Право на жизнь

- А смысл сейчас стрелять? Чёрный нехотя отвёл автомат в сторону. За несколько недель беспросветной пасмурной погоды впервые показалось солнце. Отражаясь от серебрящейся снежной корки яркие, но не согревающие лучи били в глаза ослепляющей белизной. Казалось, единственным местом, куда не проникал этот вездесущий свет был капюшон Чёрного. В тени бледно-зелёной ткани только блестел бездонный, словно чёрная дыра, зрачок. Лиц обоих не разглядеть. Второй кожей капитана 07210 стал навороченный противогаз. Именно это, второе лицо знакомо почти что всем. Не человек, а чудовище, облачённое в спец экипировку, является хладнокровным убийцей. Именно оно безжалостно умерщвляет толпы заражённых людей. Напротив светло-серой массивной фигуры стоит худощавая тень с АК-47 в руках. Никто не двигался. Никто не говорил. Только на слабом ветру скрипели, покачиваясь огрызки металлического каркаса заводского корпуса. Черноволосый мародёр ощутил на себе проницательный взгляд. Сосредоточенный, пробивающий насквозь, чувствующийся даже через затемнённые стёкла противогаза. Однако мягкий. Без единой капли ненависти. Но по какой-то причине это жжёт сильнее всего. «Хе, смысл стрелять… А смысл стоять и пялиться друг на друга?» - вслух это он не сказал. Не захотелось. Просто злобно сверкнул на чистильщика - инвалида глазами. Да, инвалида. Мужчина лично отстрелил ей руку, он держал эту обмякшую конечность, размахивал ей перед несколькими тысячами людей. На трикотажных перчатках без пальцев всё ещё есть пара пятен засохшей крови. А этот рыцарь в сияющих латах опять здесь, без единого увечья. Сжимает в той самой, оторванной левой руке рукоять оружия. Не уж то отрастила? Понятное дело, протез. Оперативно починили, ничего не сказать. Молчание становилось таким же холодным, как и металл, на котором эти двое стояли. Как перед дуэлью. И никого рядом нет. Только эти странные гляделки. 07210 со скучающим видом скрестила руки на груди и слегка склонила голову набок, продолжая смотреть прямо перед собой. Всего через каких-то 2 метра от неё стоял человек одного с ней роста, но гораздо более худощавой комплекции, также смотря чётко напротив. Было в этом взгляде что-то такое чёрное, вязкое и звериное… ...ненависть? В связи с последними событиями может и объяснимо, хотя трудно не запомнить это выражение лица, эти быстрые рваные движения, как плавно и грациозно на снег падает отрезанная острым карманным ножиком голова. Нет, конечно, когда две недели назад было упомянуто, что с Чёрным следует «поговорить», это ввиду и имелось. Но видно не все настроены здесь на дипломатию. Что ж, анархия, беспорядки, возвращение к истокам… Видно придётся частично принять эти дикие правила и создать условия для разговора. Добровольно – принудительно все вдруг неожиданно находят в себе силы прийти к компромиссу. Оу. Рефлекторно заслонившись левой рукой, капитан услышала, как пуля отскочила от металлической обшивки протеза. Следует помнить с кем она сейчас имеет дело. За рекордное количество времени приемлемое расстояние сократилось до минимально возможного – мародёр одним прыжком, как в боевиках подскочил к своему оппоненту, перекинув автомат на ремне за спину и замахнувшись тем самым раскладным ножом. Этого было достаточно, чтобы сбить чистильщика с ног, но всадить лезвие в одно из стёкол противогаза не вышло. Увернувшись от одного удара, мужчина пропустил второй, пришедшийся на солнечное сплетение. Очевидно, что не удобно уклоняться от прямых атак сидя сверху на человеке. Дыхание перехватило лишь на пару секунд благодаря лёгкому бронежилету, надетому под расстёгнутую куртку. Тем не менее, этого времени было достаточно чтобы 07210 схватила Чёрного за запястье правой руки. Титановый протез намертво вцепился в живую конечность, продолжая сжимать всё сильнее и сильнее. Силы этого механизма бесспорно хватило бы, чтобы раскрошить в песок человеческую кость, но капитан 7-го отряда здесь не за этим. Мародёр сильно напрягся, чувствуя на своём запястье холодный металл. Это определённо больно, как засунуть руку под гидравлический пресс. «Как же она меня раздражает. Как же я её ненавижу. Ненавижу всех людей в этом мире. Все они одинаковые. И я такой же. Как только подвернулась возможность создать общество моих последователей, тех кто разделяет мои идеи и всегда со мной заодно – появились чистильщики. Нет, пусть бы выполняли свою работу и дальше – но капитан одного из отрядов, которых наделали столько, что хоть отбавляй, придумала что им теперь можно всех убивать. Не справедливо. Что ей от меня надо? Зачем эти черти сюда пришли? Она сейчас в отместку собирается сломать руку и мне, или что? Грх… Помню, как держал руку. Помню, как в приступе гнева истыкал её ножом. Мне этого мало. Я не понимаю, почему так злюсь, но это уже не так важно. Я привык руководствоваться ненавистью. Это моментально придаёт силы, на которых можно идти и идти, зная, что ты находишься под защитой этого своеобразного демона. Мне не нравится этот её мягкий взгляд. Не притворяйся рыцарем, ты не делаешь ничего святого. Ты такая же, как и остальные люди. Видно, тебе было мало того, что тебя только что ударили затылком о железный пол.» - все эти мысли пронеслись в голове Чёрного в одно мгновение. - Вот не надо на меня так снисходительно смотреть. – ему начал досаждать этот взгляд. «Она смотрит снизу вверх и всё равно умудряется делать это с осуждением. Я нахожусь в непосредственной близости с самым ненавистным мне человеком, и даже толком не видел её лица. Причём представляется оно мне максимально надменным.» Стиснув зубы и упершись коленом в живот чистильщика мужчина вцепился свободной рукой в светло-серый противогаз, развернув голову противника вправо, желая отцепить давящее железо от себя. Сразу после сильнейшего порыва ветра где-то над головой послышался противный скрип, после чего последовало несколько секунд тишины. Почувствовав движение, Чёрный резко уставился вбок, но здесь уворачиваться было уже поздно. Огромный кусок ржавой обшивки сбил лидера Юстиции с железной платформы в дыру с острыми хрупкими краями. Глаза он не закрывал. Сейчас он видит небо сквозь такие же дырявые листы металла. Слишком много металла… Пол, потолок, стены, рука, пули, острые штыки арматуры и железный привкус во рту. Не утихает пронзившая тело сразу в трёх местах боль – это словно бьёт в голову, заставляя мысли склеиваться, и вот уже ты не думаешь ни о чём, кроме того, чтобы дышать настолько глубоко, насколько это возможно. Кричать не хотелось. Из лёгких вырвался хриплый сдавленный стон, но Чёрный моментально умолк, прикусив нижнюю губу. Это было сделано слишком грубо, так что в рот сразу хлынуло ещё больше крови. Как же глупо – захлёбываться собственной кровью. Ржавая остроконечная сталь вступила в слишком близкий контакт с живой тёплой плотью. Жизненно важные органы само собой не задеты, иначе он сейчас бы уже об этом всём не думал. Покрытая рыжими хлопьями изъеденного коррозией металла арматура воткнулась в обмякшее после тяжёлого удара туловище. Насколько же это шаткое и неудобное положение… Причиняя адскую боль холодные стержни пробили насквозь плечо, внутреннюю сторону бедра (чудом не задев бедренную артерию) и тонкий слой мяса и косых мышц пресса на боку. Вниз по спиральному узору стремились ручейки алой жидкости. Чувствуя, как продолжает съезжать вниз под собственным весом, Чёрный отчаянно вцепился дрожащими от напряжения руками в торчащую из тела арматуру, дабы замедлить неотвратимый процесс. Впереди, сверху вырос знакомый силуэт. При виде крепкой фигуры в маскировочном комбинезоне и бронежилете с такого ракурса, в голове невольно возникли ассоциации с очертаниями солдата-отца с ремнём в руках. Откуда, почему и как? Когда горло забито слюной и кровью, мысли могут появиться какие угодно. А к тому времени на звук единичного выстрела из «калаша» пришли все, кто изначально должен был участвовать в «переговорах». Под лучами зимнего слабого солнца стояли чистильщики, ребята-маргиналы из Юстиции и даже группа разнообразных людей, которых это напрямую не касалось. В общем, зрителей собралось предостаточно. Подметив наличие на территории военных, никто не дёргался, только оглядывались по сторонам или стояли, уставившись вверх. Кто стоял поодаль даже выудили камеры. В эпицентре же событий находились солдаты, несколько особо смелых последователей Чёрного... И Матвей с Сашей, являющиеся, как сказал пожилой чистильщик Фёдор Иванович, слишком любопытными для такого чрезвычайного положения в мире. Даже несмотря на то, что сын Фёдора, Артём был ничуть не усидчивее в этом же возрасте. Розовые волосы, красная куртка с бейджем, собака Мурзик и стремление узнать всё что полагается и не полагается – неотделяемые Артёмовы атрибуты 12 лет назад. Хотя зачем нам сейчас Артём, если совсем недалеко корячится пронизанный арматурой Чёрный? - Вот так и надо ему, пусть знает как этот беспредел творить! Головы людям отрезал и доотрезался! – Саша посчитала нужным прокомментировать ситуацию. Дела стали принимать странный оборот. «Ну и ладно. Умру сейчас – пожалуйста. Умру через несколько часов – какая разница. Вот она наверху стоит и смотрит, как я цепляюсь за эти ржавые палки. Ближе подходит. Может оно и к лучшему, что я не вижу лица.» Вот уже ещё одно остриё касается щеки, медленно прорезая кожу. Как бы Чёрный не старался держать голову как можно выше, шея начинала уставать. По телу пробежал холодок – затылка коснулся ржавый штык. 07210 подошла к самому краю платформы. - Ногой его туда! - Пусть дохнет! - Пошли вы! - ОХРЕНЕТЬ, ЧЁ ПРОИСХОДИТ!? Точки зрения у всех разные, но большинство единогласно желает человеку, лично лишившему жизни несколько десятков человек смерти. Ты можешь делать что угодно, но в итоге придётся столкнуться с общественным осуждением. И только некоторые зададутся вопросом – а можем ли мы желать смерти кому-либо? Есть ли у нас право осквернять, пусть и пока что словесно, то, что дано любому из нас с рождения – право на жизнь? Стоит ли того уподобление тем убийцам, против которых мы так яро ополчились? Чувствуя, как на лицо легла тень, Чёрный заплывшими глазами уставился вверх, продолжая медленно съезжать по штыкам всё ниже и ниже (и ниже и ниже и ниже и ниже и ниже и ниже и ниже и ниже и ниже и ниже и ниже и ниже и ниже и ниже в ад), приближаясь к холодной окутанной снегом земле. «Заслуженно», подумал он как вдруг ощутил на себе руку, прочно ухватившую его за одежду и потянувшую вверх. - Анна Михайловна, вы что делаете!? – да, ребята и военные, стоящие ближе всех были озадачены. Мало сказать озадачены. Разрыв шаблона произошёл абсолютно у всех, кто хоть немного отдавал себе отчёт в происходящем. Аккуратно вытащив ослабленного от кровопотери, такого же непонимающего сие действия человека капитан спустила его со стальной постройки. Молчаливые взгляды направлены на военнокомандующего, осторожно придерживающую за целое плечо худощавого лидера клана мародёров, который от неё моментально отцепился, шокированно хлопая ресницами. Слова во многом излишни. Поэтому, собственно, 07210 была одарена парой осуждающе-непонимающих взглядов. Кто-то из чистильщиков цыкнул и закатил глаза. Я думаю очевидно, кто возмутился первым. - А ЗАЧЕМ? Зачем это было сделано? С какой целью, правда? – Сашин голос звучал громко, то и дело переходя на заниженные тона. – Вы из-за этого ублюдка руки лишились, а теперь с какой-то стати берёте и его… ну, спасаете. Я не понимаю… - она закончила высказывание гораздо тише, почти шёпотом, демонстративно разведя руками и будто ища ответ оглядела всех присутствующих. Рядом стоящий Матвей недобро покосился на Чёрного. - Подрастёшь, поймёшь. – первой отозвалась солдат под номером 396. Ещё несколько чистильщиков слабо кивнули, соглашаясь с этими словами. - Вот это объяснение! – неконфликтный и дружелюбный обычно Матвей быстро зарядил свой обожаемый пистолет Макарова и наставил дуло на нелюбимого всеми бандита-мародёра-злодея-и-просто-психа, который сейчас и стоять-то даже нормально не мог. Темноволосый мужчина пытался держаться на подкашивающихся от потери крови ногах, но сильно раскачивался, то и дело хватаясь за капитана чтобы не упасть. Хватаясь, а потом сразу же отпуская и отодвигаясь, ведь держаться за этого странного нелогичного человека сейчас хотелось меньше всего. Чёрный молча взглянул на дуло пистолета, направленное ему чётко в середину лба. Держащий ствол парень в брезентовой куртке вытянул дрожащие от волнения руки, его лицо заметно посуровело. Обычно отражающие небо серо-голубые глаза будто помрачнели и потеряли юношеский блеск. -Этот чёрт мне голову оттяпать собирался, - зло продолжал он, - и вы думаете, я теперь буду терпеть это? Я.. - он сделал красноречивый жест, явно собираясь нажать на спусковой крючок, но его руки с силой были опущены подошедшим вплотную 099-м. - Кхм. – предупредительным кашлем капитан отряда обратила на себя внимание, и продолжила говорить, включив ту самую строгую командирскую интонацию. – Оставить это безобразие. Поверьте, так надо, и в дальнейшем вы в этом убедитесь. – сделав ударение на последнем слове, она слегка наклонила голову. Трое самых смелых людей из Юстиции, оставшихся в компании военных, робко мялись, сомневаясь, стоит ли подходить или нет, немного успокоились. Один уже успел привыкнуть и легко проскользнув между плеч чистильщиков, будто из-под земли появился рядом с лидером, начав придерживать того за рукав и не забывая с опаской посматривать на 07210. Чёрный только вцепился в свой капюшон и трясущимися руками натянул его на лицо, будто пытаясь спрятаться. - Что ж, товарищи бандиты, - обращаясь к мародёрам произнесла 210-я. – Может кто-то из вас не догадывался, но вы идёте с нами. – она тяжело опустила ладонь на плечо Чёрного, будто бы в подтверждение своих слов. Худое и угловатое на ощупь плечо легко дёрнулось в попытке освободиться, но невозможно было так просто скинуть с себя железную руку. Он перестал сопротивляться и замер. Все молчали, только со лба мародёра капала в снег кровь, оставляя маленькие алые точки. - Тина, давай сюда аптечку. Иначе смысла в моих действиях не будет. –когда в руках капитана оказались три плотных медицинских повязки с фиксирующими ремешками, она сделала шаг к Чёрному. Тот инстинктивно дёрнулся, но продолжал молча стоять, когда его развернули на 180 градусов и стали шарить руками по одежде. - Вот ты, - Анна Михайловна указала на мнущегося рядом молодого человека с ободранным лицом, но очень аккуратно одетого. – раз уж подскочил, будь добр сотрудничать. Подержишь сейчас вот так. – она подхватила Чёрного по бокам грудной клетки. Тому было уже всё равно, что никак не вязалось с ним предыдущим. Что-то поменялось в нём после неприятного опыта с ржавой арматурой. Или сломалось? Когда 07210 принялась затягивать на сквозных ранах бинты, раненый мужчина выдохнул и обмяк. В голове было непривычно пусто и тихо. Он не понимал, что происходит и не хотел ни о чём думать. Главное – не падать, что бы не случилось.