О союзах и пауках

Дни шли, Цинхэ завалило снегом, а Хуайсан работал в библиотеке или метался по Поднебесной, успевая проворачивать множество дел под прикрытием частых поездок в Ланьлин к Цзинь Гуанъяо. Тот, в свою очередь, регулярно бывал в Цинхэ, играл «Очищение», но Хуайсану никак не удавалось его услышать. Хотя было любопытно, так ли он хорош, как намекал Лань Сичэнь, обида на которого все еще грызла душу. Сегодня на завтраке он снова встретился с эр-гэ, а потом, бредя к выходу следом за братьями, услышал обрывок их разговора. — Тебе не становится лучше. Мы делаем все возможное, но я бы на твоем месте... Пряча ярость в сухих глазах и превратив рвущееся рычание во что-то вроде всхлипа, Хуайсан выскочил из комнаты, уронив многострадальную ширму и хлопнув дверью. От неожиданности братья шарахнулись в стороны. Гуй тебе в средний даньтянь, Лань Сичэнь. Дагэ выживет и... я начну отравлять тебе жизнь. Говорить такое дагэ в лицо — жестоко даже для клана с дисциплинарным кнутом и тремя тысячами бессмысленных правил. Хуайсан летел по каменным коридорам, на душе было гадко и пусто. Можно было выпить чаю с Вэнь Цин. Или полетать наперегонки с ветром в Тяньцзи. Но в поселении Вэней уже год как поселилась тоска, им лишней не надо, а для полетов среди гигантских каменных пиков он был слишком зол. Ах да. Библиотека. Исследования одержимостей. Его ждали Ланьлин и Цзинь Гуанъяо. И снова обед под вопли и требования госпожи Цзинь. — Мне надоело терпеть за столом сына шлюхи. Пусть ест с учениками. Если они согласятся. — Не всё сразу, моя госпожа. Цзинь Гуанъяо — послушный и трудолюбивый сын, и с этого дня станет работать еще усерднее на благо клана. Цзинь Гуаншань взглянул из-под веера на бледного бесстрастного Цзинь Гуанъяо и ласково промурлыкал: — Мы с нетерпением ожидаем достойного завершения твоих проектов. — Привкус неодобрения, как горечи в благовониях, был едва заметен. Цзинь Гуанъяо вежливо поклонился. А Хуайсан стал украдкой из-под веера всматриваться в лица. Интересно, что имел в виду глава Цзинь? Он перехватил его быстрый взгляд в свою сторону. Это как-то связано с Цинхэ Не? Цзинь Гуанъяо положил палочки. Отец одарил его безмятежной улыбкой. — Сын мой... ты чересчур засиделся в семейном гнезде. Тебе стоит ускорить поиски моего артефакта, который ты так безответственно потерял. — Теперь в его голосе появились нотки угрозы. — И если ты на время исчезнешь, моя госпожа будет довольна. Так и не притронувшись к кушаньям, Цзинь Гуанъяо встал, почтительно поклонился и вышел. Хуайсану тоже кусок не лез в горло, поэтому он почти сбежал, как только позволили приличия, и поспешил к... другу? Как ни странно, это звучало комфортно. В последнее время их посиделки начали доставлять истинное удовольствие им обоим. Ему никогда не было так интересно и... странно спокойно ни с кем из братьев. Только с Вэй Усянем. Мысль о нем всколыхнула привычную горечь. Хуайсан не мог винить дагэ в постоянных нападках на сань-гэ, но Цзинь Гуаншаня давно хотелось прилюдно выпороть, теперь еще и за то, как он обращается с сыном. Хм-м-м... нет, выпороть не получится, но адекватную месть стоит обдумать. — Сань-гэ, твое терпение приводит меня в почтительный трепет. Я бы давно подсыпал ему в благовония яду. Цзинь Гуанъяо смутился. — Я не уверен, но есть подозрения, что ему уже очень давно подсыпают афродизиак. — О! Как изящно. Наверняка госпожа Цзинь! — азартно предположил Хуайсан. — Чтобы потом обвинять в неверности и вить из него веревки! — Очень коварно, — усмехнулся Цзинь Гуанъяо. Они напивались с раннего вечера и теперь соображали с трудом. — Кстати о коварстве, какой амулет ты потерял? — Неважно. — Цзинь Гуанъяо вдруг стал очень серьезен. — Главное, не представляю, куда он мог деться... мы его так хорошо обыскали... снаружи и изнутри... Хуайсан содрогнулся. Его — дом? Или все-таки человека? И передумал задавать вопросы. — А может, гуй с ним? С твоим папашей? Чем дальше, тем меньше я понимаю, что тебя здесь держит. Даже бродячие заклинатели не позволяют так с собой обращаться. Сань-гэ, ты же умный, талантливый, трудолюбивый, амбициозный... да любой клан за тебя что хошь отдаст... даже дагэ, когда проспится. — Он пожевал губу. — Или нет, дагэ вряд ли. Прямой, как меч цзянь. — Опять вспомнился пристальный взгляд Цзинь Гуаншаня. — Кстати, а что твоему отцу от нас надо? За обедом он все время поглядывал в мою сторону. Цзинь Гуанъяо подавился вином. Откашлялся и посмотрел на сияющий золотом пион на обоях. Странная реакция. Хуайсан подождал, но ничего не услышал. — Значит, политика. Короткий вздох. Ну конечно, кто сейчас сильнее всего мешает амбициям Цзинь Гуаншаня? И кто медленно и некрасиво сдохнет от искажения ци, если не произойдет чуда? Гораздо раньше, чем можно было предполагать. — Сань-гэ, я понимаю, что у меня в этом деле запросто может быть личный интерес, но может, все-таки пошлешь папу на хуй? Я понимаю, что разругаться вдрызг, плюнуть в рожу старухе Цзинь, оборвать все пионы, сожрать карпов и хлопнуть дверью — не в твоем стиле, но как насчет тихо исчезнуть? Он сам послал тебя нах... то есть за той фигней. Или ты его любишь? Цзинь Гуанъяо чуть заметно скривился, Не Хуайсан сложил веер, а потом они как ни в чем не бывало продолжили пить и беседовать о силовых и экономических методах достижения политических целей на примере недоброй памяти клана Вэнь, а ближе к ночи переключились на альтернативные способы, особенно задержавшись на деятельности главы клана Яо. Когда к ним, против обыкновения, вечером, заглянула Цинь Су, они затащили ее с собой выпить, а потом полночи сидели и пьяно хихикали, обнявшись втроем, и нараспев, перебивая друг друга, читали стихи древних поэтов. Утром, едва проспавшись, Хуайсан выпросил допуск в местную библиотеку и несколько дней без еды и почти без сна вчитывался в трактаты об одержимости. Его словно что-то гнало вперед, зудело внутри, вопило, что времени почти не осталось. Закончив с цзиньским хранилищем, он перебрался в Облачные Глубины, и Лань Сичэнь был настолько любезен, что разрешил ему задержаться в гостевых покоях и даже дал доступ в закрытую секцию. Облачные Глубины навевали воспоминания, и когда глаза или мозг требовали передышки, Хуайсан бродил по усыпанным песком дорожкам мимо голых кустов сирени, вспоминая, как они когда-то цвели. В те незабвенные времена у них не было страхов сильнее, чем попасться на пьянке, и сожалений горше, чем «бухла не хватило». Он даже почувствовал отголосок того горьковатого запаха окутанных сизой дымкой кустов. И чуть не упал, запутавшись в полах ханьфу, когда в кучке младших учеников узнал А-Юаня. Отвернувшись, чтобы не попасться ему на глаза, Хуайсан тихо отступил за угол. И в тот же день напросился на чай к Лань Сичэню. — Эр-гэ, а как вы тренируете самых младших? Глава клана Лань выглядел вымотанным. Было мучительно очевидно, что его тяготят разговоры о дагэ: он так обрадовался смене темы, что весь вечер рассказывал о находке ребенка в дупле, впрочем, не упоминая о Луаньцзан. Зато несколько раз повторил, что Ванцзи к нему очень привязан. Кстати, самого Ханьгуан-цзуня Хуайсан за неделю ни разу не видел. Он мысленно надавал себе по щекам за то, что не догадался тогда обыскать гору сам, но ему в голову не пришло, что кто-то мог выжить в устроенной кланами мясорубке. Вэнь Цин будет счастлива об этом услышать. Все они будут. А еще Вэнь Цин будет в ярости, и гуй знает, как это отразится на всех остальных. Хуайсан не представлял, как разрулить эту дикую ситуацию, особенно если Лань Сичэнь прав и А-Юань не помнит о прошлой жизни, но об этом он подумает позже. Посоветуется с Цзинь Гуанъяо, конечно, не называя имен. Впрочем, этот хитрый лис наверняка догадается, поэтому лучше уж никаких откровений. Сейчас он мог думать только о дагэ. Исследование одержимостей слегка обнадежило. Хуайсан не обманывался: все его наработанные с таким трудом во время бессонных ночей над пыльными свитками лечебные техники были из разряда «на крайний случай», но что-то подсказывало, что тот самый случай не за горами. И если случится беда, хрен он будет стоять и смотреть, как брат умирает. Он лучше станцует на трупах его врагов. По дороге домой Хуайсан завернул глотнуть ветра в Тяньцзи. Хотел полетать напоследок, сбросить дикое напряжение на головокружительных виражах на грани падения в пропасть, потому что в ближайшее время он не планировал покидать цитадель. Он прилепится к брату, как тень, как пиявка, и не будет спускать с него глаз. Лань Сичэнь говорил, что дагэ опять стало хуже, и припадки случаются чуть ли не каждый день. Плохо. Но все-таки у него оставалась надежда, и это давало возможность дышать. *** И снова он танцевал под «Очищение сердца», лившееся из комнат дагэ. Энергия пела в меридианах, воздух вился вокруг вееров, ластился, как пушистый щенок на толстых мягких лапах. И вдруг щенок выпустил зубы и куснул его за запястье. Что это? Музыка словно сбилась, гуцинь выдал несколько резких вибрирующих нот, чуть фальшивя и выбиваясь из ритма. Чужая, вплетенная в музыку ци рванулась в каналы, сминая, толкая собственную энергию Хуайсана вспять. Он замер посреди пируэта и неловко свалился на задницу, пытаясь выправить и усмирить потоки, но музыка выкручивала меридианы, не давая сосредоточиться, перехватывая контроль. Нет, тут нужна глубокая медитация. Он сел в идеальную позу. Отрешился от звуков. Остановить ток ци. Освободиться от чужого влияния. Вернуть все как было. Неясно, сколько на это ушло времени, но когда он пришел в себя, музыка уже не играла. И он очень устал. Но рассиживаться не приходилось, стоило только представить, что этот удар сделал с дагэ. И сколько раз братец Цзинь Гуанъяо — а кто же еще? Плясал на ушах… и системе циркуляции ци его брата? И главное, для чего? Перед глазами встало улыбающееся лицо Цзинь Гуаншаня. Ясно. Пока он думал, ноги несли его к комнатам брата и дальше, во двор, откуда все громче слышались крики боли и ужаса. Только успеть. Только… Продышаться можно будет потом. Он вылетел на галерею, промчался мимо окровавленного тела — потом, все потом, со второго этажа слетел во двор и в два прыжка подскочил к брату. Рука нырнула в рукав, доставая заветную флягу. Дагэ остановился. В мутных глазах с кровавыми прожилками мелькнула тень узнавания. Из-под ног отползали раненые ученики и старшие заклинатели, кто-то из других кланов. Кажется, они пытались его удержать. Кажется, им всем нечеловечески повезло и пока никто не умер. Под ноги покатилась крышка. Воздух наполнился тонким раздражающим звоном на грани слышимости — и потемнел от тучи осатаневших от долгого заключения лютых комаров. Они облепили дагэ, заклинателей, даже стоявшего в углу у крыльца Цзинь Гуанъяо, и только Не Хуайсан оставался свободен, словно был неживым. Сделанный больше года назад амулет Вэй Усяня все еще работал. — Что это? — раздался голос кого-то из младших, когда сабля со звонким лязгом в непонятно когда упавшей на мир тишине вывалилась из ослабевшей руки Не Минцзюэ. — Все хорошо, — машинально сказал Хуайсан. — Все теперь будет хорошо. Наверное. Я так думаю. Сила всех пострадавших вернется через пару недель. Дагэ, пойдем... Он осекся, когда глава клана шумно рухнул на плиты двора, отполированные поколениями заклинателей. — Он умер? — прошептал кто-то из явно лишних сейчас гостей. — Не дождетесь! — нервно хихикнул Не Хуайсан и велел нести брата в спальню. — Лекаря к нему. И больше никого не пускать. Он видел, как на шее дагэ бьется пульс. Жив. Хорошо. Значит, наверное, не умрет. Все получилось не так, как он рассчитывал, да и какие расчеты, когда кто-то из близких втыкает нож в спину? Кажется, дагэ никого не убил, и уже только за это следует благодарить небожителей. Впрочем, это еще предстоит уточнить. Хуайсан судорожно вздохнул. Наконец можно просто дышать. И смотреть в бледное небо, неотличимое от покрытой снегом земли. Потом вспомнил, что привычная маска трещит по швам ярких перьев и мягких завязок и артистично упал на колени, забившись в истерике. Он рыдал, что не переживет смерти брата. Не хочет оставаться один. Что вокруг столько крови, и что теперь делать? Пара ветеранов тут же выдвинулась вперед и начала распоряжаться уборкой. Потом, размазывая по щекам слезы и причитая, как он перепугался и как теперь счастлив, что дагэ выжил, Хуайсан бросился на шею Цзинь Гуанъяо, сжимая его в железных объятиях, всхлипывая и увлекая во внутренние покои, где можно спокойно поговорить. На ходу просчитывая варианты, он затащил его в ритуальный зал, где их точно не побеспокоят. Лязгнула дверь. Хуайсан активировал родовую защиту. Отошел в угол с кучей подушек, сел, привалившись спиной к стене, и похлопал рядом с собой. Цзинь Гуанъяо молчал. Хуайсан вглядывался в его лицо. И думал. Кажется, за последнее время они стали друзьями. Почти наверняка стали. Тогда почему? — Ты так любишь папу? — вырвалось у него. Цзинь Гуанъяо приподнял бровь. Молчание было почти спокойным. Расслабленным. Хуайсан прокручивал в голове варианты дальнейшего разговора и отметал их один за другим. Банальности утомляли, а прочее было неуважением к уму собеседника. Ему все было понятно, а выдавать информацию не хотелось. — Ты же понимаешь, что придется здесь задержаться? — наконец спросил он, легко поднимаясь на ноги. — Пошли, выберем тебе лучшую камеру. Правда, там будет стража, поползут слухи. Хочешь остаться здесь? Все, что тебе может понадобиться — вон за той дверью. И не дожидаясь кивка, начал вытаскивать из рукавов одеяла, запасы еды и воды. — Что это было? — отвернувшись, спросил Цзинь Гуанъяо. Хуайсан невесело ухмыльнулся. Он только начал осознавать, насколько устал. Сегодня, в последние дни, за этот год. — Лютые комары. Одно из последних изобретений моего погибшего лучшего друга. Их яд останавливает циркуляцию ци на пару недель и лишает заклинателя духовных сил, превращая в обычного человека. Он оставил не-совсем-другу простой талисман вызова, который активировался, если его порвать, и пошел к двери. Не оборачиваясь, поднял ладонь в прощальном салюте. И тяжелые створки с медными бычьими мордами, в носах которых гулко позвякивали массивные кольца, захлопнулись у него за спиной. *** В спальне дагэ хлопотал лекарь: перебирал дрожащими пальцами разноцветные склянки. Хуайсан отпихнул плечом стражника перед запертой дверью, подождал пять секунд, чтобы на него обратили внимание, и шагнул к кровати. Дагэ спал. Беспокойно, то и дело постанывая. По его телу со вздутыми жилами прокатывались короткие судороги. Бася лежала рядом, вокруг нее клубилась почти ощутимая тьма. Казалось, она пытается запустить щупальца в его тело и злится, что не выходит. «Так тебе, Басенька», — злорадно подумал Хуайсан. И повернулся к лекарю: — Я его забираю. — Он поднял руку, чтобы предупредить ненужные вопросы. — Об этом никто не должен знать, поэтому вы останетесь здесь. Делайте что хотите, можете покидать эту комнату, но ненадолго, чтобы никто ничего не заподозрил. — Я не могу разрешить... — Вы ему помогли? — резко перебил Хуайсан. Ему стало вдруг все равно, что о нем подумает этот лекарь. — Вы меня услышали. И если из-за вашей неосторожности пойдут неудобные слухи — я об этом узнаю. Охраны на входе в крыло главы клана прибавилось. Подтянулись старшие ученики, не пострадавшие от комаров, и перекрыли все проходы в сердце цитадели. Привычно прикрывшись веером, Хуайсан осведомился о состоянии пострадавших, дрожащим голосом отдал охране распоряжения, а потом вернулся в спальню. Попытался перетянуть огромное тело дагэ к себе на колени, не справился и просто обнял его за плечи, подцепил Бася за ремень и активировал талисман перемещения. *** На кухне Вэнь Цин было тепло. В печи трещали дрова, на плите сиял медным боком чайник, на окнах таял морозный узор. Вэнь Нин перебирал рис, хозяйка что-то толкла в маленькой ступке, пахло хлебом и травами. Свалившийся на пол у двери под тяжестью брата Не Хуайсан вызвал два изумленных взгляда. А потом Вэнь Цин решительно приступила к делу. Вэнь Нин перенес дагэ на очищенный стол, в ход пошли иглы. Она долго водила руками вдоль его обнаженного торса, только раз бросив в сторону: — Какое роскошное тело. — Но-но, он еще жив! — не выдержал Хуайсан. — И надеюсь, таким и останется. — И кому-то достанется, — прошелестел из угла Вэнь Нин, получив в ответ два раздраженных взгляда. — Как он? — в конце концов спросил Хуайсан. Вэнь Цин что-то промычала, перенесла пару игл, добавила к длинным десяток коротких. Поцокала языком. — Жить будет. Если мы поторопимся и утопим Бася в болоте до того, как он очнется. — Она потерла лоб тыльной стороной ладони. — Меридианы в ужасном состоянии, такое впечатление, что их жевали. — Их и жевали. — Хуайсан как можно подробнее, вытаскивая из памяти мельчайшие детали ощущений, рассказал о музыкальной диверсии Цзинь Гуанъяо. — Хм-м-м... — Вэнь Цин надолго задумалась, потом еще раз провела рукой над средним даньтянем. — Нам повезло дважды. Если бы ты не успел, он бы умер сегодня. Чайник забулькал, вода зашипела, выплескиваясь на плиту, Вэнь Нин заварил какие-то травы. Вэнь Цин проследила за ним, сняла с полки мешочек и бросила перед ним: — Это тоже — чтобы обтереть Чифэн-цзуня. — Потом вернулась к столу. — А еще — диверсия твоего недо-друга расшатала его связь с Бася, растрепала меридианы, так что темной энергии почти не осталось за что зацепиться. И когда ты заблокировал его ци, одержимость почти слетела. Теперь от нее можно избавиться, просто убрав Бася подальше. — В Дунъин, чтобы наверняка, — предложил Вэнь Нин. — Можно и так. Даже если мы сейчас вылечим Чифэн-Цзуня, встреча с Бася, скорее всего, вызовет новую одержимость. — Но это значит, что дагэ придется взять новую саблю? Он станет слабее? Вэнь Цин устало присела к столу и разлила травяной отвар по глиняным чашкам. Ее не смущало, что рядом со свежим хлебом и овощами лежит огромный полуголый мужик, герой войны, виновный в падении ее клана. — Две-три недели я продержу его без сознания, за это время сделаю все возможное, чтобы восстановить систему циркуляции ци. Хорошо, что сейчас она пуста, так будет быстрее и проще. Потом он вернется домой — он там нужен, к тому же, не следует главе Не знать наши тайны. Там за ним будут следить ваши лекари. Насколько я его знаю, он будет весьма раздражен. И рваться немедленно приступить к тренировкам. Чего я категорически не рекомендую. — Сестра, если понадобится, я наловлю еще комаров, — мягко вставил Вэнь Нин. — Вряд ли есть другой способ удержать Чифэн-цзуня от тренировок. — Да, это может помочь. — Она энергично кивнула. — И да, поначалу он будет слабее, но за полгода вернется в форму. Смена оружия тоже его ослабит, но вряд ли в мирное время это будет заметно. Для протокола: я рекомендую меч. — Она усмехнулась в чашку и вдохнула аромат зверобоя. — Вэй Усянь... — Мог бы очистить дух Бася. И нам не пришлось бы сейчас тащить любимую саблю дагэ в болото. — Хуайсан хотел закричать, но вместо этого говорил очень спокойно. — Мы это уже обсуждали. И в чем-то это похоже на справедливость: дагэ пожнет плоды своих усилий. И заблуждений. Вэнь Нин встал: — Пойдем поищем место поглубже? — Вам болото не жалко? Там же встанет все, что… уже не шевелится. — Вэнь Цин раздраженно вздохнула, услышав два тихих смешка. — А куда ее? — В кровавый пруд на Луаньцзан? — Или в постель к Цзинь Гуаншаню! — Его не жалко, — фыркнул Вэнь Нин. Вэнь Цин разочарованно отвернулась, махнув им рукой на дверь: — Детишки. — И начала доставать из ящичков новые травы для снадобий, которые предстояло приготовить для Не Минцзюэ. — Запомните место, — донеслось им вслед. *** Талисман связи сработал через пять дней. Цзинь Гуанъяо казался расслабленным и очень юным. Без шапки, растрепанный, он развалился у стены на куче подушек, вытянув одну ногу и обняв колено другой, но по тому, как он вцепился в колено, было заметно, что ему не по себе. Хуайсан сел рядом, но не слишком близко, чтобы невзначай не коснуться. Ему вдруг пришло в голову, что они почти ровесники. А может, просто ровесники — что значит разница в пару лет? Цзинь Гуанъяо всегда казался старше. Естественно: со всем, что ему довелось пережить, со всем тем немыслимым багажом испытаний, потерь и побед, присыпанных сверху пестрым ворохом чужих мнений, который он тащил на себе, не решаясь бросить. Приятно поговорить с умным человеком. Особенно когда оба знают, что хочет сказать другой, но не считают нужным сотрясать воздух, чтобы не разрушить что-то хрупкое между ними, кажется, нужное им обоим. «Я виноват. Я знаю, что ты знаешь. И что не сможешь простить». «Знаю. И не смогу». «Что мне сделать, чтобы отсюда выйти?» «Что? Право, не знаю… Я тебя слушаю». По ноге Цзинь Гуанъяо взбирался паук. Хуайсан давно за ним следил и еще в самом начале заметил, как тот спустился на паутине с высокого потолка с толстыми темными балками, а теперь проделал путь с босой ступни до колена. Они оба за ним следили. Вот он спрыгнул, вытягивая из себя длинную толстую нить, зацепил ее за подушку и опять пополз вверх, чтобы продолжить плести сеть. — Я согласен исчезнуть. Ты прав, мне бы очень хотелось послать папу на хуй и плюнуть мачехе в рожу, но это просто глупо, — спокойно, словно пожелал доброго утра, наконец сказал Цзинь Гуанъяо. — Почему? Он равнодушно пожал плечами. — Надоело?.. — Хуайсан почему-то сразу ему поверил. — У вас очень тихий ритуальный зал. Чем дольше я тут сидел, тем меньше хотелось обратно. — Жена, сын? И снова пожатие плеч. — Им так будет лучше. Странно. Но не настолько, чтобы задавать вопросы. — Когда ты начал прятать чувства? — все так же ровно спросил Хуайсан, словно они беседовали о погоде за утренним чаем. — Года в четыре. Цзинь Гуанъяо не стал задавать встречный вопрос, знал, что у него не было на это права. Возможно, не будет уже никогда. И все равно с ним сиделось уютно. Так легко Хуайсану было только с Вэй Усянем. Интересно, если бы все сложилось иначе, эти двое могли подружиться? — Я не хотел. То есть... — Жуткая выходка дагэ лишила тебя воли. Мозгов. Нет, мозги как раз остались. И аргументов к сопротивлению. Я понял, — так же ровно сказал Хуайсан. — Отец… глава Цзинь ищет Печать Тьмы. — Голос Цзинь Гуанъяо чуть дрогнул. — Это тот амулет, о котором он говорил. — Его амулет. Смешно. — Смешнее, что он в это верит. Никто не улыбнулся. Незачем. В тишине ритуального зала был ясно слышен чуть прерывистый звук дыхания Цзинь Гуанъяо. Хуайсан откинул назад голову: холод стены помогал собраться с мыслями. Почти-смерть дагэ заставила его сбросить маску, а под ней оказался достаточно скучный тип. А потом Цзинь Гуанъяо продолжил, с трудом выталкивая слова: — Я хочу сделать тебе подарок. И дагэ тоже. Но один не справлюсь. — Паук деловито пошел по кругу, наматывая спираль на каркас новой сети. — Вэй Усянь жив. — Хуайсан сделал попытку вскочить, но Цзинь Гуанъяо остановил его рукой на колене. — Был, когда я в последний раз проверял. Его принесли к нам уже без сознания — наверное, папочка развлекался. А может, и нет, мне подробностей не сообщали. Он пару раз приходил в себя, но совсем ненадолго... Казалось, он от нас прячется в своем темном облаке. Сюэ Ян злился, сначала вымещал злость на его дохлой тушке, потом увлекся исследованиями. Ты знал, что у Вэй Усяня нет золотого ядра? Хуайсан попытался вдохнуть. И еще раз. Сказать что-то вроде «И ты молчал?» Впасть в истерику? Кататься по полу, вцепиться в глотку? И ведь получится придушить, сань-гэ сейчас не сильнее котенка. А смысл? Он и так все расскажет, если уж начал. — Что будем делать? Ты ведь уже все продумал? Ну конечно, продумал. Наверняка не один раз и в мельчайших подробностях. — Меня еще не хватились, поэтому я как обычно приду к Сюэ Яну. Приведу тебя, как новую жертву для экспериментов. Их к нему часто водят. Ты выпустишь своих комаров, а потом кто-то из нас треснет его по башке. Он не очень хороший боец, но ловкий и подлый, поэтому лучше до драки не доводить. «Офигенно продуманно…» — План казался не слишком надежным. — Поддержка? Охрана? — Я думал устроить там взрыв и пожар, чтобы прикрыть наше бегство. Притащим три трупа... Представляю, как папа расстроится. — Его лицо, как вспышка молнии, на миг исказила злая ухмылка. — Наши нас не поддержат, ваши будут болтать, а убить их ты не захочешь. — Не захочу. Казалось, нет ничего глупее — после всего опять довериться Цзинь Гуанъяо, но невыносимо хотелось поверить. Одна мысль о возможности вернуть Вэй Усяня вдруг вытеснила все остальные. А если не верить, что с ним прикажете делать? Прибить по-тихому? Осмысленный вариант, но опять-таки не хотелось. С другой стороны, оставлять за спиной врага? — Хуайсан мысленно закатил глаза. — А врага ли? Если он не врет— а лучше бы не врал, ведь обоим понятно, что после спасения Вэй Усяня все счета будут закрыты — у них получится идеальный баланс выплаченных долгов, равноценный обмен. Ладно, об этом можно подумать потом. — Я сообщу, куда иду и с кем. Запасусь комарами. В крайнем случае нас подстрахуют. *** Убежище Сюэ Яна прилепилось к скале над Желтой рекой. Несмотря на высоту, до гостей долетали брызги бурлящей на порогах воды. Хуайсан вряд ли смог бы здесь жить из-за постоянного рева. Попасть сюда можно было только по воздуху, а заметить сверху — только если знать, что искать, домик был хорошо замаскирован. — Как думаешь, сань-гэ, почему он позволял всему клану вытирать об тебя ноги? Ты ведь знал его тайны? — В таком шуме, чтобы тебя услышали, приходилось кричать. — У папы высокое самомнение. — Цзинь Гуанъяо пожал плечами. — К тому же, он почти не ошибся. Если бы не твои комары... — Вэй Усяневы комары. — Хуайсан поправил капюшон неприметного плаща, проверил, легко ли вынимаются руки из спутывающих их веревок, проверил три фляги с лютыми комарами: для верности две были у него — в рукаве и за пазухой — и одна под ушамао Цзинь Гуанъяо. — Пошли, а то я опять испугаюсь. Когда за ними захлопнулась дверь, грохот реки снаружи словно отрезало. На стенах из грубого камня вспыхнули талисманы, и Хуайсан огляделся. Все было очень просто: узкий топчан, стол, заваленный рисунками, записями и схемами талисманов. В углу — большой запотевший кувшин и кучка коробок из-под еды, над которыми вились мухи. Полка со свитками. И никого. Цзинь Гуанъяо прощупал стену возле кровати, мазнул кровью по выступу с гравировкой и указал на открывшийся в стене ход. Хуайсан удержал его за плечо и жестом предложил разуться. Узкие вырубленные в скале ступени вели вниз, и приходилось следить, чтобы не стукнуться головой о нависающий потолок. Внизу двери не было, свет пробивался из небольшой арки. Хуайсан, сжав плечо спутника, осторожно заглянул в комнату. Ему был виден угол высокого стола, прикрытого одеялом. Вэй Усянь? Мысль прокатилась огнем по меридианам, отдавшись дрожью в руках. Сюэ Ян в кое-как запахнутом легком ханьфу, с волосами, связанными в небрежный узел, сидел на полу, поджав под себя ноги, и что-то напевал, кажется, колыбельную. Потом начал взволнованно излагать что-то о пробуждении призраков. Останавливался, перебивал сам себя, грязно ругался на собственную тупость. И называл лежащее на столе тело учителем. Неужели и правда жив? Хотя... этот маньяк мог так болтать и с трупом. Почему-то его стало жалко. Впрочем, надо еще посмотреть, до чего он довел Вэй Усяня. И хватит уже всех жалеть. Хуайсан потянулся в рукав и вытащил флягу. Крышка издала еле слышный звук, и Сюэ Ян вскинул голову. — А, это ты. Нахуй приперся? — Грубо. — Зато честно, — заржал Сюэ Ян. — Передай папочке, что у нас все по-старому, и пиздуй за Печатью. Комары начали заполнять комнату, но Сюэ Ян их не замечал. — Как он? — Кивок Цзинь Гуанъяо на стол. — Охуенно живучий. Не сдох после трех операций. Блядь... — Он хлопнул себя по щеке. — Откуда здесь комары? — На секунду прикрыл глаза и взглянул на Цзинь Гуанъяо с подозрением, быстро переходящим в ярость. — Что ты сделал? — Сюэ Ян толкнул стол, отгораживаясь им от гостей, и попытался активировать талисман перемещения. Тщетно. — Мы его забираем. — Хуясе заявочки. Цзинь Гуанъяо закатил глаза и не заметил, как в него полетел нож. Хуайсан почти успел его оттолкнуть, но нож все же полоснул по шее, и из горла брызнула кровь. Счет пошел на секунды, поэтому, пока Цзинь Гуанъяо падал, Хуайсан выхватил из-под его ушамао флягу с комарами и швырнул через комнату, щедро подтолкнув ветром. Сюэ Ян выронил второй нож и осел на пол, получив увесистым глиняным сосудом прямо между глаз, но сейчас было не до него. Хуайсан пальцами зажимал рану на шее своего недо-друга. И потерять его так нелепо? Нет уж. Свое не отдам. И про себя хмыкнул — когда это Цзинь Гуанъяо успел стать своим? Оторвав от подола плаща широкую ленту, он быстро замотал ему горло, потом в два приема втащил на стол, уложив рядом с бесчувственным, но вроде живым Вэй Усянем, наскоро связал руки бесчувственного Сюэ Яна второй оторванной от подола лентой и метнулся наверх. Там быстро посовал в рукава свитки и записи, огляделся, но выискивать тайники и заначки было некогда, и через ступеньку поскакал вниз. — Синий пупырчатый гуй! Сюэ Яна в комнате не наблюдалось, но было кое-что лишнее: ее быстро затягивал красный дым с гнилостным запахом. Вряд ли это что-то полезное, поэтому соображать надо быстро. Гуй с ним, с Сюэ Яном, дагэ как-нибудь обойдется. Сам потом выловит. Мелькнула мысль о запланированных пожаре и взрыве, но на шее Цзинь Гуанъяо расплывалось пятно крови, а в глазах начинало щипать. Вот гадство. Хуайсан запрыгнул на стол, обхватил два неподвижных тела всеми конечностями и активировал талисман перемещения на кухню Вэнь Цин. И уже отбив колени о жесткий плиточный пол и сползая на бок, вспомнил, что не сказал ей даже о А-Юане. Все-таки он не приспособлен к таким встряскам. Хотелось на ручки и спать. *** — Не притворяйся. — Его слегка пнули под ребра. — Вставай помогать. — Я наследник великого клана. — Ему всегда удавался жалобный писк. Под ребра пнули сильнее. — Ты притащил двух почти мертвецов и имеешь наглость примазываться. — В голосе Вэнь Цин звякнула сталь кандалов и подвальных цепей. — Рассказывай, а то здесь кто-нибудь сдохнет. Хуайсан сел и с трудом разлепил глаза. Что-то в том красном дыме было не то. За пару минут выложив все, что знал, он поскакал, вернее, почти пополз к ведру отмываться. Глаза щипало. Нос тоже. По венам и меридианам бежал огонь, дышать было трудно. Гуев Сюэ Ян. — Лови! — Он обернулся и машинально схватил маленький пузырек. — Противоядие от трупного яда. Вы схватили такую дозу, что еще пять минут — и вас ничто не спасет, сдохнете, как собаки. Договаривала она уже сидя на Цзинь Гуанъяо и деловито пытаясь разжать ему зубы. Не справилась, цикнула от досады и достала иглы. С ними пошло быстрее, бедняга расслабился и сглотнул гадкое пойло. — А Вэй-сюн? — Хуайсан не верил своим глазам. — А Вэй-сюна им уже напоили там, откуда вы на нас сверзились. Правда, забавно? Кажется, ваш маньяк не желал его смерти. И наверняка очень расстроился, когда вы исчезли. — К гуям Сюэ Яна, к гуям всё, они выживут? — Вэй Усянь пока стабилен. — Вэнь Цин еще раз провела рукой вдоль его тела. — Цзинь Гуанъяо сейчас подлатаем. Жаль, что его опять покусали: в нормальном состоянии встал бы уже через пару дней. А так... очнется где-нибудь через неделю. — А Вэй Усянь? — А Вэй Усянь... — Она отвернулась и незаметно стерла стерла слезу тыльной стороной руки. — Я не знаю. Устроил мне тут лазарет. — Она безнадежно махнула рукой, а Хуайсан задумался, уместно ли будет сейчас рассказать о ребенке. — Кстати, А-Юань жив, — вырвалось у него, и Вэнь Цин вскочила, ударившись бедром о стол. — Он в Гусу Лань, его приняли в клан. И он ничего не помнит, — договаривал он уже шепотом. Вэнь Цин улыбнулась, и эта улыбка смотрелась звериным оскалом на мертвенно-бледном лице. — Хор-рошо... — По ее щеке катилась слеза, но она ее словно не замечала. — Вот вылечу вас, троих умников, и вы мне придумаете, как вернуть ребенка. И только попробуйте напортачить. Хуайсан хотел обнять ее, чтобы утешить, но не знал как, поэтому осторожно двинулся к двери и, уже выскочив за нее, просунул в щель голову и хихикнул: — Ну это еще когда будет! В захлопнувшуюся дверь стукнуло что-то тяжелое. Хуайсан сполз по ней на пол. Жизнь начинала налаживаться. Ему опять было головокружительно интересно. *** Хижина на берегу желтой реки пылала. Сюэ Ян мысленно перебрал в голове все, что сделано и еще надо было сделать. Работа на Ланьлин Цзинь больше не развлекала, пора было съебывать. И клево, ему остопиздели Цзини, особенно сладенький пиздобол Цзинь Гуаншань. Сюэ Ян быстро опустошал тайники. Было жалко учителя. Ебаный хуесос Цзинь Гуанъяо. Но он привык быть один. Справится. Он еще раз прикинул, правильно ли расположил в подвале три трупа, в точности под размер тех троих, кого Цзини будут искать. «А если те пиздюки выживут?» — обожгла внезапная мысль. Нет, невозможно. Новая формула трупного яда убивает за полчаса, а потом тело разлагается до скелета еще через час: их не опознают. А учитель... А что учитель? Он дал ему шанс.