну, знаешь. Некоторые парни настолько пушистые, что если не будут бриться, то с гигиеной можно будет попрощаться.       — То есть?..       — Все будет застревать в волосах. Выходить как через сеточку. И…       — Виктор. Мой палец у тебя в заднице, может заткнешься?       — Ты опять перепутал местами отверстия, — Виктор ойкнул.       До Джейса стало доходить, что означает слово «растягивать». Судя по мокрым звукам смазки и нарастающему от самого процесса напряжению внизу живота, доходить стало как надо. Виктор — человек терпеливый. Пусть Джейс даже только дотрагивается, даже делает глупости или жалуется, главное, он здесь. Главное, это Виктор его идиот-возлюбленный. Стоят друг друга.       Дискомфорт уступил место возбуждению, Виктор заерзал, Джейс услужливо протянул небольшую подушку, чтобы положить ее под бедра. Талис тоже понемногу учился терпению — третий палец он добавил только тогда, когда Виктор уже сам стал двигаться навстречу.       — Знаешь такую поговорку: «не ковыряйся пальцем в жопе»?       — Нет такой поговорки.       — Нет?..       — Ты ее откуда услышал? — Виктор даже голову повернул. — Кто-то с факультета философии?       — Вы знакомы?       Виктор героически промолчал. Он уже с трудом соображал и все свои силы тратил на то, чтобы не сойти с ума и не начать умолять. Спасал только природный сарказм. Но Джейс смилостивился и стал аккуратно, поступательными движениями, придерживая узкие бедра, входить.       — Действует ли тут принцип кошки? Ну, если голова пролезет, то все пролезет.       — Засунь пробку себе в рот.       — Ты можешь расслабиться? Я боюсь застрять, — сказал Джейс.       — А я напряжен? Невероятно. Просто. Пожалуйста. Выеби. Иначе я сейчас кончу в подушку, а ты как хочешь!       — Хочу.       Низко-утробная нота. От изменения тона голоса Джейса, у Виктора по спине прошла волна мурашек. Он вдруг прочувствовал, осознал, чем он занимается и с кем, как Джейс входит в него, как придерживает. Услышал, как он сбивчиво постанывает; влажные шлепки, всхрипы, всхлипы. Тело пронзило током, кровь отлила от головы окончательно, и Виктор резко поддался назад, навстречу, и в восторге ощутил, как его мгновенно поймали, прижали к себе — теперь как нужно, как следует, без стеснения, в одно целое. Ладони Джейса заскользили по груди, по животу, остановились на торчащих тазовых косточках. Виктор схватил широкую ладонь, нежно ее сжал, влюбленно, и потянул вниз. Достаточно было задать направление: Джейс с готовностью ответил, и теперь Виктор толкался в чужую руку, стараясь поймать сбивчивый ритм. Ко лбу прилипли влажные кудри, комната казалось утонула в золотой дымке, и существовал в ней только Джейс, и вокруг был только Джейс, и стонал только Джейс — хотя стонали оба.       Свет моргнул — Виктора на секунду отрубило. А уже через секунду, они лежали рядом, и Виктор зачарованно смотрел, как Джейс будто удивленно слизывает что-то полупрозрачное, белое с собственных пальцев.       — Как на вкус? — хрипло спросил Виктор.       — Как Виктор, — просто ответил Джейс и подтянул партнера к себе. — Про простыни понял.       — Про простыни? — Виктор укрыл их одеялом, устраиваясь на широкой груди.       — Кажется, я все испачкал. Пальцы вытер…       — Я тоже. Не волнуйся. Еще вытекать будет.       — Знаешь, Вик. Вот смотрю я на тебя и думаю…       — Что?       — Что мой отвратительный характер может выдержать лишь человек, у которого характер еще хуже.       — Спасибо, — искренне ответил Виктор. И довольно улыбнулся:       — Лампу выключаешь ты.