О союзах и пауках

Вернувшись в Цинхэ, Хуайсан переехал в комнаты дагэ и отпустил лекаря. Теперь радостный лекарь забегал пару раз в день и приносил сплетни. — В клане не верят, что глава жив. — Их проблемы. — Хуайсан, развалясь на жесткой кровати дагэ, листал финансовые отчеты за прошлый год. — Когда он вернется? — Скоро. — Он перевернул страницу, дочитал абзац и поднял голову. — И тогда поступит в ваше распоряжение. И не дай небожители вам не удержать его в кровати. Лекарь поежился и выскользнул за дверь. Хуайсан не знал, сколько прошло времени, когда в нее опять постучали. — Молодой господин Не, к вам глава клана Цзинь. Хуайсан про себя помянул всех его предков и их извращенные сексуальные практики. Явился клевать труп тигра. Интересно, что ему надо? Стало немного не по себе. Чтобы блистательный Цзинь Гуаншань кого-то почтил визитом, надо было быть хорошенькой женщиной. Хуайсан сполз с кровати, попытался разгладить ханьфу. Хотел переодеться, но передумал. И так сойдет. — Глава Не, — Цзинь Гуаншань выглядел как всегда безмятежно-самодовольно, — позвольте выразить вам свои соболезнования в связи с кончиной Чифэн-цзуня. — Мой брат жив, — почти перебил Хуайсан тихо, но четко. — Ах, в юности горе может быть столь непереносимым, что мы выдаем желаемое за действительное. Поверить в чью-то смерть бывает так трудно, что вы будете ее до последнего отрицать. — Цзинь Гуаншань взмахнул веером. — Держитесь, мой мальчик. Мы вас не оставим. «В покое», — вдруг пришло в голову, и стало немного не по себе. Хуайсан промолчал. Зачем сотрясать воздух. — Глава Не... — Печальная улыбка смотрелась бы более уместно на красивом лице, если бы не хитрый прищур. — Недавно погиб мой младший сын, проявив присущий ему героизм в борьбе с темными заклинателями. После него остались жена и сын. Мне кажется, дорогая Цинь Су будет вам прекрасной женой. К тому же, это скрепит союз наших кланов. Хуайсан чуть не расхохотался от такой наглости. Пришлось прикрыться веером, чтобы скрыть хищный оскал. — Благодарю, глава Цзинь. При всем сочувствии вашему горю, младшая госпожа Цзинь в качестве будущей супруги мне не подходит. — Даже если этого требует политическая необходимость? — Не представляю, о какой необходимости может идти речь. — Хуайсан чуть опустил веер. Черты Цзинь Гуаншаня вдруг заострились, улыбка стала немного хищной. Слова падали каплями меда на раскаленную жаровню, заволакивая малый зал для приемов горькой мглой безнадежности со сладким привкусом тлена. — Нападением на наследника Цзинь в последний визит в Башню Карпа Чифэн-цзунь нанес нам публичное оскорбление. И мы в праве требовать компенсации. — Ляньфан-цзунь отказался от компенсации. Я предлагал. — Это прозвучало достаточно жалобно, чтобы не вызвать вопросов. — Но вот беда, — Цзинь Гуаншань глядел на него с улыбкой голодной лисы, — мой сын погиб как герой, не оставив по этому поводу письменных распоряжений. А я, как безутешный отец, обязан восстановить его репутацию, практически уничтоженную в результате того безобразного инцидента. Если мой внук станет вашим приемным сыном и наследником клана Не, я буду удовлетворен. — Траур не позволит младшей госпоже Цзинь вступить в брак. — Вздор. Если она останется в Ланьлин Цзинь до окончания траура, проблем не возникнет. Общество вас поймет и поддержит, а кто-то и позавидует: моя невестка весьма недурна. — По его слащавой улыбке можно было предположить, что знакомство Цзинь Гуаншаня с невесткой ближе, чем требовали приличия. Хуайсан на секунду почувствовал, как пол уходит из-под ног, но тут же собрался. Надо было выслушать до конца. Дагэ не умер, наверное, не умрет и восстановит силы, и то, что сейчас бормочет незваный гость, не имеет значения. Да? Или все-таки не совсем? Он не забыл, что жизни двух из трех пациентов Вэнь Цин все еще на волоске. — К тому же, — елейно продолжил Цзинь Гуаншань, — все знают, что вас тяготит управление кланом. Поэтому мы хотим и готовы оказать вам в этом нелегком деле посильную помощь. Думаю, вам еще не сообщили, что у вас есть проблемы. После войны численность ваших бойцов так и не восстановилась. Чифэн-цзунь просил у нас помощи в сдерживании кочевников, беспокоящих северные границы. Эта помощь была вам оказана. Но если вы проявите несговорчивость, заклинатели Цзинь уже завтра покинут границы, а ваших собственных сил после печального инцидента, повлекшего смерть Чифэн-цзуня, осталось критически мало. — Он притворно вздохнул. — Представьте, что будет, если завтра начнется война? Я уже не говорю о поставках риса и тканей, которых Цинхэ не производит. Мы уважаем старые соглашения, но засухи и неурожаи истощили наши ресурсы, поэтому мы прекращаем поставки всем, кроме родственников. От ярости Хуайсан скрипнул зубами, прикрыв звук щелчком веера. «Ты хотел поиграть в политику. Теперь у тебя есть возможность. Играй». Он поклонился: — Глава Цзинь. Я вас услышал. Вы получите мой ответ через две недели. — Через неделю. — И снова взгляд сытого хищника. — Будет очередной совет кланов, и там я представлю собравшимся нового родственника. Это должно быть красиво. Мы подготовим роскошное празднование. А сейчас прошу извинить, что не останусь на ужин — дела. Со смертью любимого сына на меня навалились его обязанности. Вы не представляете, сколько он выполнял скучной, но необходимой работы. Увидимся через неделю. — Постойте. — Хуайсан перестал держать маску, но ему было плевать. — Мне нужны официальные письменные запросы и заявления о прекращении соглашений по всем изложенным пунктам. Без этого я отказываюсь даже думать о ваших требованиях. Мне не хватает опыта, но дагэ старался меня воспитывать. И намертво вбил в меня одно правило — то, чего нет на бумаге, не существует. Улыбка чуть сползла с лица Цзинь Гуаншаня. — Вы получите запросы, уведомления и предписания завтра, — сквозь зубы процедил он и стремительно вышел из зала. Хуайсан тихо порадовался, что не предложил гостю чая. Насчет остального — все было плохо. Все было хуже некуда. Похоже, все заклинатели Поднебесной уже были уверены, что дагэ мертв. В последние дни Хуайсан то и дело ловил на себе странные взгляды и только сейчас понял, что они означали: их собственные бойцы и слуги осуждали его за отсутствие достойного погребения. А это значит, что и за пределами клана все готовы поверить, что Не Хуайсан с горя повредился рассудком и нуждается в руководстве, а Цзинь Гуаншань с подпевалами старательно раздувают слухи. Поэтому так просто союзников он не найдет. Лань Сичэнь? Скажет, что союз с Ланьлин Цзинь пойдет ему только на пользу, а сын сань-гэ как наследник вполне легитимен. Посетует, что дагэ не озаботился собственными наследниками. И погладит по головке. Цзян Чэну будет плевать. Ему в последнее время на все плевать, кроме внутренних дел клана и борьбы с темными заклинателями. Малые кланы, как облака, потянутся, куда ветер подует. Как флюгеры, повернутся куда укажут. И что это значит для Не Хуайсана? Надо создать ветер. Нет, можно, конечно, уступить и жениться. Дагэ придет в себя и... что? Цзинь Гуаншань от досады сгрызет свой веер, на политику клана такая женитьба не повлияет, вот только Не Хуайсан при всем легкомыслии не был поклонником двоеженства. Его недо-друг тоже вряд ли оценит такую заботу о своей недо-вдове. И не сказать, чтобы Цинь Су его привлекала. Вообще, ему мало кто нравился, а с теми, кто нравился, не хотелось весенних игр. Он вспомнил босую ступню Цзинь Гуанъяо. И голую грудь пьяного Вэй Усяня в распахнутом ханьфу. Эстетически совершенно, забавно, но все-таки нет. К тому же, от них не дождешься наследников. Вот если свести дагэ с Вэнь Цин... да, это сулило множество радостей. Хуайсан размечтался и даже на время забыл, что надо страдать. Метаться в бессильной ярости. Заламывать руки. Он фыркнул. Нет уж. Цзинь Гуаншань не дождется. Потому что великий клан потомков мясника не склоняется перед угрозами, не прогибается под давлением, не уступает силе. Его клан бьет в ответ так, чтобы противник не встал. Ослабленный дагэ тут не поможет. Вся эта шакалья возня над трупом тигра приведет его в такой гнев, что он ввяжется в драку — без Бася, без духовных сил — и глупо погибнет на потеху толпе. Они с Вэнь Цин спасали его не за этим. А значит, придется выкручиваться самому. И тут Хуайсан яростно улыбнулся, представив себе, что было бы, если бы дагэ умер. Никто не шептался бы по углам о неадекватности наследника Не. Не требовал дурацкой свадьбы. Цзинь Гуанъяо прикрыл бы его перед отцом… К гуям. Так ему нравится гораздо больше. Умыться, чтобы избавиться от ощущения липкого взгляда. В медитативном танце продумать ответные действия. Словно назло главе Цзинь он выбрал самые яркие веера. Чтобы заручиться поддержкой кланов, нужны доказательства шантажа, то есть документы от Цзинь Гуаншаня — так что официальные визиты подождут до завтра. А пока постараться уменьшить зависимость от Ланьлин Цзинь. Чем там ему угрожали? Хуже всего было с рисом. Цзинь Гуаншань хорошо подгадал время: до следующей крупной закупки всего ничего, склады почти пустовали. Нет, с голоду никто не умрет, но народ может выйти на улицы, чтобы надавить на неопытного главу и склонить его к... нет, не противоестественному сожительству, а к принятию разумных решений. И опять-таки не дождутся, даже если им всем придется охотиться. Дичи в горах хватит, охотников тоже. Не на того напал, падла. Пока он шел в кабинет, перебрал в голове партнеров из южных провинций. После войны его торговая сеть разрослась до таких размеров, что всех партнеров и не упомнишь, поэтому надо свериться с записями. Жаль, времени катастрофически мало. А это значит, его путь лежал не на кухню Вэнь Цин, чтобы поплакаться на теплой груди и отшлифовать злодейские планы, а на юг — через стационарный портал, предусмотрительно устроенный в одном из пригородных складов. Вернулся он поздно ночью, пьяный и почти довольный. Неизбалованные сычуаньские купцы были готовы поставлять рис в любых количествах на треть дешевле, чем Ланьлин Цзинь, и были так счастливы, что Хуайсан понял — переплатил. С другой стороны, жадность — не всегда добродетель, а щедрость откроет многие двери. А если вспомнить о других кланах... Наверняка почти все закупают рис в Ланьлине, так издавна повелось. Выкуси, Цзинь Гуаншань! Теперь у него было что предложить новым союзникам. А еще спьяну мелькнула крамольная мысль, что шелка, основа богатства Ланьлин Цзинь, тоже производились где-то на юге. В распаханном от рек до гор Ланьлине просто не было места для стольких тутовых рощ. Поэтому он оставил у южных торговцев запрос на поставку тканей в надежде, что за несколько дней у него появятся варианты. Хорошо бы партнеры успели собрать цены и образцы, будет еще один аргумент в разговорах с кланами. Спал он без задних ног, а утром, прихватив официальные свитки, доставленные из Ланьлина, отправился в Облачные Глубины. И всю дорогу хихикал, представляя разговор с эр-гэ. Что лучше подействует, поваляться в ногах или повисеть на шее, заливая слезами ханьфу? Главное, не давать открыть рта. Заранее предупредить возражения, потому что втягиваться в спор с педантом — себе дороже. — Я не могу, не могу... — завывал он. Какая разница, чем заливать белоснежный ворот, слезами, соплями или слюной? — Ты обещал мне помочь! Если глава Цзинь развяжет войну, ты меня выручишь? Лань Сичэнь попытался что-то сказать, но Хуайсан взвыл еще громче. Зачем слушать вопрос, если он очевиден? — Я не могу жениться на жене сань-гэ! Он может быть еще жив, я не могу, не могу. Это будет предательством! Вот ты бы женился? — Лань Сичэнь вздрогнул в его объятиях. — Вот видишь! И вообще я люблю мужчин! А почему нет? Никто не знает, кого любит Не Хуайсан, даже сам Не Хуайсан, поэтому можно плести все что угодно. Ах, как задергался эр-гэ. Ну хорошо, значит, попробуем поваляться в ногах. — Смотри, он угрожает мне голодом и войной! — Свитки с официальными печатями главы клана Цзинь раскатились по полу, выпав из дрожащих пальцев. — Ты решишься доверить меня и наш с дагэ клан такому циничному тестю? Он даже спас Сюэ Яна от смертной казни! Наверняка для себя! Для темных и гнусных целей, а теперь, когда их с сань-гэ не стало, примется за меня! Кажется, Лань Сичэнь уже был готов доверить его вместе с кланом кому угодно, только бы отцепить от подола. Вон как хмурится, читая уведомления о расторжении соглашений. — Хорошо, Хуайсан. — О, этот тяжелый вздох. Никто, кроме эр-гэ, так не умеет. — Я поддержу. Если на совете кланов встанет вопрос о принудительной женитьбе в качестве откупа за нападение на А-Яо на лестнице, я попытаюсь отговорить главу Цзинь. В том числе обещанием поддержать вас, если он развяжет войну. — Солнце отбрасывало на пол ханьши тени голых веток. Лань Сичэнь отошел к распахнутому окну и вдохнул морозный воздух. — Но с рисом я не смогу помочь. И с северными границами. Особенно если придется держать наготове бойцов на случай войны. — Кстати, о рисе... Лань Сичэнь был расстроен и потому рассеян: наверное, после известий о смерти братьев решение о поддержке совсем его подкосило. Он почти не сопротивлялся, и договориться о поставках риса удалось удивительно быстро. Торговые соглашения традиционно заканчивались в конце года, и казначеи Цзинь Гуаншаня весьма удивятся, недосчитавшись среди будущих покупателей двух великих кланов. Пока только двух. Хуайсан предвкушающе потер руки. Его ждала Пристань Лотоса. — Тебя можно поздравить, Не-сюн? — Цзян Чэн сегодня хмурился сильнее обычного, хотя раньше это казалось невозможным. — Кстати, приношу соболезнования. Цзян Чэн, как всегда в это время, что-то читал в кабинете. За прошедшие годы Хуайсан до последней выбоинки изучил темный старинный стол, белые стены — а, нет, вон новая вмятина… и створки окна без занавесок. В окно втекал туман — такой густой, что мостики над прудами таяли в серой мгле. — Ах, как сплетни-то разлетелись по всей Поднебесной! — Хуайсан трагически заломил руки. — Не с чем и нечему. — А чего тогда приперся? — притворно-ласково процедил Цзян Чэн. — Сказал бы — напиться, но дел дохрена. Так что поплакаться и поклянчить помощи и поддержки. А, Цзян-сюн? Ты же не бросишь бедного маленького меня? — Вот только не надо про «бедный». — И это не за горами. Тебе же без меня будет скучно, правда, Цзян-сюн? А меня почти выжили из братнего дома… На улицу гонят… В бродячие заклинатели! — Эй, притормози. Пока я слышал только про свадьбу. — Все уже про нее слышали? — простонал Хуайсан. — А это вранье, наглое и паскудное. А еще гнусное. Я скорее подамся в бега, чем в зятья к Цзинь Гуаншаню. Ты же меня поддержишь? А я тебе рису по сходной цене? А? Соглашайся, не прогадаешь! Цзян Чэн обреченно прикрыл лицо. — Гуй с тобой. На совете кланов я выступлю за денежную компенсацию. — Скажи, что вдова не должна идти замуж, пока кости супруга не сгнили... то есть без достаточных подтверждений смерти бывшего мужа. — А ты это говорил главе Цзинь? — А ему насрать. Он по любому списал моего бедного третьего брата. — Хуайсан с щелчком сложил веер. — Ладно. — Цзян Чэн выдохнул сквозь зубы, как всегда делал в конце разговоров с Не Хуайсаном. — И не забудь про поставки риса. Будут перебои — отдашь свой. Достали инициативы родственничка. Выйдя за ворота Пристани Лотоса и растворившись в тумане, вдохнув влажный воздух с запахом прелых листьев и стоячей воды, Хуайсан перевел дух. Сейчас ему больше всего хотелось есть: в великих кланах не предложили даже печенек. Гуев праведный путь. Ну и ладно. Обедать он будет в Чунлине: Вэнь Цин пора поучаствовать в злодейских планах. В конце концов, ей не привыкать. Вэнь Нин занял кухню варкой вонючих лекарств, поэтому им с Вэнь Цин пришлось ютиться в гостиной. Прежде здесь не было ярких плетеных ковриков и медной курильницы в форме крылатой свиньи с бородавками и распахнутой радостной пастью. Раньше здесь были голые стены и темные сундуки. — Ты прав, если малым кланам предложить рис по низкой цене, они поддержат тебя. Не удивлюсь, если Ланьлин Цзинь их в немалой степени держит теми же поставками риса и тканей. — Вэнь Цин качала ногой, сидя на столе. — Кстати, кочевников тоже можно задобрить рисом. Рис — страшная сила. Тебе повезло, самоуверенный Цзинь Гуаншань слишком рано задействовал свой главный козырь. Теперь пусть кусает локти. Хуайсан уписывал пряную сычуаньскую свинину и внимал. После жизни на Луаньцзан подруга явно переоценивала важность еды, но почему не попробовать? — Кочевникам можно в залог мира подарить сотню мешков и посмотреть, чем отдарятся. Если не выйдет договориться, хотя бы выиграешь время. Денег у них не бывает, но вдруг тебе повезет? Ткани пока придержи, вдруг на совете кланов что-то пойдет не так? Скандал из-за завышенных цен на шелка отвлечет даже главу клана Яо. «Что делать политикам без умных женщин? — мысленно спросил себя Хуайсан. — Преодолевать проблемы немыслимыми усилиями и через раз», — ответил он сам себе. И несколько раз кивнул, дожевывая маньтоу. — Ты сможешь ненадолго разбудить дагэ? Мне надо подстраховаться насчет женитьбы. Вэнь Цин прикусила ноготь. — И накачать лошадиной дозой успокоительного. Да, наверное, сейчас это уже не повредит. Что ты задумал? — Узнаешь! — Хуайсан с трудом сдержал злодейский смех. *** Услышав о рисе, кочевники прислали парламентеров, и Хуайсан заметил улыбки, казавшиеся странными на иссеченных ветрами лицах. В качестве ответного дара через полдня ему притащили мешок какой-то травы, и Хуайсан из вежливости приторочил его к седлу. До конца недели он посетил десяток малых кланов и всюду обрел поддержку в обмен на дешевый рис и расплывчатые намеки, что Цзинь Гуаншань не остановится на захвате одного великого клана. Рассказать это Цзинь Гуанъяо — вот бы кто посмеялся. Окрыленный нечаянно легкой победой, Хуайсан заключил такие же соглашения с главами Оуян и Яо — чтобы сильнее позлить главу Цзинь. А потом они все-таки пили с Цзян Чэном: уплыли на лодке на дальний пруд, где зимой никто не бывал и из стылой воды торчали сухие коробочки лотосов, и даже не вылезли на насквозь сырой берег. Легкая качка успокаивала, сосуды с фруктовым сычуаньским вином лениво позвякивали на дне, и чем дальше, тем их звон становился тоньше. Поддержка поддержкой, но если и правда война, будет хреново. После низвержения солнца ни один клан не мог соперничать с Ланьлин Цзинь в числе бойцов. Даже всем вместе придется туго, тем более что Хуайсан не был готов к потерям. Столько они не пили даже после победы, а под конец полезли купаться. — Цзян-сюн, ты у нас в некотором роде эксперт… — хихикнул Хуайсан. — Как благородному заклинателю отказаться жениться? На девушке благородной, скромной и небесплодной? Так, чтобы не прикопались? — Ну... — Цзян Чэн честно задумался. — Если она — темная заклинательница? — Не прокатит. Об этом бы знали, — горестно вздохнул Хуайсан. Цзян Чэн пожевал стебель лотоса, скривился и сплюнул. — Ну… если замешана в преступлении? Пусть будет пособницей Сюэ Яна? — А чем докажем? Нас обсмеют. — Тогда... усомниться в происхождении. — Цзян Чэн продрог, перевалился через борт лодки, выхлебал последние полкувшина и разлегся на корме. — Пусть ее мама нагуляла на стороне... — Точно! — Хуайсан заполз следом, волоча за собой листья лотосов. — Пусть ее папой будет... хм-м-м… почему бы и нет? Цзинь Гуаншань! И тогда... ой... спаси меня дагэ... — И тогда ее сын будет плодом кровосмешения, — хмыкнул Цзян Чэн. — И не сможет наследовать великому клану. — И нам даже не придется это доказывать, репутация Цзинь Гуаншаня сделает это за нас! — Не жалко Цинь Су? — Да ладно! — пьяненько отмахнулся Хуайсан. — Это же только на крайний случай. Лишь бы не было войны! Найдем какую-нибудь служанку, заплатим, подпишет письмо... — Отравишь... — Отправлю в западные провинции! Что я, изверг, что ли? Я не Цзинь Гуаншань! И вообще я замерз и почти протрезвел. Пошли сочинять письмо! Сухой слог Цзян Чэна лучше подошел для откровений прислуги, чем цветистые пассажи Не Хуайсана, но он ни за что не сказал бы ему это в лицо. Даже в изрядном подпитии. А потом они сидели во внутреннем дворике в кустах вечнозеленых рододендронов и пели. Хуайсан пытался голосом изобразить «Очищение сердца», безбожно фальшивил, а Цзян Чэн орал что-то бойкое и не слишком пристойное, пытаясь попадать в такт. Где-то подвывали собаки. Мир был прекрасен. *** Еще никогда сады Башни Карпа не вызывали у Хуайсана такого раздражения. Золотые пионы. Золотые павлины. Золотые… нет, все же пятнистые карпы в прудах, как топляки или гули, поросшие яркой плесенью. Каждый из заклинателей неохваченных кланов стремился выразить соболезнования, а после непременно поздравить его с принятием титула и грядущей женитьбой. Хуайсан гордо отмалчивался: по слухам, теперь, очевидно, распущенным главой Цзинь, его разум не выдержал горя — что взять со слабого заклинателя? И если он сейчас бросится все отрицать, многие сочтут это подтверждением помешательства. Забавно, что несмотря на угрозу войны, ему не пришло в голову выдать Цзинь Гуанъяо. Сань-гэ было по-человечески жалко. Он вызывал уважение. С ним всегда было интересно. К тому же, Хуайсан был ему благодарен за Вэй Усяня. Наверное, так тоже может выглядеть дружба? Сидя на золотом троне, Цзинь Гуаншань разливался соловьем. Топорщил перья, как настоящий павлин — куда там Цзинь Цзысюаню. Зал совета был пронизан солнцем, светившим в огромные окна. Блики от заколок и украшений скакали по пустым столам. Сегодня никто не делал записей. — Наш клан неизменно стоит на страже спокойствия и праведности в борьбе против зла. Мы были на острие атаки, уничтожившей рассадник темной заразы на Луаньцзан! Мой младший сын, герой Низвержения Солнца, погиб, сжав зубы на горле преступника, темного заклинателя Сюэ Яна! А теперь давайте обсудим кандидатуры на пост верховного заклинателя. — Он защелкнул веер и тут же опять открыл, обводя взглядом зал. Цзинь Гуаншаня снова хотелось выпороть, но одна мысль о его вялых тощеньких ягодицах лишала идею очарования. Нет, Хуайсан сам не гнушался хитровыебнутой риторики, но зачем же так грубо и прямолинейно? Он размял пальцы, хотя не собирался ни драться, ни танцевать. А впрочем... потанцуем на твоем поле, то есть узорном полу, глава клана Цзинь? Азарт гнал его вперед. Его ославили сумасшедшим? Отлично. Значит, не осудят за правду. А теперь подпустить в голос побольше слез. — Глава Цзинь. Ваш героический сын погиб, пытаясь исправить ваши ошибки! Именно вы заменили казнь Сюэ Яна пожизненным заключением, а после позволили ему сбежать. Несмотря на болезнь, дагэ тратил последние силы, чтобы правосудие над этим преступником свершилось согласно закону, и именно тогда вы показали всему заклинательскому миру, что вам плевать на закон! — Заклинатели зашумели, но Хуайсан всхлипнул и повысил голос, отыгрывая подростка, который пошел в разнос. — А теперь вы хотите занять пост верховного заклинателя. И тогда кто спасет нас от беззакония? — Больше пафоса в голос. — Кто спасет нас от вас? Зачем вы прятали Сюэ Яна от моего брата? Хотели использовать в своих целях? Каких? — Он выдержал паузу. — Тот, кто после этого даст вам власть — настоящий безумец! Осмелюсь напомнить, что упомянутый вами рассадник темной заразы на Луаньцзан был уничтожен без суда. А там были не только бойцы, но и слабые заклинатели, простецы, старики и ребенок. Я их сам видел. Кстати, кто и когда судил Вэй Усяня? Я как-то пропустил это знаменательное событие. Наверное, бухал с главой Цзян. Это было рискованно. Это было ох как рискованно, вот так раскрыться. Впрочем, а был ли выбор? Цзинь Гуаншань сам выволок его на свет, и оставалось получить как можно больше от этого представления. Даже если он все испортит — в целом это ничего не изменит, ведь дагэ жив. Заклинатели зашумели, послышались крики поддержки. Приятно. А потом Лань Сичэнь заявил, что не видит смысла в посте верховного заклинателя. Цзян Чэн демонстративно похлопал себя по коленям, выражая поддержку, и заклинатели со всех концов зала одобрительно закричали. — Кстати, о моем сыне. — Цзинь Гуаншань поднялся, и шум в зале стих, словно на клетку с синицами набросили покрывало. — Недавно главой клана Не было нанесено публичное оскорбление моему сыну. Я, как его отец и глава клана, требую компенсации. Хуайсан выпрямился и вздернул подбородок. — В качестве компенсации клан Не поддержит проект создания смотровых башен. — Этого недостаточно, — улыбнулся Цзинь Гуаншань. Сволочь. — В качестве компенсации и из уважения к названному брату клан Не возглавит проект создания смотровых башен. — Хуайсан говорил тихо, сквозь зубы. — А клан Цзинь в качестве компенсации требует брака, — нежно пропел Цзинь Гуаншань. — Моя дорогая Цинь Су с наслаждением составит ваше счастье. И приведет в ваш дом наследника. В зале опять зашумели, многим нравилась идея свадьбы. Со всех концов закричали «совет да любовь». Хуайсан сжал зубы. Этого следовало ожидать. — Глава Цзинь. К сожалению, это невозможно. Мой брат подписал брачное соглашение, которое после его смерти свяжет меня. — Он вынул из рукава свиток. — Здесь сказано, что глава клана Не заключит брак с дочерью великого клана. Увы, отменить этот документ может только он. — Цинь Су — моя дочь! — рявкнул Цзинь Гуаншань. — То есть невестка. И значит, дочь Ланьлин Цзинь. Эти бумажки вам не помогут, я не изменю своих требований. А с башнями — это очаровательно и вполне в вашем духе, предлагать в качестве компенсации то, что пришлось бы делать и так. Хуайсан медленно выпустил воздух через ноздри. Нападение на главу великого глана в зале совета ему не простят, даже когда вернется дагэ. Придется задействовать план, сочиненный с Цзян Чэном. И тянуть время. А сперва попробовать поискать выход вдвоем с «невестой». Надо дать даме шанс. — Глава Цзинь, я хотел бы побеседовать с госпожой Цинь Су. Прежде чем принять решение. Лицо Цзинь Гуаншаня расплылось в надменной улыбке. — Это вам не поможет. Но не противоречит традициям, так почему бы не разрешить? Вдруг между вами вспыхнет любовь. Перерыва на чай вам хватит? Хуайсан поклонился, сжав зубы. Даже смог заставить себя сделать полный церемонный поклон. Его проводили в бывший павильон сань-гэ. Его недо-вдова в белом льняном одеянии перебирала свитки, но тут же встала и поклонилась. Провожатые попытались остаться за дверью, но Хуайсан чуть ли не силой заставил их войти и встать у порога. Приветствия и поклоны прошли мимо сознания под звук ветряных колокольчиков. Он очнулся от размышлений, только когда перед ним оказалась дымящаяся чашка чая. И решил вновь воспользоваться славой безумца, которому многое сойдет с рук. «Хороший политик извлекает пользу даже из поражений», — вспомнил он слова сань-гэ. — Госпожа, вы же не согласитесь на этот фарс? Цинь Су потупила взгляд. — Увы, не в силах этой несчастной ослушаться господина и главы рода. — А если мы вместе придумаем выход? — Эта недостойная не видит причин противиться господину и главе рода. — Она покраснела, но продолжила лепетать: — Это будет только естественно... вы были близки... с моим мужем. Вы спали на его рукаве... — И, как вы могли заметить, он его для меня ни разу не обрезал, — сухо возразил Хуайсан. — Нас с вами ждут нелегкие времена, госпожа. Он зашуршал в кармане письмом, которое разрушит ее жизнь и уменьшит амбиции Цзинь Гуаншаня, но не мог вытащить его на свет. Оказывается, заставить себя совершить гнусность, даже в целях самозащиты, даже ради клана, сложнее, чем прыгнуть с обрыва в шторм — пробовал, не понравилось. Он ощущал себя креветкой над котлом. И пусть сто раз себе обещал, что не оставит Цинь Су в беде, все равно на душе было гадко. Цинь Су смиренно поклонилась. Потом достала из кучи свитков один и протянула на раскрытых ладонях. — Господин муж мой оставил это для вас. Хуайсан удивленно развернул свиток — и чуть не подпрыгнул. Он держал в руках официальный отказ Цзинь Гуанъяо от компенсации, где было четко прописано, что конфликт с главой клана Не разрешен к обоюдному удовлетворению. Ни одного личного слова, но их и не требовалось, умные люди друг друга поймут. Хуайсан быстро смотал свиток и прикрылся веером, чтобы спрятать улыбку. Нет, это не везение и не вмешательство небожителей. Кое-кто все продумал и подстраховался. «Спасибо, уже почти друг. Невинные не пострадают. А с остальными придется справиться самому». — Госпожа Цзинь, — он отвесил очередной церемонный поклон, — к сожалению, наш брак состояться не сможет. Позвольте оставить вас: терпение совета кланов не превышает терпения самого нервного заклинателя. Она вскинула на него глаза, но ничего не ответила, и дверь отрезала его от ее недовольства. Как сказал Цзинь Гуанъяо? «Так для них будет лучше»? Он ему просто поверит. И пусть сань-гэ сам говорил, что в политике нет ничего глупее доверия, сейчас побыть дураком — его выбор. В конце концов, надо поддерживать маску. — Этот недостойный не сможет заключить брак с госпожой Цзинь Су, — изящно потупился Хуайсан. Маска снова была на месте. — Он еще слишком молод и не готов к подобной ответственности. Свиток Цзинь Гуанъяо произвел эффект площадной огненной техники Вэнь Жоханя. В зале орали все, Цзинь Гуаншань, красный как мак, упал в кресло, обмахиваясь веером. Его утешала супруга. — Притащил свитки от мертвецов, каков затейник, — хихикнул кто-то из-за столов малых кланов. — Как же так? Я как раз собрался как следует погулять на свадьбе! — чуть не плакал глава клана Яо. — В Башне Карпа лучшие вина! О чем я теперь буду рассказывать... внукам? — О том, как в сей знаменательный день в Поднебесной опять не ввели пост верховного заклинателя, — приобнял его за плечи глава Оуян. — И вы вместе с… внуками будете радоваться. — А зачем нам верховный заклинатель? — поднял непонимающий взгляд глава Яо. «И правда, зачем?» — задумался Хуайсан. Пользуясь тем, что о нем, похоже, забыли — какое счастье, что жизнь вернулась в привычную колею — он просто сбежал. Пусть заклинатели болтают о наболевшем, а вечером заключают союзы и напиваются на банкете. Пусть это тоже политика — на сегодня с него довольно. В Тяньцзи шел ледяной дождь, замерзая изящными иглами на камнях и ветках деревьев. Несколько раз Хуайсан чуть не свалился с обледенелого веера, потом чуть не врезался в скалы. Посидел, поболтал ногами на ветке сосны посередине между землей и небом, а когда солнце в прорехе туч почти коснулась дальних вершин, понял, что замерзает, и, лавируя между скалами, иногда стряхивая намерзший лед, понесся в Чунлин. Окончательно прийти в себя можно и по дороге, а там на натопленной кухне его ждали друзья. *** — Ну-у-у. Я думал, он тебе нравится… — Хуайсан прятался от Вэнь Цин за тяжелым столом, но судя по ее взгляду, стол его вряд ли спасет. Боевой веер он сдуру оставил в прихожей, поэтому начал всерьез примериваться к закрытому окну за спиной. Если выбить его ногой с разворота, возможно, удастся удрать. Да, он не думал, что главные испытания этого трудного дня ждут его в самом конце. — Давай еще раз. Ты просил меня разбудить Чифэн-цзуня, чтобы он подписал договор — на брак главы клана Не — со мной? — С благородной девой, дочерью великого клана... — пискнул Хуайсан. — И таких у нас... дай-ка вспомнить... — Таких, как ты, больше нет! — заявил Хуайсан, выглядывая из-за столешницы и уворачиваясь от иглы. — Остынь, сестрица Цин, дагэ всегда может его отменить! И ты, как уже несколько раз очень громко заметила, согласия не давала, так что это всего лишь бумажка. Хочешь, я ее разорву? — Я тебе разорву! — Она подскочила к нему и выхватила свиток. — Полежит у меня. Будет чем шантажировать твоего брата, если вздумает бунтовать. — У тебя забунтуешь... — Хуайсан потер задницу, откуда еще под столом вытащил пару игл. — Кстати, братец. — Кажется, она оценила идею обзавестись кучей названных родственников. Хуайсан мысленно застонал. Все беды от умных женщин. После возвращения Вэй Усяня она почти ожила, только часто бегала в его комнату, возвращаясь в глубокой задумчивости. — А как ты планируешь финансировать постройку башен? Ты был так счастлив, что удалось отвертеться от свадьбы, что не заметил, как на тебя все же повесили огромный проект? — Ну... — Цзинь Гуаншань тебя все-таки переиграл. Впрочем, иного и не ожидалось. В том болоте, где ты нахватался идей, он еще до войны сожрал всех предприимчивых гадов. — Я хотел сказать, что как раз закончил править текст соглашений с кланами на поставку риса. И мелко в конце приписал, что треть выигрыша в цене по сравнению с закупками в Ланьлин Цзинь может быть отчуждаема на общественные проекты. В кухне повисло молчание. Вэнь Цин приоткрыла рот. Вэнь Нин уронил мешалку, и выплеснувшееся зелье зашипело на плите. Четвертый дядюшка, заскочивший на шум, сполз по двери в приступе беззвучного хохота. — То есть ты, жук, — он с трудом перевел дух, — отбил лучших клиентов у Ланьлин Цзинь, и за счет денег, которые они тебе не заплатят, построишь башни? — Ага. — Хуайсан вылез из-под стола и беспечно облизывал пальцы — бабушка Вэнь опять испекла печенье. — Они их заплатят, но позже, в виде налога. И я даже не буду сам этим заниматься. У меня вон валяется замечательный управляющий. — Он показал мокрым пальцем на дверь в спальню с ранеными. — А что будет с Ланьлин Цзинь? — А что будет с Ланьлин Цзинь? — На лице Хуайсана расплывалась искренняя улыбка. — А с Ланьлин Цзинь будет траха... — Он оглянулся на Вэнь Цин и смущенно поправился: — О нем позаботится Цзинь Гуаншань. И если нам повезет, у него нескоро появится время на сторонние развлечения. Конец Послесловие 1 — А это что? — Вэнь Цин сморщила нос. В сарае, ранее пустовавшем, жевала сено маленькая кобыла. К ее седлу был приторочен расшитый лентами, кожей и бисером приличных размеров мешок. Лошадь пыталась тянуть к нему морду и явно досадовала, что не может достать. — Ответный подарок кочевников. Помнишь, ты говорила — брать, что дадут? Дали вот это. — Хуайсан пренебрежительно показал на мешок. А Вэнь Цин подошла ближе и потянула носом, пытаясь отделить запах мешка от ароматов конюшни. Чихнула, потерла нос, сдернула с седла мешок и побежала в дом. Ничего не понимающий Хуайсан поплелся за ней. — А-Нин! — Дверь захлопнулась, когда Вэнь Цин была уже рядом с плитой. — Да брось ты это! Прервись на минуту! Смотри! Она вытряхнула мешок на стол, по счастливой случайности пустой и чистый: никто не пил чай, не копался в бумагах и не играл в маджонг. На столе оказался ворох аккуратно связанных пучков трав и кореньев. — Смотри… Да это же… — И женьшень! — Ага! А вот еще... — У Вэнь Цин дрожали руки, и то ли от радости, то ли от едких запахов потекли слезы. — Мы сможем поднять его на ноги. Ты понимаешь? А-Нин! Ты видишь? Теперь… у нас будет шанс его вылечить! Послесловие 2 — Дагэ, у меня был для тебя такой чудесный подарок... То есть не совсем у меня… скорее у нас… и я его тебе даже почти принес... То есть почти поймал… Но он сбежал! Представляешь, какая наглость? — Хуайсан всхлипывал в плечо брата, а тот ласково гладил его по спине. — Что за подарок? Хуайсан представил, как только что отшумевшие сплетни о героической гибели Цзинь Гуанъяо, сложившего голову в схватке с убийцей и злобным чудовищем Сюэ Яном, сменятся новой охотой на ведьм, и тихо хихикнул. — Если поймаю — увидишь. А пока... пусть это будет сюрприз? Конец третьей части