Super Glue

Целуй меня, пока лучи не целятся в нас,

Пока ещё мы что-то чувствуем,

Пока мы ещё здесь.

Целуй меня,

Я ненавижу, когда ты так нужен…

Мария Чайковская «Целуй меня»

— Куда?! — Ты больше не хочешь с нами жить? — Расплачься ещё, конечно же, дело не в этом! Наверняка он просто решил съехаться со своим цыганским принцем. Верно я говорю? — О БОГИ, ОН КУПИЛ ДОМ?! — Бери выше — он его построил, не зря же на архитектурном учится… Нет, конечно! Ты совсем дурак, что ли, почему сразу дом? — Откуда я знаю, мать твою, что ты обзываешься опять? — Я тоже хочу съехать, согласен даже на вас, только заберите от этого… — Только попробуй оставить меня одного! Чёрная неблагодарность! Как нетрудно догадаться, сей диалог, едва не перетекший в скандал, состоялся по знаменательному поводу: Се Лянь объявил, что переезжает из общежития. Они с Хуа Чэном собираются жить вместе. Подходящую квартиру, как выяснилось, уже купили, на деньги самого Хуа Чэна — у него свой бизнес, но Фэн Синь не сомневается, что дело нечистое — и родителей Се Ляня, которые молодого человека своего сына не то чтобы обожают, но категорически против точно не настроены. О съемном жилье, как у простых смертных, и не задумывались. Квартира, разумеется, с хорошим ремонтом и даже кое-какой мебелью, а всякие приблуды типа бытовой техники уже натаскал из своей прошлой обители Хуа Чэн. Му Цина, как личность тревожную, напрягает то, что встречаются эти двое меньше полугода, но уже готовы к совместной жизни. Фэн Синь, амбассадор очевидных фактов, любезно напоминает, что они, вообще-то, тоже встречаются всего около месяца, а живут вместе почти два года. И если второе давно превратилось в эдакую семейную бытовуху, то к первому Му Цину всё ещё сложно привыкнуть. После вопроса в лоб — сам ведь всё время просил вести себя нормально и говорить словами через рот — Фэн Синь ему признался. И покорно принял то, что Му Цин чувствует к нему лишь слабую симпатию. А потом заявил, что будет добиваться и ждать. Му Цину, которого внезапно окружили вниманием и комфортом, хватило четырёх недель, чтобы пропасть. Фэн Синь каждый день спрашивал у него, как он себя чувствует, неумело делал комплименты, покупал таблетки от головной боли и массировал Му Цину виски, чуть ли не наизусть выучил все его дизайнерские проектные работы. Му Цин поначалу раздражался, будучи привыкшим к тишине и покою, а Фэн Синя просто резко стало слишком много. Игнорировать его, как прежде, было невозможно. Да и, честно говоря, не особо хотелось. От нездоровой зависимости от Се Ляня постепенно оставалось лишь чувство тёплой дружеской привязанности, и, в конце концов, в какой-то момент мысль о том, что к Фэн Синю хочется прижаться и поцеловать его, перестала казаться противоестественной. Хрупкая гармония подарила Му Цину ощущение значимости, победившее выгорание и навязчивое чувство неполноценности. Он наконец понял, что можно жить, не гонясь за тем, кто тебе не принадлежит и никогда не будет принадлежать, и ломая себя ради этого человека. Так что он остаётся вредным, язвительным Му Цином с проблемами с доверием, но его наконец любят и принимают таким. И далеко не потому, что он в чем-то лучше других — просто это Фэн Синь лучше него. — Я и не знал, что у него так много книг, — пыхтит Фэн Синь, неся в машину очередную коробку с вещами Се Ляня, пока сам виновник торжества носится с документами от заведующего домом в комнату и обратно. — Повезло, что после того, как они с Хуа Чэном начали встречаться, у него пропало время на чтение и он перестал покупать книги в ненормальных количествах, — отмечает Му Цин, тоже задолбавшийся таскать барахло друга. — Я уже заказал большой книжный шкаф, чтобы гэгэ было где хранить свою библиотеку, — самодовольно вставляет свои пять копеек возникший у них за спинами Хуа Чэн, именно к его машине они и прут пожитки Се Ляня, которые не получилось забрать в прошлый раз. Му Цин закатывает глаза. — Ты ещё зал в Национальном музее выкупи, чтобы места точно хватило. — Отличная идея, я подумаю об этом. Они перебрасываются ещё парочкой реплик, соревнуясь в остроумии, после чего к ним наконец спускается Се Лянь. — Разобрались! — он радостно сотрясает воздух рукой со стопкой бумаг. — Я официально больше не живу в общежитии. — Итак, сегодня мы прощаемся с нашим дорогим другом, который так внезапно покинул нас, — драматично говорит Му Цин, закидывая коробку прямо на кожаное заднее сидение — пошёл нахер, Хуа Чэн — и складывая руки вместе в молитвенном жесте. Се Лянь округляет глаза, пугаясь. — Му Цин, не говори так, ради всего святого, я ведь не умер… — Иногда мы всё ещё слышим его голос… — Хуа Чэн недобро сверкает глазами, и Фэн Синь пихает Му Цина локтем в рёбра. — Ладно, перегнул, признаю. К слову, Се Лянь, к нам будут заселять кого-то вместо тебя или до конца этого семестра комната только наша? Он нервно вздрагивает, но тут же успокаивается, когда ему на талию ложится широкая ладонь Фэн Синя. — Я уточнил этот вопрос у заведующего, — кивает Се Лянь и виновато потирает затылок. — Он сказал, что в каждой комнате должно быть обязательно по три студента. Скорее всего, к вам в ближайшее время подселят одного парня из другого дома, у него как раз конфликт с его нынешними соседями. Прогноз неутешительный. Му Цин моментально внутренне напрягается: он с трудом переносит чужих людей в своём личном пространстве и ему совсем не нравится то, что им с Фэн Синем придётся делить комнату с новым, незнакомым человеком. Который ещё и разругался с соседями. Фэн Синь легонько поглаживает его по боку, чувствуя беспокойство, и вздыхает. — Надеюсь, у нас будет хотя бы неделя перед тем, как его переселят. — Успеете провести время вдвоём без лишних свидетелей, — Хуа Чэн поигрывает бровью, недвусмысленно намекая, и Му Цин алеет скулами. — Гэгэ, нам нужно поторапливаться, чтобы успеть забрать Эмина до обеда. — Точно! — Се Лянь, суетясь, подскакивает к друзьям и обнимает обоих за плечи. Он ниже их где-то на десять сантиметров, так что забавно привстает на носочки. — Постарайтесь не ссориться так часто, я больше не смогу вас мирить. Впрочем, вам полезно учиться идти на уступки. В последний раз вы не разговаривали почти два дня. — Если бы кто-то просто признал, что он неправ… — мгновенно заводится Фэн Синь, но Се Лянь шикает на него. — Я всем сердцем желаю вам счастья. Надеюсь, вы тоже рады за меня, поэтому оставляю вас с надеждой, что вы друг друга не убьете завтра же. В любом случае, я не уезжаю в другую страну, мы по-прежнему будем видеться в академии, так что соскучиться вряд ли успеем. — Гэгэ, пора ехать! — зовёт его Хуа Чэн, который уже завёл своё авто и уселся за руль. — Да-да, за Эмином, я помню, — спохватывается Се Лянь и, обняв Фэн Синя с Му Цином покрепче напоследок, запрыгивает на пассажирское сидение. — Кто такой Эмин? — недоумевает Фэн Синь. — Наш будущий кот. — Как всё серьезно, — присвистывает Му Цин и машет рукой на прощание. — Ладно, езжайте уже. До завтра. — До завтра! Машина наконец двигается с места и уносится вперёд, скрываясь за первым же поворотом. Му Цин с Фэн Синем остаются стоять на улице. Возвращаться в общежитие не хочется — пару дней назад наступил март, и Му Цин, ненавидящий зиму, искренне наслаждается ласковым весенним солнцем, безобидным ветром, принесшим запах талого снега и влаги. Весной ему, в противовес похожей на смерть зиме, так и хочется жить. Особенно, когда рядом дорогой сердцу человек и оттепель сносит с петель крышу. — Чем займёмся? — лениво интересуется Фэн Синь, подставляя лицо скользящим солнечным лучам. Му Цин не может не почувствовать, как хватка на его талии стала цепче. Вдоль позвоночника пробегает ворох мурашек — видят боги, он в самом деле не привык к столь пристальному вниманию к своей персоне. — Можем погулять… — неуверенно предлагает Му Цин сиюсекундно чуть севшим голосом. — К нам с минуты на минуты могут подселить кого-то, — с самой серьезной интонацией говорит Фэн Синь. — Нужно ловить момент, Му Цин. Идём домой. Сердце срывается на галоп, однако Му Цин послушно идёт рядом с Фэн Синем, их пальцы переплетены. И вдруг всё хорошо. Будто и не было ни зимы, ни связанной с ней боли. Мысли о собственной ничтожности, редкие, но до сих пор так и не ушедшие в небытие, вылетают из головы с каждой бабочкой поцелуя на губах, щеках, подбородке, скулах, шее, груди… Му Цин задыхается в удовольствии и думает, что Фэн Синь, как и во сне когда-то, всё-таки его спас.

…

Цюань Ичжэнь кажется довольно странным парнем, но всё-таки неплохим. Место Се Ляня пустует всего два дня (и Му Цин с Фэн Синем используют это время сполна), и одним на редкость тихим вечером на пороге их комнаты возникает какой-то кудрявый парень и сердито сообщает, что он теперь будет жить здесь. Вместе с ним приходит староста их этажа Ши Уду, контролирующий каждый чих его обитателей, а с ним, в свою очередь, приносит буйным ветром Пэй Мина, который вообще не живёт в этом доме. Му Цин не любит большие скопления малознакомых людей, особенно на своей, так сказать, территории и особенно, если среди них есть Ши Уду, с которым они взаимно друг друга недолюбливают. Процесс переселения проходит в меру спокойно лишь потому, что взаимодействует с незваными гостями по большей части Фэн Синь. — Надеюсь, вы не сильно против, что в вашем любовном гнездышке будет кто-то третий, — Пэй Мин выдаёт своё коронное «хо-хо» и похабно поигрывает бровями, останавливаясь взглядом на засосе у Му Цина на шее, который так ярко выделяется на его бледной коже и который он не успел ничем прикрыть, застанный новым жильцом врасплох. — Впрочем, Ичжэнь безразличен к таким вещам, он не будет вам мешать. Но всё равно знайте меру, не стоит совсем уж бессовестно… — О, иди нахер, Пэй Мин, следи лучше за своим чле… — взрывается Фэн Синь, и через минуту и ещё примерно десяток прозвучавших за это время пошлых шуток юмориста таки удаётся выставить за дверь. Ши Уду сухо извиняется и уходит следом. Атмосфера в комнате становится неуютной. Новый сосед, «Ичжэнь», тратит на распаковку и раскладывание своих вещей всего минут десять (учитывая, что барахло Се Ляня вывозили два дня, Му Цин находит это несомненным плюсом), после чего быстро обходит кухню и ванную. Остаток вечера он проводит, сидя на кровати и уткнувшись в телефон. Следующим утром этот угрюмый парень спит сном младенца, пока его будильник надрывается на тумбочке, а на попытки Фэн Синя его разбудить хнычет и пихается. Так выясняется, что они приютили большого ребёнка. От Ши Цинсюаня, который в курсе всего, что происходит в стенах кампуса Сяншань, Му Цин узнает, что Ичжэнь сменил уже три комнаты: его дважды выгоняли из-за драк (это почти символично — живший здесь до него Се Лянь сначала учился на кафедре каллиграфии, потом перевёлся в департамент архитектуры, где встретил Хуа Чэна, а со второго курса перешел на художественное администрирование). В первый раз кто-то из его соседей нелестно высказался в адрес некоего Инь Юя, который для Ичжэня как свет в окошке, и тот решил защитить его честь. Во второй же соседей не устраивала молчаливость Ичжэня и они постоянно лезли к нему с попытками его разговорить, по итогу раздраконили вспыльчивого парнишку до такой степени, что он их всех поколотил. Му Цин, высоко ценящий своё и чужое персональное пространство, приходит к выводу, что они поладят — если Фэн Синь по привычке не станет тянуть из этого волка-одиночки интересующую его информацию клещами. За неделю совместного проживания Му Цин перестаёт испытывать к Цюань Ичжэню лёгкое отторжение, свойственное его отношению ко всем людям, кроме самых близких. Соседу абсолютно до лампочки на всё, кроме его игр-войнушек в телефоне и Инь Юя, о котором изредка говорит что-то в духе «он самый лучший». Особенные отношения Му Цина с Фэн Синем его тоже как будто не беспокоят. Однако когда они ссорятся по мелочам, Ичжэнь отрывается от мобильника и идёт на кухню делать для них чай. Сделав так впервые, он умудряется поставить в тупик и остановить на полуслове злющего Му Цина. Они называют это «чаем перемирия». — Всё просто замечательно, — Се Лянь и впрямь чуть ли не светится, рассказывая друзьям об их с Хуа Чэном «семейной» жизни, когда они втроём обедают в столовой — сам Хуа Чэн в кои-то веки на парах и не таскается за Се Лянем двухметровым прицепом. — Мы вместе убираемся и готовим, в общем-то, все обязанности делим поровну. Правда, я никак не могу поладить с кухонной техникой. Му Цин усмехается. — У Се Ляня вчера рис в рисоварке сгорел, — говорит он Фэн Синю, и тот хохочет так, будто это самая уморительная история, которую он когда-либо слышал. Раньше Му Цина раздражала его склонность смеяться над любой, даже несмешной шуткой, но теперь он находит эту черту характера Фэн Синя в некоторой степени очаровательной. — Я ведь просил тебя никому не рассказывать, — деланно обижается Се Лянь, улыбка возвращается на его лицо спустя долю секунды. — В общем, да, меня не любят рисоварка и вафельница, тостером я ещё не пробовал пользоваться. — Сколько же новомодных хреновин накупил Хуа Чэн, — то ли ужасается, то ли завидует Фэн Синь. — А робот-пылесос у вас есть? — Нет, не стали брать такой из-за… Ох, А-Чэн вчера так расстроился, вы бы знали! — Он умеет? — Объявил бойкот обидевшей тебя рисоварке? Му Цин и Фэн Синь ёрничают одновременно и переглядываются. Се Лянь выглядит так, будто его заставили пожевать репчатый лук. — Мне вчера пришлось выкинуть два моих любимых кактуса, — терпеливо поясняет он. — Грустно, конечно, но ведь можно купить новые. А-Чэн не любит растения, зато всегда расстраивается сильнее меня, когда у меня случаются неприятности. — А что стряслось с кактусами? — со смешком спрашивает Фэн Синь, отправляя в рот кусок острой курицы. Му Цин, на дух не переносящий острую пищу, подкидывает в его поднос свою порцию и ворует спаржу. — Небось дело лап чупакабры. — Нашего кота зовут Эмин, — Се Лянь флегматично откусывает от булочки. — Но да, это он скинул кактусы с подоконника. Изначально Хуа Чэн планировал завести какого-нибудь дорогого, породистого котёнка, но сердобольный Се Лянь настоял на бедолаге из приюта. Так в их шикарной и светлой квартире появился страшненький и чёрный с головы до лап Эмин. Тощий, одноглазый, суетливый — этот шерстяной засранец полностью оправдывает своё имя, «несчастная жизнь», и всеми фибрами подлой кошачьей души ненавидит Хуа Чэна. По словам Се Ляня, которого Эмин, к слову, обожает, он никогда не упускает возможности покусать Хуа Чэна за голые пятки, когда тот опускает ноги на пол с кровати, или с истошными воплями поскрестись в дверь ванной, пока хозяин внутри, чтобы потом махнуть хвостом и свалить походкой аристократа. Му Цин, окрестивший кота «чупакаброй», каждый раз тихо злорадствует, слушая истории про их с Хуа Чэном противостояние. Фэн Синь вдруг перестаёт увлечённо жевать рис и трогает Му Цина за плечо, указывая взглядом куда-то в толпу. Тот сначала вопросительно выгибает бровь, затем замечает знакомую копну вьющихся волос. — Как думаешь, стоит позвать его к нам? — задумчиво тянет Фэн Синь. — Тогда станет неловко и нам, и ему, — Му Цин покачивает головой. — Может, он собирается поесть в компании своего Инь Юя. — О, вы про вашего нового соседа? — оживляется Се Лянь. — Ага. — Как он вам? — Он очень много ест, — тут же вставляет Фэн Синь, и Му Цин закатывает глаза — как отучить его от беспардонности, — но это скорее наблюдение, чем проблема. Мало разговаривает, ко всему, по большей части, равнодушен, капризный по утрам. Узнав о том, что его два раза выгоняли за драки, я было решил, что он опять чуть ли что будет размахивать кулаками, — Му Цин фыркает «кто бы говорил», Фэн Синь делает вид, что не слышал, — но он ещё ни разу не проявлял каких-либо признаков агрессии. Му Цин задумчиво следует взглядом за Цюань Ичжэнем. Тот берет поднос, расплачивается и садится за один стол с совершенно неприметным, каким-то серым, в отличие от него самого, парнем. Ичжэнь сразу двигается к нему поближе и чуть ли не хвостом виляет — Му Цин его таким ещё не видел, — в то время как на невыразительном лице его спутника читается непонятное смятение. А вот это, пожалуй, Му Цина не касается. — Может, вам стоит попробовать предложить ему дружеские посиделки? — Се Лянь в своём репертуаре, не изменяя традициям. — Посмотреть фильм вместе? Так вы покажете, что хорошо к нему относитесь, и он станет более открытым. Узнаете его получше. — Мы с Му Цином встречаемся, и, полагаю, Ичжэнь это уже понял. Разве такое предложение не должно показаться ему странным? — Но ведь мы с вами смотрели фильмы втроём, когда вы начали встречаться, — возражает Се Лянь. — И я не чувствовал себя третьим лишним. — Се Лянь, мы дружим с тобой с пятнадцати лет, — Му Цин вкладывает в эти слова весь свой запас скепсиса. — Естественно, ты не чувствовал себя третьим лишним. К тому же, у тебя самого есть парень. — А вдруг у него тоже есть? Не упрямьтесь. Ваше дело предложить, не нужно настаивать, если он не захочет. Му Цин и Фэн Синь синхронно вздыхают. Железная аргументация.

…

Кровать слишком маленькая для трёх человек. Они сидят на кровати Фэн Синя, и Му Цин оказывается зажатым между её обладателем и Ичжэнем. Ощущения не самые приятные, но иного варианта рассадки не было: Фэн Синь сидит с краю, чтобы следить за проводом от ноутбука, который на старости лет выдерживает без зарядки всего полчаса, и поправлять его, Ичжэню не предлагают сесть посередине по известным причинам. Му Цин, привыкший к тому, что Фэн Синь собирает волосы в пучок, нервничает из-за кудрей нового соседа, щекочущих его шею. На предложение посмотреть что-нибудь всем вместе вечером после пар Цюань Ичжэнь отреагировал без всякого выражения, но Му Цин заметил, как его глаза блеснули. Предлагать он ничего не стал, поэтому Му Цин и Фэн Синь, выбирая между боевиком и комедией, остановились на… …«Мулан». То, что это было лучшим решением, становится очевидным, когда Цюань Ичжэнь, не обращая внимания на чужие комментарии под ухом, целый час пялится в экран с искренним интересом. — У вас есть любимый персонаж? — вдруг обращается ко всем Фэн Синь. — Тебе не кажется, что это как-то по-детски? — ворчит Му Цин, которому всё ещё неудобно и жарко. — Не выделывайся, дорогой, — у Му Цина шея идёт красными пятнами. — Просто ответь на вопрос. — Генерал Шанг. Фэн Синь делает страшные глаза. — Стой, правда, что ли? — Ну да, а что такого? — Не знаю, просто... Мой любимый герой — Мушу. Ни за что бы не подумал, что тебе нравится этот мужик. — У всех людей разные вкусы, Фэн Синь. По-твоему, мне должен нравиться сверчок? — Му Цин по-лисьи щурится, он уже потерял сюжетную нить в мультфильме. — Я не это имею в виду. А почему не Мулан, например? — Она крута, но... Чего я вообще оправдываюсь! — начинает закипать Му Цин — опять он со своим «почему»! — Я ведь не спрашиваю тебя, почему ты прёшься по ящерице? И вообще, в чем проблема с Шангом? Он мега хорош, и я не принимаю возражений. Фэн Синь разворачивается к нему корпусом, Му Цин чувствует его горячее дыхание на своей щеке. — Да я же не спорю… — Ну вот и всё, тогда захлопнись и давай смотреть дальше, — отрезает Му Цин, стараясь не коситься в его сторону. Спор сходит на нет, они возвращаются к просмотру. Но несколько минут уже пропущено, а во время кульминации важна каждая секунда, поэтому у Му Цина плохо получается снова сосредоточиться на происходящем на экране. У него всегда были некоторые проблемы с фокусировкой внимания — из-за привычки пытаться успеть всё, везде и сразу. Дурацкий вопрос так и вертится в мыслях. Через какое-то время Му Цин, понизив голос, нехотя выдаёт: — Шанг чем-то напоминает тебя. — Думаешь? Хм, чисто внешне некоторое сходство и впрямь есть, — Фэн Синь замолкает, взвешивая все «за» и «против», а потом резко подскакивает на месте. — Погоди-ка! Му Цин, ты что, словил краш на генерала, потому что он похож на меня? — Что? Нет, с чего ты это взял, — паникует Му Цин. Так и знал, что надо было промолчать! Эта проклятая просьба быть честнее и говорить, что он думает, чтоб её! — Но ты сам сказал… — Просто отметил, ничего больше. Фэн Синь подбирается ещё ближе и жарко выдыхает возле уха Му Цина, вызывая новую волну ворох мурашек по спине, что оседают на задней части шеи. Му Цин чувствует, как у него подскакивает пульс, и задней мыслью подмечает, что волосы Цюань Ичжэня наконец перестали его щекотать. — У тебя аж нос покраснел, врунишка, — хрипло смеётся Фэн Синь, нежно тыкая кончиком пальца в указанное место. — Тебе кажется. — Как же ты, блять, заебал со своими отговорками, А-Цин, — ругается Фэн Синь прямо в приоткрытые губы Му Цина и в следующее мгновение накрывает его рот своим. Они целовались уже много раз, но Му Цин снова забывает, как дышать. Язык у Фэн Синя горячий, неуступчивый, ладони — тоже. Они гораздо больше, чем у Му Цина, поэтому, когда Фэн Синь гладит его лицо и плечи с лопатками даже через одежду, горит сразу всё тело. Му Цин тихо стонет, и этот глухой звук отзывается дрожью. Он чувствует покалывание в пальцах, словно в них течёт электричество, и обвивает руками чужую шею, приподнимаясь. От ощущений потряхивает. Крики победы на фоне кажутся бессмысленным шумом, сейчас значение имеет лишь стук сердца — Му Цин не понимает, его или же Фэн Синя, прижавшегося к нему вплотную, будто в порыве врасти под кожу. Му Цина ведёт, он теряется в пространстве. Как он жил раньше, без этих прикосновений? Без осознания безвозмездной, бесконечно принимающей любви? Неужели он в самом деле всё это заслужил? «Любовь не нужно заслуживать», сказал бы Се Лянь. — Хватит думать, — строго шепчет Фэн Синь, долго целуя в уголок рта. Именно в этот момент Му Цин с ужасом осознаёт, что они тут не вдвоём. Цюань Ичжэнь, увлечённый мультяшными драками, сидел тише мыши, и они моментально про него забыли. Му Цин резко отстраняется от Фэн Синя и ищет расфокусированным взглядом Ичжэня — но его нет в комнате. На экране ноутбука стоят на паузе титры. — Ёбаный свет! — восклицает Му Цин, с силой прикладываясь ладонью ко лбу. — Мы позвали его, чтобы дать понять, что он не лишний, и забыли о нём! — Мы мудаки, — сокрушенно соглашается тяжело дышащий Фэн Синь. Какой стыд… Они демонстративно начали целоваться на глазах у Ичжэня! Что он теперь подумает о них? Приведя себя в порядок, они выглядывают из комнаты и обнаруживают соседа на кухне. Тот стоит к ним спиной и, услышав шорохи, разворачивается — спокойный, как удав, но в расслабленных чертах читается тень удивления. Цюань Ичжэнь протягивает им две полные чашки, от которых вьются струйки пара. «Чай примирения»? — Мне нравится Мулан, если вам интересно. Но в следующий раз давайте без всяких вопросов.