Бунтарка из Хогвартса

«Clearly remember the stars and infinity above us. As a result, life will seem almost charming…» Vincent Van Gogh

Глава первая.

      Гермиона проснулась от холода. Почему-то одеяло уже не справлялось со своей задачей. Эта комната очень отличалась от гриффиндорской гостиной, где всегда горел камин, стоял гул, словно рой пчел проносился поблизости, сборище детей сидело на старых диванах и что-то обсуждало.       Нехотя девушка высунула окоченевшую ногу и дотронулась до ледяного каменного пола. Было бы неплохо постелить в комнате ковер.       — Акцио, палочка! — гриффиндорка вытянула руку, и в считанные секунды маленькое древко с сердцевиной из сердечной жилы дракона обвивали тоненькие пальчики. Недолго думая, она наколдовала теплые тапочки и разожгла в большом старом камине огонь. Наложив на себя согревающие чары. Но все равно содрогаясь от холода, девушка направилась в ванную комнату. Отражение в зеркале не было столь воодушевляющим. Она выглядела так, словно пару секунд назад ее поцеловал дементор; от нее осталась только безжизненная оболочка, впалые щеки и ужасные синяки под глазами. И без того костлявое тело становилось еще худее и бледнее с каждым днем.       — Да уж… Джинни верно подметила, я выгляжу отвратно. Кости, обтянутые кожей… — еще один короткий взгляд на свое отражение. — Великий Мерлин, какое же убожество… Люпин говорил, что шоколад может исправить все. Что ж, Грейнджер, сейчас шоколад тебе не помешает. — краешек губ пополз вверх.       Бессмысленная шутка показалась ей достаточно забавной. Это стало невидимой ниточкой, за которую ей было необходимо зацепиться, чтоб вновь обрести себя.       Плитка душа обжигала ее ступни холодом, но вмиг хлынувшая вода спасла положение, согревая немеющие ноги. Это был один из ее любимых способов успокоения.       Гермиона представляла, как вода смывает все плохие эмоции и воспоминания; вместе с грязью и пеной они стекали в водосток. Спустя сорок минут, когда под потолком скопилось облако пара, девушка отодвинула запотевшую дверцу в сторону и вновь ступила на каменный пол, охлаждающий ее тело. Такой контраст отрезвлял разум похлеще умиротворяющего бальзама, который всегда помогал в период паники.       После горячего душа тело казалось ей более живым; щеки порозовели от горячей воды, которая стекала по бледной коже и проникала в каждую пору.       — Акцио, крем! — из шкафчика, стоявшего в двух метрах от нее, вылетела маленькая голубая баночка.       Гермиона открутила белую крышечку, окунула средний палец в прозрачную субстанцию и, растерев содержимое между ладонями, похлопывающими движениями нанесла ее на еще влажное лицо.       Она давно не чувствовала себя такой живой, как сейчас. Настроение стало намного лучше, чем было когда-либо. Рана минувших дней начала затягиваться, но не стоит забывать, что всегда остается шрам.       — Что ж… — вздохнула она. — Ситуация не так плоха, как история Ромео и Джульетты, поэтому мы справимся со всем. Так ведь, Грейнджер? — девушка с самым серьезным и полным решительности взором смотрела на Гермиону через зеркальную гладь.       Она шла по коридорам Хогвартса, преследуемая кучей удивленных взглядов. На протяжении недели Гермиона не выходила из комнаты. Еду ей заносила Джинни, но Грейнджер почти не притрагивалась к различным вкусностям. Но сегодняшнее хорошее настроение ей не могли испортить никакие перешептывания. Сейчас девушка направлялась в большой зал, чтобы перекусить.       Кроме Джинни, Дамблдора и остальных учителей, никто не знал, что умнейшая ведьма вернулась в школу. Поэтому, когда она распахнула двери, проходя в большой зал, на нее смотрели абсолютно все. Увидев свою подругу, Джинни улыбнулась и подскочила с места, обнимая Грейнджер.       Девушки сели рядом, и младшая Уизли начала активно развивать какую-то тему. Но Гермиону сейчас не волновало ничего, кроме аппетитного кусочка шоколадного торта. Она отделила вилкой частичку лакомства и отправила в рот. Торт оказался с персиковой начинкой. Она обожала сочетание этих вкусов еще с детства, ее мама всегда готовила эту сладость по праздникам. И тут гриффиндорка вспомнила, как они с мамой готовили такой торт на день рождение отцу, а потом запустили его в лицо мистеру Грейнджер.       Воспоминание о родителях согревало душу, но одновременно с этим вызывало грусть, ведь они не помнили о ней.       — …Гермиона, чего ты не отвечаешь? — Джинни начала трясти подругу. — А? Извини, я просто задумалась. Ты что-то спрашивала? — растерялась Грейнджер.       — Когда ты вернешься на занятия? — вновь повторила свой вопрос Уизли. — Ты ведь ради этого вернулась, да?       Гермиона задумалась на секунду. А ради чего она вернулась? Девушка думала, что продолжит поиск крестражей вместе с друзьями, но все изменилось. Она аппарировала в Хогвартс лишь потому, что ей больше некуда было идти. Родители не помнили о ней, поэтому и дома у нее сейчас не было, а в Хогвартсе она всегда будет желанным гостем. Грейнджер вернулась сюда от безысходности.       — Да… Да. Сегодня же воскресенье? — растерянно спросила она, но, получив подтверждающий ее мысль кивок, уже уверено произнесла. — Я выйду на занятия уже завтра, так что не переживай, Джинневра. — и Гермиона улыбнулась и отправила в рот еще один сладкий кусочек.       Обед прошел спокойно. Девушки долго болтали. Гермиона наконец-то рассказала младшей Уизли о том, что происходило, пока они искали крестражи. Но тут она почувствовала на себе взгляд с противоположного конца большого зала. На нее любопытно пялился парень. Гермиона изогнула бровь в вопросительном жесте и, склонив голову к правому плечу, посмотрела на слизеринского студента в ответ, но тот лишь гаденько улыбнулся, отворачиваясь.       — Мой брат полнейший остолоп! — чуть ли не кричи, сказала Джинни. — Прости его. Гарри тоже последний придурок! Они наверняка жалеют о том, как поступили с тобой. Но это их вообще не оправдывает. — девушка покачала головой в отрицательном жесте.       Скользнув глазами по остальным змеенышам, Гермиона то и дело замечала косые взгляды, которые быстро пропадали, встречаясь с ее. Она оторвалась от слизеринского стола и, повернувшись к подруге, начала хохотать.       — Джинни, Великий Мерлин, не горячись ты так. Я понимаю, что они не специально, поэтому и не обижаюсь на них. — все еще хохоча, сказала девушка.       — Да чего ты смеешься? Я же серьезно говорю. Они два дурака. Но я рада, что ты начала приходить в себя и становиться прежней. — улыбнулась Джинни.       В кудрявой голове пробежала мысль, что Уизли права, но лишь отчасти. Прежней Гермионы уже никогда не будет. Как бы не хотелось вернуться к прошлой себе, уже не получится. Произошло очень много, и очень многое поспособствовало трещине в душе гриффиндорки. Возможно, все могло бы быть как прежде, если бы рядом были мальчики, но они отвергли ее. Чувство грусти проникало в каждую клеточку ее тела и пожирало изнутри. Весь оставшийся прием пищи она провела, полностью погрузившись в себя. В голову то и дело влетали, словно канарейки, воспоминания о ее лучших друзьях, как Рон уплетал все, что попадалось ему на глаза, иногда мерзко чавкая, а Гарри вечно отвлекал ее от прочтения ежедневного пророка. Она скучала по всему этому и отдала бы все, за пару минут рядом с ними. Но ребята отвернулись от нее. Бросили. Толкнули в бездну. И именно сейчас девушка почувствовала себя Алисой из страны чудес. Той самой Алисой из детской книжки, которую ей раньше читала мама перед сном.       Боль вновь разрасталась в груди. Все чувства перемешались. Почему все это свалилось именно на ее хрупкие плечи? Голова начала кружиться. Извинившись перед подругой, Гермиона отправилась в библиотеку. Ей необходимо отвлечься от сегодняшнего дня, потому что его все же удалось испортить.       Придя в библиотеку, она решила, что хочет поучиться чему-то новому. Грейнджер ходила между стеллажей в поисках чего-то интересного. Спустя тридцать минут она наткнулась на книги по легилименции и окклюменции: «Защита вашего разума: Практическое руководство по противодействию Легилименции» Франциска Филдвейка и «Руководство по продвинутой окклюменции» Максвелла Барнетта. Девушку очень заинтересовал этот раздел магии. Подобные знания пригодятся в любой ситуации. Поэтому она взяла два фолианта и подошла к мадам Пинс, которая с радостью записала на Гермиону книги.       Гриффиндорка отправилась в свою комнату. Ей не терпелось приступить к изучению нового материала. Гермиона подумала, что для начала необходимо научиться защищать свой разум от вторжения чужаков в него. По этой причине девушка открыла фолиант, написанный Максвеллом Барнеттом. Ей нужно было расслабиться и максимально сосредоточиться для того, чтобы противостоять наложенному заклятию, при этом отбросить эмоции, очистить сознание.       Девушка начала тренировать очищение разума. Нельзя позволить противнику проникнуть в свое сознание, нужно собрать всю свою волю. Научиться контролировать свои эмоции, через эмоции человек становится уязвимым. Нельзя придавать чувствам и воспоминаниям решающего значения. Это делает человека легкой добычей для того, кто обладает искусством легилименции. Заграждение разума — это борьба, постоянная борьба, но постоянные тренировки помогут девушке противостоять чужому проникновению.       Первая тренировка сильно вымотала Гермиону, и она была этому очень рада, потому что свалилась спать сразу же. Но даже это не спасло от кошмаров.       Подняв голову, девушка увидела почти пустой зал и то самое лицо. Гадкая улыбка настигала ее снова и снова. Он пялился, но рядом с ней не было никого, за чьей спиной можно было спрятаться, как за каменной стеной, во время очередного нападения. Бежать было бесполезно. Как бы она не старалась, не могла сдвинуться с места. Он был все ближе и ближе.       На утро, Гермиона, забыла о своем обещании. Вчера она сказала Джинни, что пойдет на занятия. Будильник звонил уже в шестой раз, оповещая о том, что до выхода осталось всего пять минут, но она не могла выбраться из своего кошмара. Но, когда ей все же удалось перебороть страх и убить себя во сне, она подскочила, как ошпаренная. Быстро придя в себя, Грейнджер поняла, что времени на сборы было крайне мало, а если точнее совсем не было. Девушка успела лишь почистить зубы, надеть на себя, то что первое попалось под руку, забросить в потрепанную, как она сама, сумку учебники, а один взяла в руки и аппарировала на первый урок. Это были зелья с Северусом Снейпом. Громкий хлопок аппарации заставил обернуться всех учеников и профессора, который уже начал царапать на черной доске тему будущего урока.       — Мисс Грейнджер, опаздываете в первый же день, вы стали халатнее относиться к учебе? — Северус вопросительно изогнул бровь. Раздался громкий смех, от которого закладывало уши. Слизеринцы гулко заулюлюкали, а Гермиона сильнее вдавила учебник в свою грудь и виновато опустила глаза.       — Простите, профессор. Такого больше не повторится. Но черноволосый мужчина ничего ответил, а лишь отвернулся к доске и продолжил разговор с места, на котором остановился.       — Итак, тема урока «Бубонтюбер», откройте свои учебники на странице 456. — послышался шелест страниц. — Что вы можете рассказать мне о нем?       Самые отважные и умные сразу же кинули свои руки вверх. Северус указал на Невилла, и он несмело начал свой рассказ. Гермиона в это время летала в облаках, это был ее первый урок, на котором, подставив кулак под подбородок, мысленно молилась, что бы ее не спросили.       — Правильно, мистер Лонгботтом. Все могут приступать. Работа закипела. Слышался девчачий визг, потому что сбор гноя бубонтюбера не самое приятное занятие. А Гермиона в третий раз перерывала свою сумку в поисках несчастной палочки, такой нужной ей в данный момент.       — И правда, когда я стала такой рассеянной? — подумала Гермиона, и, подняв руку, очень быстро и четко произнесла — Профессор, могу ли я выйти? — не отвлекаясь от прочтения какой-то книжонки, он поднял руку в одобрительном жесте, и девчонка в ту же секунду выбежала из кабинета.       Позволенное время уже истекало, а палочки все не было. Ни в ящике, ни на кровати, даже на столе в подставке для карандашей ее не было. Как сквозь землю провалилась!       Чуть ли не плача, она села на край перевернутой тумбочки и задумалась, где она видела древко в последний раз? Точно! В эту же секунду раздался стук в дверь, недолго думая, Гермиона подбежала и распахнула ее. Но за дверью стоял точно не тот, кого она хотела бы увидеть.       — Не это ли ищешь, грязнокровка?! — высокий парень стоял, опершись о дверной косяк, так и не войдя в комнату.       В руке он держал ее палочку через платок. Видимо боялся «испачкаться».       — Отдай сейчас же! — рявкнула она и потянулась за палочкой. Но попытка не увенчалась успехом, так как парень поднял руку вверх.       — О, даже не думай, что у тебя получится так легко ее забрать. — хмыкнул он и сделал шаг, переступая порог. Гермиона перепугалась и начала отходить назад. Она была безоружна, а невербальной магией девушка владела не очень хорошо. Кошмар наяву, в котором ты не можешь убить себя, чтобы очнуться. Парень подходил все ближе. И настал самый страшный момент, которого Грейнджер боялась больше всего, девушка подперла собой стенку. Тупик. Больше некуда бежать.       — Что ты делаешь? Не подходи ко мне, пожалуйста. Зачем тебе пачкаться об меня? Просто отдай мою палочку, и я никому ничего не скажу, обещаю. — взмолилась девушка. Он подошел вплотную.       — Ты и так ничего никому не скажешь, поганая грязнокровка. — парень выдохнул эти слова ей прямо в шею, проводя рукой по волосам. Гермиона сильнее вжалась в каменную кладку стены, закусывая губу, чтоб не завыть от страха.       — Тебя никто не спасет, маленькая глупая овечка. — прорычал непрошенный гость прямо в ухо девушке, сжимая грудь через школьную блузку. — Кричи сколько угодно, тебя никто не услышит и не захочет слышать, ведь ты никому не нужна. — он разорвал ее блузку. — Какого жить, когда не от кого ждать помощи? — вновь это гнусная улыбка.       — Прошу тебя, не надо. Пожалуйста! Пожалуйста, не надо! — умоляющий крик надрывал голосовые связки.       — О, так ты девственница? Так даже интереснее. Не думал, что стану твоим первым. — грубо прошептал парень, срывая с нее юбку. — Не переживай, я не буду нежен. — он сильно укусил ее чуть ниже ключицы. Раздался неистовый крик. Но комнату спасало заглушающее заклинание. Парень грубо швырнул Грейнджер на стол рядом с ними, от чего та сильно ударилась тазовыми костяшками. Насильник с силой вжал девушку в стол так, что дерево впивалось в кожу. — Прошу тебя, не надо! Я ведь ничего тебе не сделала! — он лишь сильнее раздвинул ее ноги.       Гермиона услышала щелчок ремня. Ее первый раз случится сейчас. Не по любви. В самой грубой и грязной форме. Не будет принца, который сейчас спасет ее. Никто не знает, где она. Никто не услышит ее. Никто… Девушка почувствовала что-то гладкое и слегка влажное у входа в собственное лоно. Он вошел в нее резко, без предупреждения. Раздался оглушающий крик, если она не умрет до завтра, то точно не сможет говорить. Гермионе казалось, что ее внутренности разорвали на миллионы кусочков, как и душу. Парень ускорял свой темп. Толчки были все резче. Девушка уже сорвала голос, когда он наконец кончил. Ублюдок навалился прямо на нее. Отдышавшись, он поднялся и стал одеваться. Девушка продолжила лежать на столе, когда этот урод поставил у ее головы баночку, видимо, с каким-то зельем, а рядом с колбочкой положил палочку.       — Запомни эти ощущения. Чуть позже мы с тобой встретимся еще. В этой банке противозачаточное зелье, не забудь выпить. Не хочу, чтоб на свете были такие же грязные люди, как ты. — прошептал он ей на ухо. — И самое главное. Ты никому об этом не расскажешь, иначе тебе придется несладко. — парень укусил ее за плечо.       — Я ненавижу тебя! — прошептала девушка сорванным голосом.       — Поверь, это взаимно. — усмехнулся он и вышел из комнаты.       Дверь захлопнулась. Гермиона попыталась подняться и тут же рухнула пол. Она свернулась клубочком на ледяном полу. Все тело невероятно болело, особенно между ног. Слезы покатились градом по ее щекам, стекая на каменную кладку. Она надеялась, что умрет от обморожения и этот кошмар больше никогда не повторится. Но это было лишь началом.       Этот день сломал ее окончательно. Он стал точкой невозврата. Сломанной игрушке никто не помог, значит она разрушит мир окончательно и построит свое царство зла…