Испытатель

Мысли в голове судорожно метались в попытке найти выход из ситуации. Опасность щекотала нервы, и… это было до странного привычно. Рядом едва сдерживал взмекивание Гроувер, белый как мел, и хмурилась бледная Анабет. Перси же выглядел больше разозлённым, чем напуганным. А Ичиго неожиданно понял, что совершенно не боится. Не этих трёх «демонических старушек», как их окрестил Джексон. Почему так, Ичиго и сам не мог ответить, но тем не менее. Окна не открывались, заднего выхода не было, в аварийный люк попробуй ещё заберись… Да и всё равно бесполезно — из мчащегося по трассе автобуса так просто не сбежишь. Своё незавидное положение они успели короткими фразами обсудить за треть минуты от силы. После повисла напряжённая тишина. А потом автобус промчался по туннелю, и, стоило темноте вновь смениться пасмурным светом, фурии под маскировкой поднялись со своих мест и неспешно пошли в конец. Кажется, Анабет рядом вновь выругалась на древнегреческом, но Ичиго был сосредоточен на чужих пока что ещё вполне человеческих движениях. Дальнейшая идея дочери Афины встретила согласные кивки Гроувера и вялый протест Перси. Ичиго воздержался от высказывания мнения, всё ещё пытаясь понять, о чём же говорит ему интуиция. Перси, всё же внявший разумным доводам, надел кепку, тут же исчезая из виду, и прошмыгнул вперёд. И то едва не попался фурии. Троица постепенно приближалась. Фурии точно знали, что их жертвам некуда бежать, так что совершенно не торопились. Гроувер нервничал сильнее с каждым пройденным ими рядом сидений и судорожно сжимал свои дудочки. Анабет замерла натянутой струной и вроде бы стиснула рукоять ножа, готовясь к столкновению. Ичиго нащупал в кармане флакон, отданный ему Хироном, но не спешил применять его: что толку прятаться в замкнутом пространстве без возможности убежать? «Милые старушки» подошли совсем близко, и по ним будто рябь прошла, смывая маскировку и возвращая истинный облик. Перепончатые крылья, сухие тёмные тела, когти — изменения затронули всё, лишь лица оставив прежними. Сумочки с аляповатым рисунком как-то внезапно раскрутились огненными хлыстами, и фурии обступили оставшуюся троицу. — Где это? Где?! — практически зашипела требовательно, видимо, главная из них, каждый вопрос сопровождая щелчком хлыста. — Он не здесь! — крикнула Анабет, выхватывая нож в ответ на раздражённое шипение; Гроувер занёс для броска банку… — У нас ничего нет! — вырвалось у Ичиго в интуитивном порыве. — Ложь, дорогуша! — пророкотала фурия, вновь хлестнув хлыстом… Да только вот нападать отчего-то не спешила. — Вы все! Спутались с жалким воришкой… Вы оскорбили богов! — Неправда. И он ничего не крал! — уверенно заявил Ичиго, стараясь не обращать внимание на мелькнувший рядом с щекой и опаливший жаром хлыст, вновь доверившись интуиции. — Клянусь, это так! У фурии явно было что ответить, но в этот миг автобус резко мотнуло из стороны в сторону, опасно накренивая. Чудом вновь встав на все колёса, Грейхаунд завилял по дороге, а после его резко дёрнуло, повело куда-то вбок под дикий визг тормозов. Пассажиры с паническими возгласами хватались за спинки сидений и подлокотники, силясь не упасть при безумных виражах. Фуриям повезло меньше — их здорово помотыляло по всему салону. Да и Анабет с Гроувером и Ичиго не удержались на ногах, но ничего себе не повредили, что уже было удачей. Финальным аккордом стал резкий удар: автобус врезался в какой-то щит. Фурий кинуло в голову автобуса, и тени будто бы поглотили разъярённых монстров. Вокруг раздавались охи, кто-то причитал, кто-то ругался… Люди спешно стали покидать будто взбесившийся недавно автобус, лишь нагнетая атмосферу паники и тревожности. Водитель с каким-то пришибленным видом вышел последним. Оглушённые Анабет с Гроувером не пошли за остальными пассажирами, приходя в себя. Несколько секунд, и из воздуха появился Перси, снимая бейсболку и глядя на остальных шальными после недавних выкрутасов глазами. Почему фурии внезапно отступили, было той ещё загадкой, вот только искать её решение как-то не слишком хотелось — исчезли и замечательно. Впрочем, это не значило, что им на смену не придут другие монстры, так что было жизненно необходимо не задерживаться на одном месте. — Надень обратно кепку, Перси, — попросил Ичиго, понимая, что Анабет пока что не пришла в себя, а действовать нужно, и являясь всё же старшим в их команде. — Мало ли, люди сквозь туман тебя всё же узнают. И идём скорее, а то кто знает, кого мы ещё можем привлечь, сидя тут. Спорить никто не стал. Подхватив вещи, они вышли из автобуса и постарались как можно незаметнее проскользнуть мимо людей. Те потерянно слонялись вокруг разбитого автобуса, явно не понимая, что им делать дальше и что произошло — откуда же простым смертным знать о скрытой от них стороне мира. До конечной точки маршрута автобус сильно не доехал, ещё и уйдя куда-то в сторону. Так что, оказавшись неизвестно где, — в каком-то пригороде, если быть чуточку точнее, — четверо едва не встрявших в огромные проблемы полубогов могли сделать из самого разумного только одно. Уйти подальше от обычных людей и уже потом решать, как будут добираться дальше. Ичиго временно принял на себя роль лидера, и это хотя бы в достаточной степени отвлекало от горящего огнём запястья. И, хотя парень был абсолютно уверен, что хлысты фурий его не коснулись, болевые ощущения говорили об обратном. Опущенный же взгляд заставил поменять мнение — уж лучше бы это был ожог. Истончившаяся и держащаяся на честном слове подаренная нить оптимизма не внушала.

***

— Как думаешь, когда он вернётся к себе? — скучающе протянул голос с металлическим отзвуком. — Ты, и задаёшь вопросы мне? — притворно удивились в ответ с изрядным холодом. — Считай, что я смирился с твоим присутствием. — Он махнул рукой, рассматривая изменившуюся цепь. — А ещё нет необходимости играть. Да и толку от этого… Он всё равно ничего не помнит. И нас в первую очередь. — Хм. — Холода чуть поубавилось, обнажая спокойную невозмутимость, сравнимую с древней скалой. — Тогда ты сам знаешь, что ответа нет. Он сам должен найти путь к закрытому. — Знаю. Но вдруг у тебя в силу твоей основы есть возможность схитрить? — чуть пожал плечами, а после вонзил меч в бетон и недовольно пробормотал: — И я всё ещё хочу устроить горячую благодарность виновнику нынешнего положения. — Лазейка кроется в его происхождении. Но это в любом случае сложно и долго, хотя небольшие подвижки есть, — задумчиво ответил, невольно задаваясь вопросом, как вся эта ситуация превратила их из почти врагов в вынужденных союзников. — И мы слишком далеко, чтобы влиять чуть больше, чем можем сейчас. — Знаю. И жду. — На лицо вылез недобрый оскал, едва скрывающий раздражение. — Пустышки не дают ему использовать и десятую часть возможного. Я в бешенстве, что нет возможности нормально поучаствовать. — Возможно, в этом мы стали похожи больше, чем вообще могло бы быть, — неожиданно спокойно согласился, привычно переводя слова соседа в более верные по смыслу:

«Я в бешенстве, что мне не дают его сберечь».

***

— Просто признай уже, что мы окончательно заблудились! — возмутился Ичиго, отчётливо ощущая, как ускользает сквозь пальцы время, и понимая, что решение пройти часть пути вне населённых пунктов было верным лишь в самом начале. — Я могу всё же попытаться вспомнить мелодию следопытов… — начал было говорить Гроувер, но… — Нет! — …был прерван единодушным возгласом: троим полубогам сполна хватило уже полученных шишек. — Ладно. Хорошо! Мы заблудились, доволен?! — агрессивно признала действительность Анабет. — Мы можем попробовать всё же спросить у кого-нибудь, — в этот раз неким гласом разума выступал, на удивление, Перси. — И у кого ты, интересно, собрался спрашивать в лесу, Рыбьи Мозги? — Анабет была раздражена и едва сдерживалась, чтобы не сорваться на окружающих… Что сказать, совместное пребывание в экстремальных условиях показало, что ужиться вместе им не так-то просто. — Погоди, он прав, я чую еду и асфальт, — принюхивался к воздуху Гроувер. — Там дальше просвет. Может, трасса и заправка? — Главное, чтобы она не оказалась домом какого-нибудь монстра, — раздражённо отметил Ичиго, стараясь успокоить вспыхнувшие эмоции, ощущаемые одновременно и родными, и несколько чужими; колеблющийся характер всё ещё был некоторой проблемой. — Великие Боги! Думай, что говоришь! — вновь вспыхнула недовольством Анабет, пребывающая изрядно не в духе от того, что вышла проигравшей в последних нескольких спорах с Ичиго. Впрочем, это всё не помешало им выйти из леса и направиться к сияющей неоновыми вывесками вроде как всё же забегаловке. Это и правда было какое-то шоссе, но явно не самое популярное — пока они шли и переходили дорогу, не проехало ни одной машины. Из-за приоткрытой входной двери действительно тянуло съестным и притягательным теплом, исподволь делая то, что внутри, заманчивым. Всё же они бродили по лесу, ещё пару раз столкнувшись с мелкими монстрами, уже дня два с половиной. А это значительно отличалось по нагрузке, проделай они тот же путь по городу или хотя бы по ровной дороге. Так что все четверо — даже сатир — были уставшими и несколько на взводе. Особенно после неудачного применения Гроувером дудочек. И того, что они лишились рюкзаков во время блужданий и стычек с монстрами. Времени, отведённого на Поиск, становилось всё меньше. — Ну и что там написано? — недовольно прищурился Перси, видимо, силясь прочитать надпись на вывеске. — А я знаю? — фыркнула всё ещё раздражëнная Анабет. — Магазинчик садовых гномов Тëтушки М, — прочитал Ичиго, у которого, что любопытно, проблем как у Анабет и Перси не было. — Эй… Давайте не пойдëм туда, — жалобно протянул Гроувер, глядя на вход и принюхиваясь. — Не нравится мне это… И монстрами пахнет. — Не бойся, козлëнок, это лишь закусочная, — попыталась успокоить его Анабет, завороженно глядя на приоткрытую дверь. — А нос, может, после леса забило, — поддакнул ей Перси, шагая ко входу. Гроувер издал непонятное взмекивание, передëрнул плечами и пошëл за товарищами, периодически ëжась. На газонах и вдоль тропы были выставлены десятки бетонных статуй, изображающие преимущественно людей, но попадались и животные, и мифические существа. И исполнены они были очень подробно, реалистично, так, что даже становилось некомфортно. По крайней мере, Гроувер, зацепившись взглядом за скульптуру сатира, вздрогнул особенно сильно и пробормотал что-то про дядюшку Фердинанда. Ичиго не мог его винить: ему и самому было крайне неуютно. Ощущение многочисленных, словно бы приклеенных взглядов заставляло нервничать. Подобное чувство, будто статуя смотрит именно на тебя, бывало и раньше при условии детально проработанных лица, глаз, но сейчас казалось отчего-то ещё более жутким. Ичиго мог бы поклясться, что от каждого застывшего, неживого взгляда веет смутно знакомым холодом. Он не мог объяснить, что именно это значит, но на уровне инстинктов ощущал некую неправильность, неестественность. Вот только кроме него только Гроувер ощущал дискомфорт. Путь к двери магазинчика буквально пронизывал могильный холод, а Перси с Анабет преспокойно шагали вперëд, ведомые теплом и вкусными запахами. Что-то во всём этом было не так. Ичиго и сам в целом был уже не против уйти отсюда, продолжив забег по пересечённой местности, да только Перси уже взялся за дверную ручку. — Не открывай!.. — практически взмолился Гроувер, но тут дверь открылась сама, заставляя отступить на пару шагов назад. — Уже поздно гулять одним, дети. Где ваши родители? — мягко поинтересовалась вышедшая к ним пожилая женщина в закрытом чëрном платье и вуали, надёжно скрывающей голову, лицо и шею. — Они, эм… — чуть растерялась Анабет. — Мы сироты, — довольно убедительно соврал Перси с грустным взглядом. — О, мои дорогие, как же так! — вроде как искренне отреагировала та. — Мы возвращались с экскурсии, но отстали от нашего автобуса, — вежливо дополнил Ичиго, игнорируя то, что идея шла от «внутреннего голоса», но не язвительного, а спокойного. — Да. Мы попытались дойти до него сами, но потерялись, а у вас тут так пахнет едой… — тут же подхватил мысль Перси, на которого благотворно в плане актëрствования влияло чувство голода. — Бедняжки, — посочувствовала женщина и открыла дверь, приглашая следовать за ней. — Идëмте, я вас накормлю. Я — тëтушка М. Проходите, не стесняйтесь, там в дальнем конце кафе. Внутри статуй было ещё больше, особенно много оказалось изображающих людей с разными выражениями лиц. И лица у автора не всегда выходили удачно. Гроувер рядом практически открыто боялся, едва сдерживая скулëж, но… Дивный запах еды действовал подобно мягкому дурману, обволакивая и заставляя не обращать внимания на всякие мелочи. Лишние мысли из головы мигом вымело. И, конечно же, в кафе оказалась уже готовая, горячая еда, газировка и несколько столиков для пикника. Тëтушка М сказала располагаться и отошла на несколько минут. Впрочем, не успели подростки нормально начать разговор, как хозяйка магазинчика вернулась с подносами, полными съестного. Ещё на одном стояли высокие запотевшие стаканы с молочными коктейлями. — Кхм… Но у нас нет денег, мэм, — произнëс сатир с заметной долей неловкости. — О, нет-нет, о деньгах не может быть и речи, — тëтушка М казалась очень доброй и сердобольной. — Это ведь особый случай. У меня всегда найдëтся еда для таких симпатичных сироток. — Спасибо, мэм, — проявила вежливость Анабет. — Это пустяки, Анабет, всё в порядке, — на миг странно замерла, но тут же пришла в себя женщина. — У тебя такие красивые глаза, милая. — А что это так шипит? — всё ещё нервничал сатир, хотя от еды и стал чуть поспокойнее. — Шипит? Ты, наверное, услышал шкворчащее масло, — казалось, что тëтушка улыбается. — Ну и острый же слух у тебя, Гроувер! — Я пью витамины для слуха, — пробормотал сатир, смутившись. От мягкого жëлтого света, тепла и сытной еды всех разморило. Было так уютно, что даже уходить никуда не хотелось, а Поиск… Мысли о нём и вовсе не посещали усталые головы. Осоловелый Перси стал расспрашивать тëтушку М о скульптурах. Ичиго слушал краем уха, ощущая, как потихоньку начинает засыпать, убаюканный ощущением безопасности, которое не могли перебить ни тревоги, ни приближающееся летнее солнцестояние, ни нервничающий Гроувер, ни задушенный на корню голос интуиции. Почему-то показалось, что эта самая интуиция со странными интонациями протянула: «Ой, дурак», прежде чем умолкнуть. Ичиго мысленно вяло отмахнулся от дурацких мыслей. Ну право слово, что такого в том, чтобы дать себе отдохнуть? Да и женщина с ними не так уж и незнакома… — Две сестры? — как раз в этот момент переспросила Анабет, а Ичиго вновь почувствовал упирающийся в спину застывший взгляд статуи. — Это ужасная история, — с застарелой печалью произнесла тëтушка М, но теперь её голос уже не навевал чувство безопасности. — Если честно, она совершенно не для детских ушей и произошла очень-очень давно. Я была молода, и у меня был дорогой сердцу человек. Но одна женщина… Она позавидовала мне, решила нас разлучить. Из-за неё со мной произошëл кошмарный несчастный случай, сломавший мне жизнь. Мои сëстры поддерживали меня сколько могли, но однажды истекло отведëнное им время, и они растаяли как дым, оставив меня совсем одну. «Восхитительная беспалевность», — отметил озадаченно внутренний голос, и Ичиго на автомате сам с собой согласился. Наваждение схлынуло, унося за собой дымку расслабляющего дурмана. Перси с Гроувером едва не клевали носом и были совершенно не способны на критическое осмысление ситуации. В глазах Анабет явно читалось постепенно приходящее осознание. Ну или серьёзные подозрения как минимум. Статуи в полный рост. Одинокая «тëтушка М». Еë точное знание, кто они, хотя ни один из четверых не называл своë имя. «Шкворчащее масло», звук которого уловил только чрезвычайно острый, нечеловеческий слух Гроувера, и его шалящее перед входом обоняние. И, наконец, рассказанная история. Ичиго ощутил, как по спине прошëл холодок крайне нехорошего предчувствия. Точнее, всё было очень и очень плохо. — Мы очень благодарны вам за еду, мэм, но нас наверняка уже ищут сопровождающие. Я наконец вспомнил дорогу и более чем уверен, что они уже вернулись за нами, — начал вставать, стараясь не выдать, что внутри всё звенит от наконец-то проснувшегося чувства опасности. — Нам уже пора идти. — Да, нам действительно не стоит злоупотреблять вашим гостеприимством и терпением сопровождающих, — присоединилась к нему Анабет, резко поднимаясь и едва скрывая тревогу. — Прошу вас, мои дорогие, — практически взмолилась тëтушка М. — Я так редко вижу детей… Не могли бы вы мне попозировать для фотографии? Я сделаю потом по ней скульптуры. — Боюсь, мы не можем, мэм. Нам действительно нужно спешить. — Анабет была непреклонна, взяв себя в руки. — Идëм. — Конечно получится! — неожиданно взбрыкнул Перси, отчего-то не осознавший ещё, что происходит. — Всего одна фотография, что в этом плохого? — Да, только одна фотография, — мягко согласилась тётушка М, а Ичиго запоздало вспомнил, что она заперла дверь, когда они все вошли. — Мы ужасно на ней получимся, мэм. — Подаренный Хироном флакон словно бы жëг сквозь ткань кармана. — Таким милым детям достаточно улыбнуться, чтобы хорошо получиться, — ласково возразила женщина, а Ичиго практически вспомнил кого-то, уже заставившего однажды обмануться безобидной внешностью. Даже Анабет засомневалась в собственных выводах. В любом случае, никто из четверых не мог попытаться уйти без остальных. И в итоге они всё же позволили отвести себя к скамейке — благо та была вне помещения, в саду. Ичиго шëл спрятав руки в карманы, в одном из которых и сжал в ладони подаренный флакон. В крайнем случае секунды две на его применение у него будет. Гроувер нервно косился на статую сатира, когда тëтушка усадила их на скамейку и отошла на пару шагов назад, будто примеряясь. Это, как и отсутствие фотоаппарата, вызвало сомнения даже у разморенного Перси. А уж когда тëтушка попросила смотреть ей в глаза и потянулась к вуали, чтобы снять… — Не смотрите на неё! — всё же окончательно поняла ситуацию Анабет и столкнула их со скамейки. — Это и есть дядюшка Фердинанд! — выдал Гроувер, споро отползая в противоположную от скамейки сторону. Анабет воспользовалась своей волшебной бейсболкой и исчезла из поля зрения «тëтушки М», что было очень верным решением. Перси ещё не до конца сбросил наваждение, но оказался на некоторое время в относительной безопасности: чудовище обратило своë внимание не на него. А Ичиго, приземляясь, поднимаясь на ноги и спеша уйти подальше от показавшей свой истинный облик «тëтушки», не успел воспользоваться флаконом прежде, чем был пойман. Всё, что он мог сделать в первые секунды после того, как его сбили с ног и подняли, — уцепиться за суховатую мозолистую руку, чтобы ослабить хватку на горле, и крепко зажмуриться. Второе было даже важнее. — Догадливые герои, какая жалость, — в голосе не осталось ни капли прежней очаровывающей мягкости. — Особенно ты. Подозревал уже с самого начала, не так ли? Вот за это я и не люблю его детей почти так же сильно, как и отродий Афины. — Не понимаю, — говорить было сложно, но это была отличная возможность чуть потянуть время, — о чëм ты, Медуза. — О, не прикидывайся дураком… — начала было говорить Горгона, как её прервали. — Козлëнок, левее! — раздался со стороны голос Анабет. — А-а-а-а! — с испуганным воплем приближался Гроувер откуда-то… сверху. В какой-то степени Ичиго повезло: сатир практически в него не врезался. Медузе повезло гораздо меньше, и, судя по звукам, влетел в неё Гроувер чем-то весьма основательно. Болезненное шипение Горгоны оттенялось звуком трущихся друг об друга мелких змеек, что в целом было прекрасным ориентиром, в каком направлении двигаться дальше не надо. Гроувер, немного вспахав дорожку, вновь пошëл на взлëт. Ичиго только успел увидеть, что в руках у него крупная дубинка из где-то найденной ветки. Новая атака сатира прошла успешно лишь наполовину: удар заставил Медузу рухнуть на статую, но она успела отмахнуться, отправив новоиспечённого аса в последний полëт до объятий бетонного медведя. — Давай! — раздался голос Анабет со стороны, а потом гравий зашуршал от торопливых шагов. — Ты в порядке, Ичиго? — Нормально, — качнул головой, глядя на Медузу, но так, чтобы её лицо не попадало в поле зрения. — Есть план, да? — Да. Если убегать, соберëм на себя всех монстров в округе с её помощью, — сказала, не спеша вновь становиться видимой. — Еë нужно убить. Я бы и сама, но… Меч будет лучше. Перси должен справиться с Горгоной, пока она оглушена. — Тогда помоги Гроуверу, а я отвлеку Медузу, если что-то пойдёт не так, — внёс предложение Ичиго. Анабет не ответила, но, возможно, кивнула, поскольку уже через мгновение послышался шорох удаляющихся шагов. Перси в это время шëл к Медузе, глядя при этом исключительно в зелëную зеркальную сферу, которую где-то нашëл. Да только времени катастрофически не хватало: Горгона начала приходить в себя и вполне могла вцепиться в приближающегося полубога. Если бы… Если бы только что-то заставило её замереть… Ичиго уже открыл рот, чтобы перевести её внимание на себя, как повеяло холодом. В ушах отчего-то зазвенело. — Ваши потуги меня не остановят! — злобно зашипела Медуза, пытаясь подняться на ноги, словно бы её что-то держало. И в конце концов ей это удалось, но драгоценные секунды не пропали впустую. Медуза вскочила и, судя по положению тела, собралась атаковать Ичиго. Он, в свою очередь, приготовился уклоняться. Да только всё же этого не потребовалось. Краткий свист рассекаемого воздуха сменился отвратительным хлюпаньем и сухим шелестом осыпающегося песка. Потом — звук падения, будто кто-то уронил на землю мяч. Анабет быстро сориентировалась и метнулась за брошенной вуалью, после чего поспешила завернуть в неё голову. Гроувер, выбравшийся из лап медведя, жалобно проблеял: «Мерзость, настоящая супермерзость!» — и выглядел бледно-зелëным. Ичиго был с ним в целом согласен, но на него накатила какая-то оглушительная усталость. Поэтому он опустился на скамейку вместе с сатиром, пока Анабет с Перси вошли внутрь магазина в поисках чего-то, что пролило бы свет на их местоположение. Оставалось только надеяться, что количество встреченных монстров увеличиваться не будет. Гаденько хмыкающая интуиция веры в светлое будущее не добавляла.