Тебя хоть там любят?

Джин делает глубокий вдох, позволяя запаху леса наполнить его легкие. Птицы громко щебетали на разный манер, перелетая с ветки на ветку. Ветер то и дело завывал и деревья, поддаваясь навстречу ему, покачивались, шелестя листьями. Животные резво перебегали от одного куста к другому, прячась в лесной чаще. Лес был наполнен жизнью. Сокджин прикрывает глаза, вновь делает глубокий вдох и улыбается, выдыхая через нос. Омега привык сбегать в этот лес на краю города, где жила его старенькая бабуля. Здесь не было пьяного отца, его вечных дружков по азартным играм и пугающих людей в черном. Не было забот и проблем. Был только Сокджин и лес, что впитывал всю боль и усталость омеги. Джин полностью утопает в этих звуках вокруг. «Так хочу остаться здесь навсегда». Откуда извне до омеги доносится трель. С тихим стоном омега открывает глаза. Просыпаясь, он покидает свое безопасное место. Джин выключает будильник. Время близилось к вечеру, нужно было ехать в клуб на работу. Джин встает из-за стола, за котором уснул прямо на груде книг. Он широко зевает, трет глаза. На щеке мятый след от бумаги. Сокджин все бы отдал за то, чтобы поспать еще хотя бы лишний час. Хотя бы минутку.

***

Сокджин повязывает последний элемент своей формы официанта — бордовый фартук и пристально смотрит на себя в зеркало. Темные круги, залегшие под его глазами, становятся больше. С каждым последующим днем без нормального сна они разрастаются как черная дыра, засасывая в себя остатки сил Сокджина. Это омеге не нравится. Он выдавливает немного тонального крема на пальцы и аккуратно наносит под глаза. Припудрив и зафиксировав спреем, Джин вновь критически рассматривает себя. Он подмечает каждую неровность, каждую неправильную черту, недовольно воротя нос. Ему никогда не нравилось его отражение в зеркале. И даже если он всегда старался оставаться уверенным в себе это все ложь. Одна из тех придуманных им ролей, которую он так отчаянно играет до самого конца. Та роль, которая помогает жить. Та роль, которая держит его страхи в узде.

***

В перерыв Джин просит другого официанта присмотреть за его столиками, пока он выйдет покурить. Тот соглашается и Сокджин, накинув на плечи свою джинсовую куртку, выходит на задний двор. На улице уже глубокая ночь. Погода испортилась. Холодный ветер тут же растрепал волосы Сокджина. Омега от резкой смены температуры сжал плечи и скорее полез за сигаретами в карман, спрятавшись под козырек крыши. Не успел он достать зажигалку, как во дворе внезапно появляются пятеро мужчин во всем черном: черные джинсы, черные куртки и черные кепки. Судя по разбитым лицам и угрожающее сверкающим кастетам на костяшках, ребята были не из робкого десятка. — Ты Ким Сокджин, верно? Омега гулко сглатывает. Благодаря отцу, он не раз бывал в таких ситуациях. В детстве подобные люди приходили к ним в дом каждую неделю, выбивая из отца долги. Нередко доставалось и ему. Любимый папочка редко заботился о нем. Чаще всего он спасал собственную жопу, сбегая через окно, оставляя сына в комнате делать домашнее задание, и дожидаться гостей.  — Вы ищите моего отца? — сразу же в лоб спрашивает Джин, комкая сигарету в кармане. — В точку. Где он? — Я не знаю. Кто-то тихо посмеялся, кажется, ожидая такого ответа. Но Джин приказывает себе не реагировать и вести диалог только с главарем. — Тебе лучше подумать ещё раз. Где он? Он задолжал нам деньжат за прошлый месяц. — Я же сказал, что не знаю. Последний раз я видел его месяца три назад. Он собирался в Тэгу. Это все - что мне известно, — спокойно отвечает Джин. В карманах куртки, омега до побелевших костяшек сжимает кулаки, оставляя на ладонях розовые полумесяцы — следы от ногтей, впивавшихся в кожу. Слабая боль помогает не поддаться зудящей внутри паники. — Тэгу это плохо. Но ты же говоришь правду, точно? Таким хорошеньким омегам врать не полагается. — Я не вру. Внезапно задняя дверь открывается и на улице появляется Юнги, с пачкой сигарет в руке.  Они с Намджуном приехали минут пятнадцать назад. Сокджин был загружен работой, поэтому лишь отрывисто кивнул махавшему в приветствие Намджуну, продолжая заниматься клиентами. — Сокджин? Какие-то проблемы? — спрашивает Мин, обводя взглядом мутных парней. Джин качает головой в отрицание. — А ты кто? Его подружка? — внезапно подает голос кто-то из бандитов. На вид он был самым младшим. Постоянно нервно дергал руками и не знал, куда себя деть. Юнги резко разворачивается и смотрит прямо на этого парня. От тяжелого взгляда омеги — парень явно тушуется и отступает назад. — Ну не твоя же, блять, — дерзко отвечает Мин и подходит ближе к Джину, который дрожит совсем не от холода. — Дерзкая сучка. Может, заберем его? Скажем, что тот сам нарвался. А мы просто искали сведения, — предлагает парень. Юнги очевидно привлек его интерес. Точнее, его бедра, которые сегодня так хорошо были подчёркнуты узкими джинсами. Альфа все это время не сводил с них взгляда. Юнги хотел бы ответить, но количество людей не на их с Джином стороне, поэтому он делает вид, что ему все равно. — Заткнись, — рявкает главарь. — Простите, босс. — Хочешь трахнуть его, не втягивай в это меня. Чтоб мне не пришлось отчитываться потом перед вышкой. Это клуб Джунга — ему не нужны наши проблемы. А ты, — говорит главарь, указывая пальцем на Джина, — узнаю, что пиздишь, приду вновь. Джин на эту угрозу кивает, давая понять, что прекрасно понимает, о чем ему говорят. Как только они уходят, Джин наконец выдыхает. Голова немного кружится, поэтому омега опирается одной рукой о кирпичную стену, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. В жизни Сокджина не всегда подобные диалоги проходили гладко. Мысленно он был готов к тому, что к его синякам от Тэджуна, могли добавиться еще. — Кто это? — спрашивает Юнги, протягивая Джину сигарету. — Мой отец - игроман. Опять просрал кому-то деньги. Спасибо, — отвечает Ким и принимает сигарету. Достав зажигалку из кармана, он предлагает огонь Юнги, но тот отрицательно качает головой. На улице слишком холодно, Мин не подумал о том, чтобы взять верхнюю одежду, поэтому, убедившись в безопасности Джина, собирался поскорее вернуться в клуб. — Хуево, — говорит Юнги, — Намджун искал тебя. Хотел поздороваться. — У меня работа. — Да мы поняли. Докуривай скорей и возвращайся, не мерзни, тут дубак. Юнги уходит обратно в клуб, оставляя Джина одного.

***

Джин наблюдает за тем, как Соен выходит из вип зала, поправляя на себе одежду. Заметя, что она направляется к нему, он тотчас отворачивается и делает вид, что очень увлечен оформлением салфеток на забронированных столиках. — Оппа! — радостно верещит Соен, набрасываясь на Джина с обнимашками, — как дела? Джин улыбается девушке, поправляя ее растрепавшиеся локоны. Соен была бетой. Но часто пользовалась духами, так что ее легко можно было спутать с омегой. Она была невысокого роста, так что рядом с Джином, рост которого был сто семьдесят девять сантиметров, выглядела совсем крошкой. Они с Джином не то чтобы были друзьями, но в отличие от других официантов они поддерживали друг друга. Не крысятничали, не подставляли, не сплетничали и всегда выручали в случае чего. Джин доверял ей. А она ему. — Жить можно. — Джунг сегодня в хорошем настроении, я проверила, — лукаво говорит девушка и подмигивает. Соен уже два года спит с Джунгом. Джин этого не одобрял, считая, что восемнадцатилетней красивой девушке нужен кто-то ее возраст, кто-то без сомнительного бизнеса и жестокого характера, в общем, кто-то — не Джунг. Но вслух Джин своих мыслей никогда не озвучивал. Соен не нужно было его слов. Она не любила Джунга, но ей нравилось его внимание, его покровительство. Джин, который тем же самым пользовался у Тэджуна, не мог ни осуждать ее, ни читать морали, чтобы он там правильного не думал. Жизнь в целом неправильная. — Много вип клиентов? — Ага. Кажется, кто-то празднует день рождения. Джунг хочет запрячь — Миндже или Криса. — Они не согласятся. — Если бы ты знал, сколько платят за эти залы, — томно вздыхая говорит Соен, причмокивая губами. — Не хочу ничего слышать, — прерывает девушку Джин. При его слабости к деньгам ему не хотелось знать, чего он лишается. В вип залах творилось разное. Обычно там были богатые люди, которые не знали слова: "Нет". До серьёзных домогательств дело не доходило. Джунг строго следит за этим. У него были хорошенькие омеги, которых он тут же посылал, если замечал, что руки богатых клиентов чересчур активно пытаются стащить с официантов их форму. Но по слухам, были случаи, когда Джунг соглашался закрыть глаза. Тогда эти влиятельные люди могли делать с официантом все, что им заблагорассудится. Несмотря на слухи, на все эти липкие руки и пьяные разговоры, за один такой вечер официант получал годовую зарплату Джина, а то и больше, зависело от вип гостя. — Как знаешь. Но Джунг тебя тоже держит на примете. Так что будь аккуратней сегодня. Он все еще помнит, как ты пытался надурить его с алкоголем. — Всего лишь пару лишних тысяч вон… — Джин закатывает глаза. Официанты до сих пор косятся на него за эту историю. Им с трудом верится, что Джин — который в перерывах делает домашку, никогда не пьет и всегда максимально со всеми вежлив, мог всерьез пытаться обмануть Джунга. Они называли его «студентик». Хотя он был старше многих в том числе и Соен. — Полтара лимона это не какие-то «пару тысяч». Джин отмахивается. Зато он смог заплатить за аренду квартиры на два месяца вперед и оплатить все коммунальные платежи. В любом случае хоть щека и болела, но это того стоило. — Кстати! — внезапно оживает Соен, — на кого из рэперов ты поставил? — Будто мне некуда деньги тратить, — ворчит Сокджин. Официанты обожали субботу — когда были, так называемые - батлы и выступления андеграундных рэперов. — Ты как старик.  Я вот поставила на Рэп Монстра семьдесят тысяч. Внезапно в их разговор вклинивается — Миндже, который проходил мимо с подносом, собираясь на кухню. — Би Эм выиграет. Я поставил на него сто тысяч вон. Уверен, он размажет твоего монстра в пух и прах. — Вы дураки, — шутливо говорит Джин, облокачиваясь на край стола, закончив раскладывать салфетки. — Ну если бы ставил, то на кого? — нетерпеливо канючит Соен, бросая на Миндже гневные взгляды. Джин морщит нос, пожимая плечами. — Думаю, в читке Нам… Эм, Рэп Монстер сильнее, — отвечает Сокджин, чуть не ляпнув настоящее имя рэпера. Миндже фыркает. — Вот увидите, я был прав. — Иди уже, — отпихивает его Соен.

***

— В этом мире я больше всего ненавижу пособия «для чайников». Эту чушь, мол «сделай так, сделай эдак». Все, у кого нет стержня, охотно верят словам других. Поэтому эта хрень — бестселлер. Но что они знают о тебе? Что понимают о твоих мечтах, интересах? Если будешь меньше обращать внимание на реакцию других, многое изменится, не так ли? Ты родился господином, почему же тогда хочешь стать рабом? — Намджун продолжает и продолжает, бит становится все быстрее и толпа заводится, качая головой в такт его словам. Джин прячется у стойки бара, делает вид, что ждет заказ для гостя, хотя на самом деле не может отвести от Намджуна взгляда. Или правильнее будет говорить от Рэп Монстра? — Будь собой, будь собой, будь собой, будь собой. Делай то, что ты, мать его, хочешь! Чего ты блять хочешь? Бит затихает, все смотрят только на Намджуна в тусклом свете прожектора. А он переводит взгляд с толпы на своего оппонента. Насмешливо хмыкает и улыбается, полностью утопая в своем превосходстве. Медленно Намджун подносит микрофон к губам и произносит последние строчки в абсолютной тишине: — Ненавистники будут ненавидеть, игроки играть. А пиздюки так и будут пиздеть целыми днями. Толпа взрывается бурными овациями, все кричат, ликуют очередной победе Рэп Монстра. Намджун криво ухмыляется и невинно пожимает плечами, вроде: "Кто-то сомневался в этом?". У Джина в голове словно заезженная пластинка так и крутится: «Чего ты блять хочешь»? Если бы у омеги спросили это полгода назад, он бы с легкостью ответил. Но сейчас, смотря на все, что происходит с ним, Сокджин сомневается, что вообще когда-либо знал ответ на этот вопрос. — Понравилось? — смешок Соен, возникший буквально из неоткуда, заставляет Сокджина резко вынырнуть из своих мыслей. — Чего? Сокджин быстро моргает, смотрит напугано будто бы Соен застала его за чем-то непристойным. — Выступление, — уточняет девушка, но хитро прищурившись добавляет, — ну или кто-то… — Нормально, как обычно. — Ну-ну, как обычно. Сокджин хватает поднос со стойки и резко разворачивается спиной к Соен, делая вид, что у него слишком много дел. — Хен! — кричит Намджун, выныривая из толпы.  Сокджин сжимает плечи, чувствует, что несмотря на то, что он слышит это «хен» из уст альфы не в первый раз, оно каждый раз какое-то другое, особенное — от него мурашки по рукам бегают. — Хен? — удивленно передразнивает Соен. Сокджин заставляет себя нацепить привычную маску, стряхнуть всю усталость и развернуться лицом навстречу альфе. Намджун потный после выступления. Его черная футболка липнет к телу, соблазнительно очерчивая сильные мышцы на руках, а рваные джинсы отлично сидели на бедрах подпоясанные черным кожаным ремнем. Очень многие хотели бы подцепить пальцем шлевки и притянуть альфу к себе. (Ну один человек в зале точно очень сильно задумался об этом). Но далеко не одеждой Намджун выделялся сегодня. Он весь словно светился изнутри, привлекая внимание своей игривой энергии. И его запах альфы был таким сильным, что обжигает нос Джина, стоило только Намджуну приблизиться. Омега даже слегка отшатывается, утыкаясь спиной в край барной стойки. Неудивительно, что омеги не сводили с него взгляда все выступление. — Привет. — Привет, — хрипло выдыхает Джин из-за запаха, что казалось, проникал в самое горло. — О, Привет, — Соен ярко улыбается, накручивая локон на палец, — ты был очень крут сегодня! Меня зовут Соен. — А, да, привет. Я Намджун. Намджун коротко улыбается девушке и тут же возвращает свой взгляд обратно на Сокджина, который выглядел внезапно смутившимся. Джин одергивает себя, касается плеча беты, привлекая ее внимание к себе. — Пошли. Если Джунг заметит, что мы не работаем, достанется обоим. Соен закатывает глаза. — Он дед, — говорит она Намджуну, намекая на Джина. Тот ухмыляется, ласково поглядывая на недовольную омегу. — Во сколько ты заканчиваешься смену? — спрашивает альфа у Джина. Соен многозначительно поднимает брови и бросает крайне заинтересованные взгляды то на одного, то на другого. — В три часа ночи. Тебе не обязательно… — Я дождусь, хен! Джин чувствует, как щеки обдает жаром. Он быстро отворачивается, хватает Соен под локоть и быстро уходит вместе с ней на кухню. На все вопросы омега тут же отвечает «не хочу говорить». Девушка обиженно надувает губы.

***

Намджун с Юнги остаются до самого конца смены. Намджун медленно потягивал пиво, то и дело следя за Джином. Тот легко перемещался между столиками, успевая всем соблазнительно улыбнуться, завораживая клиентов, которые с удовольствием отстегивали ему приличные чаевые. Джин был хорош. Им хотелось любоваться. И Намджун любовался, периодически тяжело вздыхая. Юнги засел у барной стойки, флиртуя с симпатичным барменом. Смена почти подходила к концу. — Иди к нему, — толкает Джина Соен, — он же все время только на тебя и смотрит. — Отстань, — отмахивается Сокджин, но чуть тише спрашивает, — правда смотрит? Соен шлепает омегу по спине. — Ты вот вроде умный. Магистратуру заканчиваешь. А таким дураком бываешь. Джин показывает неугомонной девице язык. Соен качает головой. Спустя секунду девушку вызывает к себе Джунг и она, щелкнув омегу по носу, быстро убегает. Сокджин отряхивает фартук, поправляет волосы, смотря на свое отражение в ложке. Сделав глубокий вдох, Ким идет к Намджуну, который наконец был один без рэперов, которые то и дело подсаживались к нему за столик, заводя беседы. Альфа вскакивает на ноги, стоит только Джину подойти. — Ты уже закончил? Джин качает головой. — Еще пару минут. Намджун кивает. Он усаживается обратно и двигается на диванчике, освобождая омеге место. Сокджин садится, чувствуя себя немного неловко — вот так просто рядом с Намджуном, в подобной обстановке. В голове одна за одной мелькают роли: вот так бы Джин ведет себя в университете, вот так с Тэджун, вот так с гостями, а так с отцом. Но как вести себя с Намджуном? — Ты выглядишь уставшим. Плохо спал? — ласково спрашивает Намджун, смотря прямо на омегу. Джин пожимает плечами, теребя край фартука под столом. Закинув ногу на ногу, омега выпускает злосчастный краешек из рук, приказывая себе придумать хорошее оправдание. — Занимался проектом. Ты смотрел файлы, которые я прислал? — Конечно. Я все посмотрел. И не только файлы, — улыбается альфа, напоминая о том сэлфи. Джин против воли тоже улыбается, вспоминая фотографию Кима. — Надеюсь, после работы ты поспишь, хотя готов поспорить у тебя уже длинный список дел, которые ты непременно должен выполнить. — Как ты хорошо уже меня знаешь, — ухмыляется Сокджин, — а что насчет тебя? Будешь праздновать победу? — Не знаю. Не особо люблю это делать. Но от пива за компанию никогда не откажусь. А ты останешься? Ребята ушли просить у Джунга занять клуб на пару часов после закрытия. Кажется, Сокджин теперь понимает, зачем Соен убежала к Джунгу. — Завтра с утра и до обеда у меня стажировка. Так что не уверен. — В компании Тэджуна? — Его отца, — поправляет Джин. Намджун кривит губы, отпивая своего пива. — Точно. — Это становится привычкой, — фыркает Сокджин. — Что именно? — не понимает Намджун. — Говорить о Тэджуне. Почему-то несмотря на расслабленный голос омеги, Намджун напрягается. Он вспоминает сначала о метке, потом о криках в кабинете и красных запястьях. И эти слова Юнги: «Уверен, это не любовь. Лишь расчетный ход для обоих». — Не знаю, просто у меня много вопросов о вас. Это плохо? — Скорее не нужно, — спокойно отвечает Джин, — жизнь странная. — Ты не должен быть заложником такой жизни. — Разве я заложник? — Джин смеется, — я президент студенческого совета. У меня большие перспективы для карьеры. — Ты счастлив? — Конечно, — слегка заторможено отвечает омега, отведя взгляд. Это была худшая ложь в жизни Сокджина. — А твои синяки на запястье это так, приятные бонусы? Намджун смотрит на руки омеги. Из-под бордовой рубашки виднелись бинты. Сокджин не знал, как скрыть синяки, поэтому не придумал ничего лучше, как перебинтовать, а всем соврать об ожогах. — Ничего не дается просто так, — лишь пожимает плечами Джин и поднимается со своего места. — Я не знаю зачем ты это делаешь. Не знаю зачем ждешь здесь, зачем улыбаешься. Не понимаю, почему тебя волнует моя жизнь. Но, я такой — Намджун. Всегда был и всегда будут. Не нужно всего этого. Намджун хочет спросить: «Чего именно не нужно», но молчит. Смотрит, как омега скрывается за дверью «Только для персонала». Прокручивается в голове его слова. Сжимает кулаки на побелевших костяшек и чувствует себя так, словно его забыли на той самой ярмарки с каруселями, яркими вывесками, музыкой и самой сладкой сахарной ватой в мире.

***

Намджун заказывает себе виски. Несмотря на то что плохо переносит крепкий алкоголь. Просто другого хорошего средства «забыться» мир еще не придумал. Соен налетает на него в тот момент, когда альфа только коснулся бутылки. — Можешь пойти со мной? Это очень срочно. — Что? Намджун смотрит ошарашенно на девушку, что вцепилась в его руку. — Ты очень нужен Сокджину. Намджун вскакивает моментально, стоит только девушки произнести имя омеги. — Куда идти?

***

Сокджин чувствует сильный жар, что за секунду охватывает все тело. На лбу и висках выступает пот. Дыхание сбивает, кислорода не хватает, чтобы вдохнуть полной грудью. Все вокруг сливается в мутную пелену, и сколько бы омега ни тер глаза, картинка чётче не становится. «Нет, нет, только не сейчас». — Хен, ты здесь? Хен? Джин слышит голос Намджуна и резко открывает глаза. В горле все пересохло, но стоило только запаху альфы проникнуть в комнату, как рот Джин тут же заполняется слюной. — Сокджини, где ты? — Соен звучит обеспокоенно. Неудивительно. Пару минут назад Сокджин упал в обморок на ее глазах. — Подожди, — вдруг резко говорит Намджун. Его голос становится тверже. Джин чувствует, как слезы застилают глаза. Он плотно сжимает губы, чтобы не застонать. Намджун находит его сидящего на полу в дальнем углу раздевалки. Вокруг валялся рюкзак и таблетки. Сокджин закрыл руками свое пылающее и мокрое от слез лицо. Течка накрывала его снова и снова, а таблетки не действовали. — Хен, — рвано выдыхает Намджун. — Все в порядке, я в порядке, просто, просто… — омега не договаривает, живот скручивается от легких спазмов и острого желания. Сокджин думает, что умрет, если Намджун подойдет ближе. — Ты принял таблетки? Я отвезу тебя домой. Соен нигде не слышно. Джин качает головой. — Я могу сам. — Не можешь, — грубо обрывает Намджун. Это его рычание отдается в омеге еще большим спазмом, так что приходиться закусить губу. — Могу, — хнычет омега. — Соен ушла вызвать такси. Я отвезу тебя домой, хорошо? Доверься мне. Пожалуйста. Намджун присаживается на корточки напротив омеги. Легонько касается его руки, так что Джин крупно вздрагивает от прикосновения. — Прошу тебя, доверься мне. — Я смогу сам. Я правда смогу, — без конца продолжает говорить омега, не показывая своего лица, — как только таблетки подействуют, я… ах. — Запах Намджуна быстро заволакивает Сокджина в такой теплый и безопасный туман, где боль отступает, оставляя место желанию отдать всего себя, забыться. — Хен, позволь мне помочь. Сокджин делает глубокий вздох, убирая ладони с лица. Медленно он поднимает голову, смотрит на Намджуна, как оленек в свете фар и лишь тихонечко кивает. — Спасибо. Соен прибегает в тот момент, когда Намджун укрывает Джина своей кожаной курткой, помогая ему устоять на ногах. Соен косится на руки альфы, что крепко держали омегу за талию и с трудом сдерживает рвущуюся усмешку.  — Такси у черного входа. Ребят и Джунга я предупредила. — Спасибо, — благодарит Джин, — прости, что так вышло… — Это нормально, для ну знаешь, для омег. Ты не должен извиняться. Сокджин явно был с этим не согласен. Намджун забирает рюкзак с вещами Джина, и они вдвоём быстро уходят из клуба.

***

— Я живу здесь, — говорит Сокджин и показывает рукой на старый двухэтажный дом с несколькими квартирами. Они были в одном из самых неблагополучных районов Сеула. Сам Намджун живет ближе к центру города и стоимость его квартиры превышает раза в четыре. Намджун ожидал чего-то другого. Одежда хена — фирменная, известных брендов, поэтому альфа всегда представлял Джина в лучших условиях. Да и его поведение. Вряд ли кто-то в университете знает, как живет их президент. — Моя квартира, — говорит Сокджин, отпирая дверь ключом. Намджун так привык к кодовым замкам, что удивленно косится на ржавый замок. Открыв дверь и включив главный свет, Сокджин быстро снимает свои кроссовки и проходит внутрь квартиры. Намджун следует его примеру. В квартире была одна крохотная комнатка и ванная — типичное дешевое жилье в Корее. В комнате был небольшой диванчик — который, как предполагает альфа, занимал Джину кровать, небольшой деревянный стол, которому судя по отклепавшейся краски и потёртостям пора бы давно на свалку, и два шкафа: один книжный, второй для одежды — массивный, занимавший половину стены. Все было чисто и убрано на свои места. Намджун стыдливо вспоминает свою раскиданную одежду на кровати, которую он оставил этим утром. — Добро пожаловать, — смущенно говорит Джин, косясь на старые пожелтевшие обои и деревянное, заклеенное скотчем окно. Намджуну нравилось у Сокджина. Вся квартира пахла — жжёным сахаром. Намджун не мог скрыть своей радости, что здесь нет запаха Тэджуна. Только хен. — Хочешь пива? — спрашивает Сокджин и идет к крохотному мини-холодильнику, который стоял в коридоре. Намджун вспоминает, что часто встречал подобные в отелях. — Наверно мне лучше уйти. Я лишь хотел убедиться, что ты доберешься в целости и сохранности. — Я в порядке, — говорит Джин и если сравнивать с тем состоянием, в котором его нашел Намджун - это было правдой, — мне просто нужно было принять лекарство. — Как много блокаторов ты пьешь? Этот вопрос ставит омегу в тупик. Слишком личное. — Это немного, знаешь, не тот вопрос, который задают омегам, — увиливая, отвечает Джин и все же достает из холодильника пиво для альфы и бутылку воды для себя. — Я серьезно, хен. Моя сестра — омега. В первый год она принимала слишком много подавителей, в итоге нам пришлось вести ее в больницу. Я не хочу, чтобы ты… — Я в порядке! — внезапно громко говорит Джин. «В порядке», по мнению омеги, были его дрожащие руки, испарина, выступавшая на лбу, пересохшие губы, жар во всем теле и боли в животе, от которых хотелось волком выть. Намджун долго смотрит на это «в порядке» и недовольно качает головой, подходя к омеге ближе, буквально выдергивая бутылки из его рук, ставя их на тумбу рядом с холодильником. — Скажи сколько таблеток ты пьешь, — голос Намджуна спокойный, но такой твердый, что омега не осмелился ему перечить. Развернувшись лицом к альфе, Джин подается назад. Прижавшись спиной к холодильнику, он пристально смотрит прямо в глаза альфе. Теплый взгляд Намджуна говорил о понимание, говорил о просьбе разрешить ему помочь. Взгляд Джина говорил о бунте против заботы, о нежелание раскрываться кому-то кого он почти не знает. Их немые переглядывания затягиваются. Джин сдается первым, отводя взгляд в сторону. — Пять или десять. Какая разница? Намджун подходит к Джину ближе, так что между ними было расстояние в ладонь. Терпкий запах альфы быстро заполняет легкие Сокджина. Запах дерева. Запах того самого леса. — Обещай, что будешь следовать рецепту врача и не станешь больше пить так много, — голос Намджуна такой ласковый, такой любящий, что Джин задыхается, утонув в этой чувственности. Почему? Почему кто-то говорит с ним таким голосом? — Намджун, я… — Джин терзает свою губу и на грани слез от всех этих новых чувств и гормонов, которые из-за течки давали о себе знать. — Джин, Сокджин-хен… Слова Намджун теряются в легком поцелуем. Джин закрывает глаза и поддается вперед — тянется к нему, хватает за майку, притягивает ближе, так словно он его единственный плот спасения. Намджун обнимает омегу за талию двумя руками, притягивая к тебе так близко, насколько возможно. Их первый поцелуй был соленным из-за слез омеги. Когда Намджун хочется отстраниться, Джин хнычет и шепчет в просьбах не оставлять его так жалостливо, что альфа целует его сильнее, глубже — будто пытаясь этим показать, что он здесь, рядом. Джин продолжает плакать, продолжает касаться Намджуна, зарываться руками в его волосы и притягивать к себе, словно от этого зависела его жизнь. Они отстраняются друг друга медленно, опустив головы вниз, не смея смотреть в глаза. — Тебе лучше поехать домой, — говорит Джин, прикладывая ладонь к горячему лбу. — Почему он? Все о чем может думать Намджун это Тэджун: его руки на теле хена и проклятая метка, которая даже сейчас — бледная и почти сошедшая давала о себе знать на шее Джина. Словно напоминание — отрезвляющее. — Просто поезжай домой, пожалуйста. — Это ничего не значит? — намекает альфа на поцелуй. — У меня течка, гормоны, знаешь же, как это бывает, — отмахивается Сокджин, всхлипывая и глубоко вздохнув, добавляет слабым умоляющим голосом, — просто поезжай домой. Намджун делает шаг назад. С минуту он смотрит на омегу, словно пытается понять, что тот на самом деле думает. Но ни по фигуре, ни по совершенно непроницаемому лицу понять, где правда в словах омеги у Намджуна не получается. Поэтому он дергается, хочет сказать что-то на прощание, чтобы запомнилось Джину, но не находит слов и просто уходит. Джин понимает, что все это неправильно. Но касаясь подушечками пальцев распухших после поцелуя губ, он думает, что будь у него возможность вернуться в прошлое — он бы все повторил. Потому что в поцелуе с Намджуном было что-то такое, чего омега никогда в своей жизни не испытывал. Они были спасением. Сокджин делает глубокий вдох, впитывая в себя те оставшиеся крохи запаха леса — запаха Намджуна.