Предел

Если бы кто-то сказал Юнги, что в один прекрасный день его выдержка потерпит отчаянного краха, он бы высмеял этого смельчака. Но вот, он впервые видит сидящего подле него Чимина, и уже не может удержать себя в руках. Развалившийся на диване напротив него Хосок рассказывает очередную шутку, не забывая постоянно поглядывать на «своего ангела», чем невероятно бесит Юнги. И вроде как мозг говорит ему, что и причин то для этой злобы нет. Чимин – не его парень, да даже не его сабмассив, да и Хосок пока не предпринимал более активных действий. А ревность все льется раскаленным железом ему в самое горло, дерет его и заставляет кровь кипеть, раздирая изнутри. Сам не понимая что творит, Юнги кладет руку на подлокотник своего кресла, касаясь пальцами оголенной шеи, прислонившегося там Чимина. Кончики пальцев прошибает током от, кажущегося совсем невинным, касания. Покой Чимина нарушают легкие прикосновения чужих пальцев к шеи. Случившееся кажется случайностью, все-таки там слишком мало места, чтобы не задеть его рукой. Но более настойчивые поглаживания загривка, плеч, и легкие сжимания шеи уже и вовсе не походят на случайность или невинные касания. Табуны мурашек ни на миг не прекращают свой путь по открытой коже, следуя за движениями руки Юнги. Большие ладони с длинными пальцами, красивым узором вздутых вен и аккуратными ногтями никак не могли пройти мимо внимания фетишиста дайте-мне-посмотреть-на-его-красивые-руки Чимина. По правде говоря, он готов молиться на людей с такими ладонями, или же он был бы рад исследовать каждую вену своим языком, прикусывая время от времени нежную в тех местах кожу. Если бы не зал, полон людей и любопытные взгляды других, он бы уже с радостью проделывал это с руками мучившего его Юнги. Реакция бедного Чимин-и – и его ярко пылающие щеки, и полчища мурашек по коже, и сложенные на паху руки, невероятно заводили Юнги. Его пальцы заскользили вниз по бархатной на ощупь коже, пробираясь под кромку рубашки. Коротко стриженые ногти оцарапали кожу возле лопаток, заставляя Чимина прогнутся вперед, пытаясь отстранится от этой сладкой пытки. Но Юнги, не привыкший легко опускать свою жертву, не отодвинул руки ни на дюйм. Юркие пальцы последовали вслед за своей целью, пробираясь еще ниже, прокладывая себе путь вдоль позвоночника. Слишком легкие, словно перышко, касания сменялись несильными щипками и царапаньями. Внезапный поток холодного воздуха, по покрывшейся испариной кожей, пронесся возле уха. Всколыхнувшиеся от дыхания волосы защекотали и так сверхчувствительную кожу, посылая сладостные импульсы прямо в пах. - Детка, не хочешь посвятить этот вечер мне? Поверь мне, сегодня я буду мягче, чем когда-либо. Я же вижу, как ты меня хочешь. Я желаю тебя не меньше, малыш. Стань моим сегодня, – словно змей искуситель нашептывал эти слова Юнги еще не успевшему испробовать запретный плод Чимину. Тихий, едва уловимый стон вырвался из Чимина, выбивая весь воздух из легких обоих парней. Бросив быстрый взгляд на остальных и увидев, что никто не обращает на них внимание, Юнги вплотную приблизился к лицу сабмассива, прикусывая нежную кожу за ухом. Ответом послужила сжавшаяся на его бедре маленькая ладошка, горячая и дрожащая от этих ласк. Оттянув зубами кожу, Юнги принялся зализывать место укуса, впитывая в себя терпкий вкус чужого тела. - Ответь мне, – приказывающий тон подымает толпу бабочек в животе, отзываясь сладкой болью в паху. -Д-да… – едва слышный шепот нарушает тишину между ними, вынуждает Юнги чуть ли не сорваться с места. Ну и где же его чертова хваленая выдержка? С появлением этого создания все идет не так. Юнги никогда первым не предлагает провести сессию. Сабмассивы сами лезут на него с предложениями. Ему только стой и выбирай, чего душа желает. Этого малыша же хочется совсем по-другому, так, чтобы только ему и никому больше, так, чтобы только его и ничей больше, так, чтобы до потери пульса и бесконечно. Поэтому полностью наплевав на все, что могут подумать другие, он решительно встает (слишком резко, по мнению Чимина, чем пугает его и всех в компании до полусмерти) и хватая Чимина за руку направляется в сторону выхода из зала. - Не волнуйся о том, что они могут подумать. Такое здесь не редкость. Уверен сегодня же другие займутся примерно тем же, – легко поднятые уголки губ выдают его приподнятое настроение. *** Минуя весь зал, они подходят к стойке регистрации. Чимин тихо стоит в стороне, крепко сжимая чужую ладонь не то от нервов, не то от жуткого стеснения. Юнги о чем-то тихо переговаривается с девушкой, время от времени крепче сжимая Чиминову ладонь, поглаживая кожу большим пальцем. Спустя время, прерываемое шуршанием принтера, они отходят от регистратуры, приседая за небольшой диванчик прямо в прихожей. Два экземпляра бумаг ложатся на столик с небольшим хлопком. - Уверен ты уже знаешь, но я скажу еще раз. Здесь соглашение, в котором ты должен указать, что сам несешь ответственность за свои действия и действуешь по своей воле. Следующая страница – твои предпочтения во время сессии. А также на последней ты можешь указать то, чем бы ты не хотел заниматься. Впрочем этот пункт можно и обговорить, или же выяснить по ходу… – последние слова теряются во мягком выдохе сквозь зубы. Яркие картинки возможных действий проносятся в голове со скоростью света. Такого с Юнги уже давно не бывало, а чтобы так накрыло человеком при первой встрече, и подавно. - Как насчет связываний, бондажа? – быстро меняет он тему, лишь бы немного отвлечься от навязывающихся мыслей. Ожидаемо это не помогает, а лишь усугубляет ситуацию. Чимин жутко краснеет, сглатывает вязкую слюну прежде чем ответь. -Д-да. На самом деле я уже давно хотел попробовать что-то такое, но все никак. У тебя довольно богатый опыт в этом, да? – с замиранием сердца ожидает он ответа. - Да. Я однажды ходил на курсы шибари, там и научился, да и много кому нравятся такие техники. Порка? Фиксации? Фистинг? Флагелляция? – на каждый вопрос ответ служит легкое кивание головой. Краснеющий Чимин скоро стане его новым пороком. Мысли о том, как этот ангел будет краснеть во время их сессии, заставляют его нервно взглотнуть. - Слышал что-то о бастинадо? – недоуменный взгляд говорит сам за себя. Юнги готов умереть от передоза милого и одновременного такого сексуального. – Бастинадо – это нанесение ударов по босым ступням. Если тебе не понравится… - Нет! – резкий вскрик перебивает его на полуслове. – Понравится, они – одна из моих эрогенных зон, – он стыдливо тупит взгляд, влюбляя в себя Юнги еще больше. Ступни – одна из его слабостей. Он готов вечность молится на маленькие ухоженные ступни, а из того, что он увидел, именно такие и были у сидящего напротив Чимина. - Хорошо, если из этого списка есть что-то тебе незнакомое, или неприемлемое для тебя – скажи сейчас. – Юнги опирается на сложенные в замок руки, всматриваясь в лицо сосредоточенного сабмассива. - Я бы точно не хотел пробовать что-то вроде золотого дождя или тамакэри. – Юнги облегченно выдыхает, сам будучи не поклонником этого. - Это все? Если да, то пошли, я уже сгораю от желания попробовать тебя на вкус, детка, – ставя быструю роспись, они встают. Юнги снова цепляет чужую ладонь, таща парня за собой. Они быстро отдают документы уже знакомой девушке и пересекают весь зал в направлении комнат для уединения. Массивные деревянные двери с золотой табличкой на них, свидетельствующей о статусе комнаты как VIP, открываются почти мгновенно. Юнги запирает их, пользуясь специальной системой защелок и затворок, и разворачивается к оглядывающемуся Чимину. Он облизывает всю его фигуру, задерживаясь взглядом на особенно аппетитных прелестях. - Раздевайся, – бросает он, попутно снимая с себя водолазку. Чимин медленно расстегивает пуговицы своей рубашки, не забывая сексуально повертеться перед и так уже бывшем на грани Юнги. Да и он сам хочет его не меньше, умирая от желания. - Детка. Что ты должен сказать мне, если все в порядке? – выжидающе подымает бровь парень. - Зеленый, господин, – обращение сабмассива радует Юнги, дает понять, что тот осведомлен о таких вещах. - Верно. Если тебе станет не комфортно? - Желтый, господин. Прошу, займитесь уже мной. - Не говори, пока я сам тебе не позволю, – повелительные нотки проскальзывают в голосе, – если ты больше не можешь терпеть, что ты должен сказать? - Красный, господин. Простите, господин, накажите меня за мою дерзость, ах, – столкновение двух тел вышибает весь воздух из легких. Юнги впивается в пухлые губы требовательным поцелуем, затыкая чужой рот, избавляя его и себя от ненужных сейчас слов. Их языки сплетаются в жгучем танце, в то время, как Юнги поочередно посасывает его верхнюю, а затем и нижнюю губы, иногда покусывая их. Чимин не остается в долгу, в один момент кусая его за язык, позволяя им обоим ощутить сквозь поцелуй металлический привкус. Юнги медленными шагами отводит Чимина вглубь комнаты, попутно оглаживая его талию и зад, расстегивая пуговицы на его кожаных штанах. Толкая его на небольшой, покрытый кожей диванчик, Юнги присаживается на колени, стягивая туго поддающиеся, но такие мешающие штаны. Тонкие лодыжки, накачанные бедра, подтянутый живот и упругая задница так привлекают внимание. Юнги на мгновение отходит от своего сабмассива, быстро подходя к битком набитому стеклянному шкафчику. За его копошением Чимин совсем не видит того, что ему сегодня предстоит испробовать на себе. Резкое захлопывание дверцы и поспешные шаги заглушают его мысли. Два зажима для сосков, увешанных тяжелыми бусинами, колыхаются в руке Юнги. В другой – зажатый флоггер – плеть с несколькими длинными, переливающимися при слабом свете, кожаными хвостами. Он одним своим видом приводит Чимина в замешательство. В то же время он и вызывает в нем волну возбуждения, подстегиваемую резко выкинувшимся в кровь адреналином. Доминант медленно, словно исследующий свою жертву зверь, подходит к застывшему и полностью оголенному, с разведенными ногами, на диване Чимину. Он оглаживает ладонью его грудь, цепляя пальцами твердые горошины сосков, проводит ладонью по выпирающих тонких ключицах, оглаживает шею, в следующий же момент сжимая ее ладонью. Легкое удушение совсем не пугает, наоборот, принимает сабмассива в свои объятия, заполняя голову приятной пустотой и шумом в ушах. Чимин откидывает голову назад, в попытке занять удобное положение, но крепкая хватка не дает ему это сделать, заставляя повиснуть в воздухе, перекрывая себе этим кислород еще больше. Когда уже начинает казаться, что еще мгновение и он отключиться, а грудь судорожно вздымается, в попытке наполнить легкие воздухом, давление на шее немного ослабевает. Тяжелая рука приятно давит на кожу, пока другая рука их владельца незаметно фиксирует зажимы на сосках сабмассива. Оглушенный эйфорией после удушение он ничего и не замечает, до тех пор, пока кислород не начинает нормально поступать в мозг. Непривычная тяжесть притупляет другие ощущения, а звонко покачивающиеся бусины отвлекают внимание. Умелыми движениями руки,поправляющей их, зажимы плотнее стискивают в своих тисках чувствительные соски, от чего Чимин вскрикивает от внезапной боли. Да он и взаправду законченный мазохист, раз такая боль для него лучше ванильной прелюдии. Юнги, все еще в своих брюках, присаживается рядом на диванчик, перехватывая Чимина, кладет его себе на колени так, что тот животом ложиться на них, упираясь руками и лицом в кожаную обивку. Он оттопыривает зад, подставляя его под чужие руки, нежно оглаживающие его. Резкий хлопок разбивает сложившуюся тишину. - Ты хотел, чтобы господин тебя наказал? Отвечай, – еще один удар, сильнее предыдущего обрушивается на нежную кожу. - Даа, господин. Ваш малыш хотел, чтобы его наказали. - Отлично, тогда считай удары. Думаю моя детка выдержит десять ударов флоггером. М, как думаешь? – ответом ему служит легкий кивок головой. Длинные языки флоггера оглаживают оголенную спину, задевая плечи и бока. Тонкий свист разрезает воздух, опускаясь обжигающим пламенем на нижнюю часть задницы. - О-один, – вылетает дрожащий выдох, смешанных боли и удовольствия. Член дергается от этой сладкой пытки, крепче прижимаясь к чужому бедру. Истекающая смазкой головка уже давно испачкала дорогущие брюки его доминанта. Еще один удар приходиться на верхнюю часть ягодиц. - Два,- вскрикивает сабмассив, непроизвольно подкидывая ее вверх, умоляя о большем. Пальцы Юнги прокладывает путь вниз, задевая чужую чувствительную головку, тем не менее быстро покидая ее, оглаживают живот и наконец-то достигают зажимов. Легкое прикосновение к ним и оттягивание одного из зажимов становятся неожиданностью для Чимина. Его подкидывает вверх от стрельнувшей в том месте боли. Перекатывание бусин между длинных пальцев отзывается в самом сабмассиве импульсами в паху, заставляя его сдавленно застонать. Кажется Юнги готов вечность слушать эти сладкие стоны и тихие вздохи. Его член уже давно напряженно трется о грубую ткань брюк, отвлекая этим своего владельца. Взамен он обрушивает на Чиминовы ягодицы несколько ударов. Холодная рукоятка флоггера приятно холодит разгоряченную кожу рук. - Шесть, господин, ахх, – громкий стон опять вырывается из сабмассива. Его член отчаянно трется о чужое бедро, почти доводя Чимина до оргазма. Разгоряченная кожа и быстрые потирания о него сабмассива, приводят доминанта в чувства. - Не так быстро, малыш, – снова серия ударов флоггером. Кожа ягодиц уже не молочная, а ярко-красная, покрытая полосами, оставленными языками флоггера. Это действие немного оттягивает оргазм, но совсем не притупляет чувств. Пальцы доминанта снова находят бусины зажимов, настойчиво теребя их в руках. - Сколько? – неожиданный вопрос отказываться восприниматься. Голова, забитая совсем другим и вовсе не соображает. Значение вопроса доходит лишь спустя время, врываясь в сознания ураганом. Необходимость ответить доминанту отрезвляет. - Десять, господин, прошу, позвольте мне кончить, – умоляющий тон вливается в чужие уши. Доминант не говоря ни слова лезет рукой в карман брюк, доставая оттуда черную ткань. - Цвет, малыш? - Зеленый, господин, зеленый. Нежными движениями Юнги надевает повязку, закрывая обзор сабмассиву, лишая его возможности видеть. Черная пелена неожиданно ложиться на глаза, позволяя другим чувствам обостриться. - Сначала отсоси мне, малыш, – приказывает жгучий, как патока, голос. Сабмассив медленно слезает с колен, позволяя ветерку обдать измученную кожу задницы. Он на слепую опускается на колени, упираясь в чужие бедра дрожащими руками. Коротенькие пальцы на ощупь расстегивают пуговицы и ширинку брюк, юрко пробираясь под ткань белья. Он освобождает изнывающий член, проводя на пробу по всей длине. Его пальцы едва соприкасаются. Опуская голову он тычется носом в лобок, шумно выдыхая. Поток холодного воздуха создает контраст, заставляя доминанта вздрогнуть и ухватится за чужие волосы. Он направляет его голову, контролируя свое тело, лишь бы не поддаться навстречу слишком быстро и сильно. Чимин обводит головку языком, проникая им в уретру, дразнит, одновременно надрачивая рукой. Гортанные стоны побуждают его к дальнейшим действиям. Он вбирает головку в рот, лаская ее языком, помогает себе руками. Крепкая хватка в волосах ни на миг не слабеет, наоборот, Юнги направляет чужую голову на член, погружая его в такой горячий и желанный рот. Свободная рука гладит мошонку, иногда сжимая ее сильнее. От долгого пребывания в одном положении челюсть немеет, а слюни стекают по подбородку, прокладывая себе путь по шее. Глаза слезятся, а горло саднит. Юнги неустанно наблюдает за стоящим перед ним на коленях малыше, таким прекрасным и развратным одновременно. Чимин выпускает член изо рта с влажным чмоком и всхлипом. Он снова берет член в кольцо из пальцев, тихо всхлипывая от мучившего его напряжения. Язык проходит по всем выступающим венкам ровного члена, доводя Юнги до белых пятен перед сильно зажмуренными глазами. Снова насаживаясь горлом на член, Чимин сильно втягивает щеки, глотая и скуля, чем окончательно добивает и так бывшего на гране доминанта. Пара конвульсивных толчков – и оргазменные судороги охватывают его тело, выплескивая всю до капли сперму в горло, ни на миг не отстранившегося, сабмассива. Крепкая хватка на волосах не дает ему это сделать, и они замирают в таком положении. - Какой хороший у меня малыш, так хорошо доставил удовольствие своему доминанту, да? – отстраняет от себе его Юнги, подымая за подбородок рукой. Он быстро снимает зажимы с сабмассива, позволяя боли распространится по груди, принося, тем не менее, облегчение. Их губы снова сливаются воедино в страстном поцелуе. Кусая поочередно его губы Юнги сжимает твердый член в кольце из пальцев, одновременно лаская набухшие соски. Этого полностью хватает для того, чтобы достичь края. Губы Чимина открываются в немом выдохе, а глаза, прикрытые повязкой, закатываются. Обессиленный он опускается грудью на ноги Юнги. Он легко подхватывает его под коленьями, перекладывая на диван подле себя. Влажными салфетками вытирает все следы их сессии и накрывает его лежащим там, специально для таких случаев, одеялом. Первый поход в клуб очень выматывает, не привыкшего к такому, Чимина. Сегодня он действительно был на своем пределе. Да и Юнги раньше никогда не хотел никого настолько сильно вовремя сессии. Само только ощущение власти над кем-то другим и доставляемое другим сабмассивам удовольствия, приносили удовлетворение. Сегодня же он зашел немного дальше с Чимином, чем с кем-либо другим. Затуманенный оргазмом мозг Чимина отказывается работать, задница саднит от пережитой порки, а соски ноют от тяжелых зажимов. Тем не менее, чувствует он себя прекрасно опустошенным и удовлетворенным. Сладкая нега распространяется по телу, не позволяя ему встать, хотя и спать от большого выброса адреналина не хочется. Юнги одевается в стороне, время от времени поглядывая на отдыхающего Чимина. Хочет ли он продолжения? Определенно. Захочет ли этого Чимин? Он на это надеется. Его размышление прерывает встающий со своего места парень. Его ладошка оглаживает пострадавшие пятую точку и шею. Юнги не черствый, вовсе нет. Только в этой комнате он может отпустить себя и позволить себе немного побыть жестоким. За пределами клуба же он просто душка, готовая оберегать и лелеять своих близких. Вот и сейчас он не может просто смотреть, как его малыш справляется совсем этим сам, еще может накрутить ведь себя. Именно поэтому он хватает одежду и, подойдя к Чимину, целует его в губы. - Не слишком больно? Я могу обработать раны, мне не нужно, чтобы моя детка отключилась от боли, когда шок пройдет. Не волнуйся, ты был великолепен. И… я бы очень хотел, чтобы мы с тобой когда-нибудь повторили. Не думаю, что когда-либо чувствовал себя столь хорошо после единственной сессии с сабмассивом. Ты можешь обдумать все, я тебя ни в коем случае не принуждаю, и если ты откажешься, я пой.. - Нет, Юнги! – снова вскрикивает Чимин, уже значительно тише добавляет он, - даже не думай о том, что я смогу отказать тебе. Мне кажется, будто я только и ждал весь вечер тебя. Никто еще не вызывал во мне такие чувства лишь за несколько минут пребывания вместе. И да, я бы хотел повторить… – он неловко замолкает, чувствуя себя так, словно слишком сильно открылся почти незнакомому человеку, так, словно высказал намного больше, чем сначала планировал. Но робкая полуулыбка Юнги совсем не осуждающая, наоборот счастливая от того. Что ему не отказали. - Это…хорошо, да. На самом деле я очень рад, – он помогает Чимину одется, стараясь не задевать травмированных мест. Он берет его за руку и выводит с комнаты. Они проходят к месту расположения их компании, в удивлении застав там только Хосока с каким-то парнем. Они тихо посмеиваются, попивая виски. Юнги подходит к ним, склоняясь над Хосоком и тихо шепча ему что-то в ухо. Тот кивает, глядя на стоявшего рядом Чимина и подмигивает ему. - Что ты сказал Хосок-хену? – любопытствует он, когда они с Юнги отходят на приличное расстояние от столика и направляются к выходу. - Всего лишь попросил передать Тэхену и Джину, что я доставлю тебя домой в целости и сохранности, чтобы они не волновались. Поверь мне, как только ты доберешься до кровати – сразу же отключишься. А сидеть там и ждать их, чревато истощением твоего организма, – кладет ему руку на поясницу Юнги, подталкивая к регистратуре. От усталости Чимин не слышит о чем он говорит с девушкой, и закрывает от усталости глаза. Все действительно так, как ему и говорил Юнги, он кажется готов уснуть прямо на ходу. Наконец Юнги заканчивает разговор, пряча что-то в карман. Они выходят из клуба и только тогда, обернувшись, Чимин замечает горящую ярко-неоновым цветом вывеску. «Предел»