Тройник

- Мастер… вы так протрете дыру в кружке. – Чарльз говорит это тихо, чтобы никто из гостей таверны не заметил какое-то странное состояние владельца. Тот реагирует на реплику странно, сначала дергается, как ребенок, которого поймали за шкодой, а потом отшатывается и роняет кружку, скомкано извиняется и уходит из таверны, прося Чарльза поработать в одиночестве. Тот не против, но решительно не может понять, что же довело его всегда такого хладнокровного работодателя до столь плачевного состояния.       У Дилюка была идеальная память. Он всегда помнил, откуда и сколько гроздей винограда собрали, как и что надо выдерживать и обрабатывать, сколько задолжал таверне тот или иной гость, сколько вина была вчера и сколько распили за вечер. И потому он слишком хорошо помнил как под стойкой его таверны Розария выгибалась от одновременных ласк двоих мужчин, как приятно было цеплятся за плечо названного брата, целуя в этот момент жесткие губы сестры, чувствуя ее укусы. Как выгибался потом на его коленях Кейя, когда его насаживали на член брата и придушивали острыми женскими пальцами.       Тогда сразу после того, как это безумие случилось, он запер эти события в глубокий сундук у себя в голове, тем более что Розария и Кейя разошлись в разные от Монда стороны на затяжное патрулирование, и именно тогда Дилюк решил, что это благословление архонтов, чтобы они все забыли это помешательство и смогли дальше жить, делая вид, что ничего не было. Он успокаивал бунтующее тело изнурительными тренировками, сократил поголовье слаймов вокруг своей винокурни буквально сделав их исчезающим видом, и наконец вздохнул спокойно, пока не увидел, как в сумерках, Сестра медленно входила в город через главные ворота, на ходжу очищая платком с символом церкви копье, и он понимал, что не может оторвать взгляд от шнуровки сапога, которая, кажется, нигде не заканчивалась. Он видел, как концы этого шнура немного постукивают сестру по бедру и его достижения в плане побега от своих желаний проигрывали этим постукиваниям. Он рванул на винокурню, надеясь, что это временное, и может ледяная вода и может унылейшая книга избавит его от картины, как сестра седлает его бедра, не снимая сапог.       Ему не везло, он так сильно старался не думать об этих сапогах, что не заметил, как был загнан в ловушку жирным фатуйским бомбардиром, что сейчас заливал его вонючей жижей, и не давал даже размахнуться нормально мечом. Он проскальзывает в бок, активирует пламя на клинке, радуется. Что битва отвлечет его, но внезапно враг застывает, пораженный неясно откуда взявшейся атакой братца, и пока тот язвит, что Мастер совсем потерял сноровку, не может перестать смотреть на изящные кисти рук, которые от нечего делать вертят меч, хотя противник уже повергнут. Дилюк сбегает и здесь под удивленные вопросы Кейи ему в спину – тот кажется напрягся, что нашутил где-то излишне, но остаток уже тонет в ночи.       Следующие сутки Мастер проводит в уединение кабинета приводя в порядок всю бухгалтерию. Это была самая нудная и мерзкая работа, он откладывал ее уже пару лет, и оттого все было куда хуже, чем могло быть, если бы он сделал это сразу, но сейчас это было скорее на пользу, ибо позволяло затопить рутиной воспаленные мысли. Но когда день начал клонится к обеду, а солнце миновало свой зенит, стало понятно, что бухгалтерские книги на исходе, а образы властных крио прикосновений нет, он сдается, и отправляет с голубями приглашение им обоим, приглашение на вино и секс.       Когда сестра входит в указанную дверь, там уже довольно шумно. Дилюк, кажется, еще недавно сидел развалившись в кресле и пил вино из горла, сейчас бутылку он еле держит дрожащей рукой, а сам тихо, почти не различимо стонет в поцелуй Кейи. Тот не просто целует, кусает губа брата, он тянет того за волосы, давит коленом на пах, прижимает пальцами бьющуюся жилку на шее. И мастер не только позволяет, он тянется сам, подчиняется. Сестра присоединяется сразу же, отбрасывает с волос свой платок, в шаг заходит за спину мастера, и не снимая когтей, и даже более пуская туда немного холода, прорезает одеяние и скользит по коже, оставляя полоски. Кейя тихо и скребуще где-то в глубине уха смеется, и отпускает губы брала, переходя на шею, тот в свою очередь тянет руку к Розарии. Она кусает его ровные пальцы, кусает больно и так же больно впивается в шею с другой стороны, взрезая когтями так же штаны. Он дергается, напрягается, но ничего не говорит, и за это она нежно целует его в губы, пока стаскивает перчатки. Но это упущенное время, Кейя успевает завладеть членом раньше, Дилюк выгибается и инстинктивно раздвигает ноги шире.       Кажется этот раз дольше предыдущих, потому что Кейя и Роза устраивают чуть ли не соревнование, что следующий заставить Дилюка просить продолжить или остановиться, когда удовольствие слишком остро. Тот же мечется потеряв счет времени и лишь гранью сознания понимаю что все то, что он себе представлял, было совершеннейшей брехней в соотношении с реальностью.       У Кейи ледяной язык, когда он пропускает член брата за щеку. Тот с громким стоном дергается назад, и оттого резко и сам, совершенно расслабившись насаживается на пальце сестры, которых там уже было три. Они повторяют этот трюк еще раз: аккуратное прикосновение к простате, внезапный резкий холод, толчок вперед, членом в горле. На третий раз Дилюк не выдерживает, и содрогнувшись несколько раз, кончает. Его криомучители поддерживают ватное тело, меняется на местами, и когда Розария аккуратно и нежно целует в губы, кладет его руки на свои шнуровки, что так его сводили с ума, брат сзади резко водит до упора и начинает медленно покачиваться. Тело слишком чувствительно поэтому звуки нельзя назвать даже стоном, это скорее жалобное хныканье, но деваться некуда, четыре руки крепко держат и все что остается это просто принимать ощущения, стараясь дышать ровнее. Эффект поразителен, его телу требуется всего несколько минут, чтобы восстановить уровень возбуждения. Он улыбается в поцелуй с Розарией, тянет ее на себя, и без подготовки сажает, прямо как в тех изматывающих снах, что преследовали его так долго. Три толчка и они с Кейей ловят одну амплитуду, и в ту секунду женские стоны начинают перекрывать по громкости мужские, не смотря на то, что источников последних больше. При отсутствии дополнительной стимуляции это длится долго, но первым не выдерживает Дилюк сжатый с обоих сторон, он прикусывает косточку ключицы, и насадив сестру резко последний раз кончает. Она болезненно стонет от такого толчка, а потому стонет еще сильнее, чувствуя, как мужские пальцы начинают технично доводить до пика ее. Она кончает на пару вздохов раньше Кейи, сжимаясь еще раз на Дилюке. - Этот диван придется выкинуть. - Нет, просто надо выделить под него отдельную комнату. - И что мне еще туда поставить, господа распоряжающееся в чужом доме? - Свечи? - Икебану с малиновыми прутьями. - О, и закажи Вагнеру модель кандалов львиного клыка, они будут красиво свисать с потолка.