Предел

¬¬¬На самом деле Чимин ненавидит то, как трепещет его сердце в предчувствие вечера. Он уже полчаса выбирает, что же ему надеть, хоть внутри и надеется, что ему все равно придется снять всю свою одежду. Даже без малейшего понятия, будет ли сегодня Юнги в клубе, он готовится, намазываясь разными кремами и прихорашиваясь специально для него. Чимин надевает клубное кольцо, оглаживая его символику, напяливает на себя излюбленные кожаные штаны и вишнёвую рубашку. Черная портупея обхватывает его талию и плечи, делая фигуру хрупче на вид. Такой же вишнёвый чокер опоясывает тонкую шею, тонкой полоской прикрывая малую часть отметин, что оставил ему той ночи Юнги. Яркие метки покрывают кожу шеи и ключиц, тянутся вниз по спине прямо к еще не пропавшим полосам от флоггера на ягодицах. Чимин в тайне надеется, что после сегодняшней ночи его тело станет еще больше похожим на холст художника. Художника, рисовавшего яркими красками. Художника, хаотично брызгающего всеми оттенками красного. Художника, который делает мазки уместно и аккуратно, властвуя над волей своего чистого холста, подчиняя, доминируя. Кажется, он еще ни к кому такого притяжения не чувствовал. Именно поэтому собирания становятся для него мучительно сложными, а время к восьми вечера тянется бесконечно. Да еще и Тэхен не отвечает на его сообщение.

Пак Мочи 19.12 Тэ, я уже задолбался сидеть дома. Ты где? А-у-у-у, ты уже идешь? Пак Мочи 19.17 Если ты мне сейчас же не ответишь, то я иду к тебе домой и вытаскиваю на улицу, в чем мать родила. Слышал меня??

Тэ-гренок 19.21 Айгу, Чим. Ну чего завыл то. Я уже собираюсь Ты можешь подойти ко мне? Джин сегодня на ночной смене, а мне идти самому будет скучно. Шевели булками

Пак Мочи 19.21 Да ты издеваешься. Я еще и должен притопать сначала к тебе, а потом уже с тобой еще и в центр то Сеула идти. Не слишком ли ты хочешь!?

Тэ-гренок 19.23 Да будет тебе, я же знаю, что ты уже вышел. Я одеваюсь тогда!!

***

Ожидание Тэхена всегда казалось Чимину мучительным, но именно сейчас он не мог устоять на одном месте, нервно расхаживая перед дверьми его подъезда, считая секунды до Тэхеновой гибели. Сегодня он был непозволительно медленным, и хоть на часах было всего лишь без двадцати восемь, а идти нужно было максимум минут десять, Чимин очень нервничал. Каждое упоминание о Юнги оживляло его бабочек в животе, у него перехватывало дыхание, как во время прыжка с высоты, а пульс просто зашкаливал. Вот и сейчас только от мыслей о нем и наслаждении, которое Юнги мог ему дать, подкашивались колени. Наконец мучительные мысли прервал писк, обозначающий открывавшиеся двери. Тэхен нарочито медленно выходил из тьмы подъезда, нарываясь на Чиминову взбучку. - Ну наконец-то, я уж думал, не утопился ли ты в своей ванне. Вот жалость то была бы, – Чимин коршуном подлетает к Тэхену и, хватая его под руку, быстрым шагом ведет по улице в направлении клуба. - А вот и нисколечко не задел, я вообще-то твою жизнь устраивал только-что. Джин сказал мне, что ему сказал Намджун, который между прочем, лучший друг Юнги, что он сегодня будет в клубе. Так что информация у меня проверена, а ты тут меня убивать собрался уже, – тщетно пытается освободить рукав своей толстовки Тэ, пока он топает за сильно спешащим Чимином. - Блестяще выглядишь сегодня, бро, – намекает на пестро обсыпанные глиттером скулы Чимина Тэ, пытаясь смягчить его мнимый гнев (которого уже давно и нет). – Да не торопись ты так, мы ж уже почти пришли, – как же хорошо, что Тэ живет близко к центру. Он тормозит слишком разгоряченного мыслями Чимина, заставляя его остановиться. - Ей, Чим, ты же не хочешь ворваться сейчас туда весь такой запыханый, с жутко горящими щеками и весь потный, верно? – как с маленьким ребенком начинает он. Чимин призадумывается, оценивая манипуляцию Тэ. В конце концов он кивает и Тэхен расслабляется, наконец-то успокаивая свое дыхание посла такого бешеного марафона. Яркая неоновая вывеска вновь приветствует друзей, отмигивая своей красной надписью «Предел». Тэхен первым решительно заходит. Та же девушка приветствует их на ресепшене, отмечая про себя одинаковые кольца на парнях. Жалящая нужда убедиться в том, что не его воспаленное в тот вечер сознание придумало образ Юнги, купившего ему абонимент, толкает Чимина на вопрос девушке. - Прости, милая, но кто платил за меня в тот вечер? – облокачиваясь на стойку и включая максимум обаяния, спрашивает Чимин. Впрочем, девушкам и бровью не ведёт, лениво глядя на него сквозь прищуренные глаза. - Хм, так господин Юнги вам так и не рассказал? – не напрямую отвечает она, и Чимин по себе знает, что конфиденциальную информацию ей рассказывать запрещено. Тем не менее, такой ответ удовлетворяет его, ведь только что она намекнула ему, что это дело рук его Юнги. - Спасибо, милочка, – виляя бедрами уходит он от стойки, окончательно расслабляясь лишь возле ожидавшего его около входа Тэ. - Это он. Точно, – выпаливает Чимин, всё еще под впечатлениями от того, что его предположения были верными. Они заходят в уже знакомый им общий зал, проходя мимо других столиков туда, где сидели в прошлый раз. Чимин еще издалека замечает рыжую макушку Хосока. Сидящий возле него Юнги вызывает намного больше чувств, ведь Чимин буквально ощущает, как подымаются волосы у загривка, стоит взгляду его доминанта пасть на него. Он медленно кивает Чимину, а тот хочет расплыться лужицей от такого серьезного и внимательного взгляда карих глаз, облизывающих его с макушки до пят. Его ноги уже, кажись, совсем не держат своего владельца, так как если бы не крепкое плечо Тэ, он бы уже упал от подкашивающихся и мелко дрожащих коленок. Они медленно подходят к столику, окруженному диванами, и Чимин почти забывает о том, куда именно ему нужно сесть. Тэ, вырвавшийся вперёд, как только увидел Чонгука, выхватывает из-под него подушечку для себя. Он усаживается на неё со скоростью света, оставляя Чимина позади. Тот мнется, разрываясь между желанием сесть на мягкий диван или же на полу возле Юнги, где он сможет почувствовать его тепло. К счастью, или же к большому несчастью Чиминовых терпения и выдержки, Юнги безмолвно подымает бровь, кивком указывая на место возле себя. Он беспрекословно повинуется, даже не пытаясь сесть на что-то мягче и теплее, чем подушка и собственные ноги. Хосок мягким движением руки приглашает к их столику ходившего по залу официанта, заказывая всем напитки. На такое предложение охотно соглашаются все, кроме Юнги. -Ей, старик, чего не пьешь, боишься, что развезет? – язвительно спрашивает сидящий напротив парень – Вонхо (как Чимину быстро объяснил Хосок, он – его друг), – Или же боишься, что не потянешь после спиртного бурную ночку с каким-либо сабом? – в этот момент он бросает свой оценивающий взгляд на притихшего Чимина. Тот быстро отводит глаза, ближе прижимаясь к креслу и лежащей на подлокотнике руке доминанта. На такое заявление Юнги вскидывает брови, выпрямляясь в кресле. - Ну что ты, я всего лишь беспокоюсь о безопасности моего сабмиссива, а не полагаюсь на свой не трезвый мозг, как некоторые, – он показательно обхватывает хрупкие плечи Чимина рукой, прожигая при этом Вонхо взглядом, говорящим «Заткнись нахер и не смей лезть к моему. Я здесь папочка». Чимин мгновенно напрягает свой слух, цепляясь за фразу, кинутую Юнги. Очевидно, что у Вонхо были некоторые проблемы с сабмиссивами, что ещё больше отталкивает. Тем не менее, у него млеет в груди от осознания, Юнги так защищает его, приобнимая за плечи и отбиваясь от чужих нападок. Он с вызовом смотрит в глаза Вонхо, давя на него сгустившейся атмосферой. Тот отводит взгляд, берет стакан с виски и больше не говорит ни слова за весь вечер. Все ещё под впечатлениями от недавней перепалки, Чимин из-под ресниц смотрит на Юнги, пожирая каждую его деталь взглядом. Мечтает, как поцелует его нос, каждую из тех немногочисленных родинок, один маленький шрам на подбородке. Представляет, как коснется губами щёк, запустит свою ладонь в мягкие темные волосы и наконец прильнет к его губам в одном из тех грубых, как сама животная страсть, или же нежных, какие бывают только у возлюбленных, поцелуе. Он так долго засматривается, что не сразу понимает, что отвлеченный беседой Юнги обратил на него свое внимание, окидывая одним из тех голодных взглядов, который Чимин еще не мог разгадать. Наверняка в языке Юнги он значил «Как же я хочу тебя трахнуть, малыш, на этом столе, показать, чей ты на самом деле». Именно поэтому он начинает вырисовывать пальцами круги на шее саба, распаляя внутри него огонь, спускающийся к низу живота. Чимин медленно отводит взгляд, опуская его на скрытый обтягивающей водолазкой (опять такое издевательство над ним!) пресс. Его маленькая ладошка ложиться на колено Юнги, покоиться там несколько секунд, а затем движется вверх, замирая в опасной близости от чужого паха, обтянутого джинсами. - Ты хочешь меня вывести малыш, м? – тихий шёпот возле уха делает ситуацию ещё острей. На них никто не смотрит, так что Чимин расслабляется в чужих руках. - Что если и да? Папочка накажет меня? – неожиданное прозвище вне комнаты удивляет Юнги. Он оглаживает зубы языком, переваривая то, как именно его тело отозвалось на это маленькое слово. Но очевидно, что не столько слово, сколько его владелец так влияют на обычно серьезного Юнги. - О, будь уверен, папочка постарается сделать своему малышу не только больно, но и приятно. Твой папочка доведёт тебя до Гонконга своим языком, и заставит тебя познать рай. Я придумал кое-что очень интересное для тебя сегодня, малыш, так и думал, что ты придешь. Любопытный от природы Чимин не может не поднять заинтересовано голову, впиваясь в черные от возбуждения глаза Юнги. Тот хитро улыбается, возобновляя свои поглаживания по всей открытой коже Чимина. Хосок предлагает сыграть. - Давайте в правду или действие? Бутылка у нас есть, даже целых две от виски, – захмелевши смеётся он, подкидывая одну из них в воздух, грозясь разбить её на тысячи кусочков. Чимин лишь заинтересовано подымает на него взгляд, шепча Юнги: - Я играл ещё в школе, но думаю, это будет довольно-таки интересно. Ты ведь не оставишь меня самого играть? – на самом деле он сейчас манипулирует Юнги, ведь знает, что тот не откажет. Рассказы о не совсем любящем игры Юнги уже не раз упоминались над этим столом, и состроить самый невинный взгляд и выглядеть умоляющим щенком было совсем не трудно. Доминант прищуривается, улавливая манипуляцию, но все равно кивает, зарываясь в чужие волосы рукой. И как только Юнги находит все его эрогенные зоны? Чимин уже готов поплыть от одних только прикосновений. Вот бы он ещё сильней сжал пальцы у корней волос, оттягивая его назад, открывая всем вид на длинную шею и нервно дергающийся кадык. - Итак, начинаем, – Хосок крутит бутылочку, пуская её кружиться по столу. Она останавливается аккурат напротив Тэхена. Тот сразу выпрямляется, серьезно глядит на Хосока, ждущего его ответа. - Правда. - Хмм, расскажи нам свою извращенную фантазию на сегодня, – о да, Хосок определённо знает толк в подобных играх. Атмосфера сразу немного накаляется, а особенно напрягается Чонгук, впиваясь пальцами в подлокотник. - Ну, я был бы не против увидеть Чонгука в костюме кролика, исключительно для памяти в моей фантазии, конечно же. Пушистые наручники на мне, он с плетью, мм. Он был бы моим кроликом, а я его морковкой, и он мог бы меня съесть – он подмигивает совсем офигевшему от потока информации Чонгуку. Все остальные смеются с его реакции, и того, как умело Тэхен прогнал сексуальный настрой своей шуткой про морковку. Следующим крутит Тэхен, горлышко указывает на Чимина. Тэ, со взглядом всемирной свахи ухмыляется, ожидая, что же выберет Чимин. Он просекает уловку, вовсе не собираясь мешать другу сводить их с Юнги ещё ближе. - Действие, – нахально ухмыляется, ожидая, чего же такого придумает ему друг. - Я хочу чтобы ты сел на Юнги, лицом к нему, да ещё и не вставал с него до конца игры – не самое плохое, что мог придумать Тэ, уж он то знает. Чимин медленно подымается, делает шаг вперед на негнущихся ногах, и усаживается на застывшего Юнги. Обхватив доминанта бедрами, Чимин раскрывается максимально сильно, выпячивая задницу, чтобы немного разгрузить поясницу. В таком поступательном движении он проезжается ягодицами по паху Юнги, что отражается на его исказившемся лице. Длинные пальцы впиваются в чужие бока, сжимая кожу до покраснений. Он дергает его обратно к себе, тем самым позволяя сабмиссиву ощутить свою эрекцию. Не то чтобы Чимин был слишком удивлен, ведь сам уже долгое время член ныл от трения с грубой тканью чулков, надетых специально для Юнги, и джинсов. Тем не менее, реакция Юнги на него, заставляет Чимина зардеться и схватиться в спасательной хватке в чужое плечо. Юнги такая реакция забавляет, поэтому он без трудов снова приподнимает сабмиссива, двигает его вперед назад, имитируя толчки. Чимин готов взвыть он такого нужного трения, но знает, что если кончит раньше времени, Юнги будет не рад. Громкий стон уже готов сорваться с его губ, приоткрытых в ожидании выпустить этот звук наружу, но Юнги оказывается быстрее. Пусть Чимина он и видел всего раза два, но события той ночи он прокручивал в голове множество раз, и картинка предоргазменного Пака хорошо запомнилась. Именно поэтому он прекращает эту сладкую пытку, впиваясь в чужие губы поцелуем, затыкает, не предназначенный для чужих ушей, стон. Он скользит по пухлым губам языком, приоткрывает их, пробираясь внутрь, оглаживает кромку зубов и наконец сплетается с чужим языком в диком танце. Чимин переводит руки с плеч на сильную шею, оглаживает загривок и запускает коротенькие пальцы в волосы, перебирает их, пока неистово кусает чужие губы. Они отрываются с чмоком, когда воздуха становится критически мало, а желание получить разрядку становиться невыносимым. Юнги подхватывает сабмиссива под задницей, чем принуждает его обхватить покрепче свою шею. Он медленно встает, так и держа Чимина, обвившего его талию ногами. Тот стыдливо прячет лицо в изгибе его ключиц. Юнги даже ничего не говорит, не привык он, да и не будет ни перед кем объяснятся. Тем более, всем итак ясно, куда они направляются. Чимин вполне оправданно думает, что они идут в сторону выхода к стойке регистрации, как в тот раз, но очень удивляется, слыша щелчок открываемой двери всё той же VIP-комнаты. Юнги аккуратно опускает его на диванчик, сам нависает сверху и снова целует Чимина в запухшие губы. - Пожалуйста, господин, пожалуйста… – умоляюще произносит сабмиссив, подставляясь под чужие сильные руки. - О чём ты просишь, малыш? – оглаживает чужие бока, и начинает расстегивать его рубашку Юнги. - Прошу, позаботьтесь о мне. Позвольте мне кончить, господин, я хочу, так хочу ощутить вас в себе, – кажется у него уже сплошная каша в голове, так самозабвенно шепчет он эти слова и извивается под своим доминантом. - Не так быстро. Папочка ведь ещё даже не показал своему малышу, что он сегодня хотел попробовать с ним, – раскатистый шепот заставляет Чимина захныкать от возбуждения, а разочарование от отказа в разрядке, чуть ли не доводит его до слез. Юнги стягивает со своего «малыша» те слишком тесные брюки, открывая вид на стройные ноги, обтянутые чулками в сеточку. Под ними – кружевное белые, сжимающие член в своих тисках. Он раскрасневшийся, с сочащимся с головки предэякулятом, мелко подергивающийся из-за трения с тканью и грязных разговорчиков с Юнги. Тот ошеломленно смотрит на открывшуюся перед ним картину, затем поддается вперед и выдыхает горячий воздух прямо в промежность. Чимин из-за этого шипит, выгибается дугой и стонет негромко. - Детка, я не хочу, чтобы ты себя сдерживал. Стони для меня, выгибайся, кусай, скули, умоляй, прогибайся до хруста, подчиняйся, доводи себя до исступления, принимай меня всего. Давай же, – он хочет его так сильно, что уже готов сорваться. Да куда же делись его хваленая выдержка и хладнокровие? Не позволяя себе больше думать, он проводит языком по ткани чулком, облизывает стоящий член и снова возвращается к сладким губам. - Г-господин, пожалуйста, пожалуйста, я уже не могу терпеть, – он хнычет, выгибается дугой, хватаясь за чужие предплечья. Юнги рвучко отодвигается от него и подходит к уже излюбленному Чиминовому шкафу. Возвращается сквозь мучительное количество времени, неся с собой красную веревку. Чимин нервно сжимается, зная, для чего они её сейчас будут использовать. Юнги нежно обхватывает лодыжку развалившегося на диване Чимина, пуская мурашки по телу. Длинными пальцами он умело опутывает его веревкой, вяжет узлы и подымается к груди. Красная паутина обхватывает все его тело, очерчивает изгибы, прилегает к самой коже, стягивая при этом достаточно сильно. Обездвиживание срывает все тормоза сабмассива, и тот, кажется, уже еле сдерживается, пребывая совсем на грани. Юнги осматривает свое творение, любуется им, хочет сохранить этот момент в своей памяти. Один только его член дергается от открывшегося перед ним вида. Ничего привлекательней он ещё не видел. Лежащий перед ним сабмассив уже давно изнывает от перевозбуждения, такой открытый перед ним и полностью обездвиженный. Юнги выдавливает с бутылочки смазку, согревая её и только тогда проталкивает два пальца в проход, отмечая, что его малыш уже разработан. - Моя детка уже подготовилась, да? Ты так жаждал ощутить в себе своего господина? – он шепчет в чужое ухо, добавляя третий палец. Другой рукой он щекочет бусины сосков, сжимая и перекатывая между пальцами. - Д-да, господин. Я так отчаянно хочу вас, господин, хочу вас в себе, – отчаянно лепечет он, прикрывая отяжелевшие глаза. Сейчас он кажется таким маленьким и прекрасным. Внезапно он открывает глаза, ощущая чужой заменивший пальцы язык. Доминант обводит языком вход, лижет вдоль него, в один момент прикусывая ягодицу и вновь возвращается к открытой перед ним розовой дырочке. Несдержанный стон вырывается из них обоих, когда язык Юнги наконец-то входит полностью, принимается вырисовывать круги внутри, раздвигая нежные стеночки. Он отрывается на секунду, а затем начинает посасывать нежную кожу вокруг, немного сладкую и такую блестящую от смазки. Чимин вскидывает задницу вверх, стараясь насадиться как можно глубже, но вместо этого его на месте удерживают сильные руки. Юнги сжимает его бедра, наверняка оставляя там отпечатки ладоней, и шлепает за такие своенравные действия. Чимин уже кажется от одного только прикосновения готов кончить, а Юнги, словно предчувствуя сжимает его член у основания. Чимин задыхается, от невозможности пошевелиться, он полностью отдается в руки Юнги, так же, как отдался ему ещё в первый раз. Решив, что уже достаточно мучить их обоих, Юнги входит в Чимина, одним толчком доходя до упора. Одна его рука так и покоится на чужом члене, сжимая его, другая же оглаживает чужой затылок, держа в крепкой хватке розовые волосы. Он, к превеликому облегчению обоих начинает двигаться. Резкие и сильные толчки, от которых каждый раз его член проезжается по простате, вынуждают связанного Чимина содрогаться всем телом, стонать и всхлипывать, умоляя о большем. Сильная рука обхватывает шею сабмиссива, сжимая её в своих тисках так, что на утро там точно будет кольцо ярких отметин. Недостаток кислорода дурманит голову, заставляя затуманенный мозг ощутить эйфорию. Ощущений становиться слишком много, а когда рука, сдерживавшая его подступающий оргазм, пропадает, Чимин наконец отпускает себя. Полностью отдается своим ощущениям, распластываясь на тёплом полу от изнеможения. Юнги спустя несколько длинных и особенно глубоких толчков замирает с тем самым выражением лица, кончая в своего Чимина. Он с влажным звуком выскальзывает из него и, не теряя времени, целует его намного более расслаблено и чувственно, нежели раньше. - Мой малыш был сегодня таким великолепным. Собирайся, я хочу подвезти тебя, что скажешь, м? – он поднимает его за подбородок вверх, вглядываясь в покрытые дымкой глаза напротив. Кажется не помнить дорогу домой уже входит в привычку. Чимин опоминается лишь тогда, когда теплая рука Юнги вытягивает его в летнюю прохладу улицы. Они прямо под его домом, прощаются сейчас прямо как школьники, впервые влюбленные кого-то. Руку Юнги не отбирает, продолжая сжимать маленькую ладошку Чимина в своей, поглаживает его кожу большим пальцем. Чимин неловко тупит взгляд, не знает, что именно ему нужно сказать, или что хочет услышать Юнги. - Знаешь, я рад, что таки пришел сегодня в «Предел», а я же даже ещё не отблагодарил тебя за это, – он подносит вверх руку с кольцом. Юнги лишь пожимает плечами так, будто это ничего не значит и он готов купить ему ещё сотню таких же. - Детка, не забывай, сколько стоит абонемент туда. Поверь, если я хочу и могу сделать тебе приятно, то я это сделаю. Тем более, ты меня уже отблагодарил сполна, м? И я был бы еще больше удовлетворен, если бы ты стал моим. Моим маленьким и таким милым сабмиссивом. Что скажешь? – он нежно оглаживает подбородок, подымая его голову немного вверх, и целует. Поцелуи с Юнги никогда не похожи один на одного. В один момент они страстные и обжигающие, словно огонь, в другой момент – медленные и трепетные, как сейчас. С помощью поцелуев люди делятся своими эмоциями и чувствами, и сейчас Юнги доказывает серьезность своих намерений и открыто говорит о своей заинтересованности не только в стенах клуба. Они отрываются друг от друга с влажным звуком и Чимин смущенно глядит снизу вверх, пышет раскрасневшимися щеками и сопит тихонько носом. - Ну так что, Чимин-и, – впервые его имя, а не «детка» или «малыш», слетает с чужих губ, и звучит оно так маняще и лучше чем когда-либо до этого. - Да, Юнги-я, – тихий шёпот прямо в губы, и снова долгий поцелуй. Они, словно только познавшие вкус взрослой жизни, целуются неприлично долго, постанывают прямо в губы и еле отходят друг от друга. Юнги желает Чимину спокойной ночи и с трудом уходит к своей «ласточке», новенькой Lamborghini Reventón. Открытая дверь так и манит внутрь салона, но он оборачивается, впивается взглядом в Чимина, проникая прямо в душу, и говорит: - Знаешь, я во время сессии еще никого, кроме тебя, не целовал в губы, – и он уезжает, скрываясь в прохладе летней ночи.

***

Не то, чтобы у Чимина никогда не было таких приятных пробуждений, нет, просто сегодня всё очень уж идеально. Солнце не светит настырными лучами прямо в глаза, соседские дети не отбивают чечетку с утра пораньше, да и воспоминания о вчерашней ночи греют сердце и душу. Сегодня он собирается встретится с Тэхеном в их отныне любим ресторанчике и хорошенько посплетничать о событиях того вечера. Они снова встречаются возле дома Тэ, так как оттуда идти значительно меньше. Тэ сразу же вовлекает его в разговор, силясь узнать, почему вчера они с Юнги как ошпаренные подскочили с того самого кресла. Доходят до ресторанчика они уже обсудив все житейские и ох-какие-сейчас-сложные-времена события. Тэхен всё ещё немного взбудоражено осматривается вокруг, как только они заходят внутрь, оповещая персонал о своем приходе тихим звоном колокольчиков. И Чимин рад бы не париться по поводу поведения друга, но он ведь не просто так уже столько с ним дружит. Вот и не заметить такую перемену в чаше весов «относительно спокойный Тэ» и «просто охренеть взбудораженный и увлеченный чем-то Тэ», в пользу последней, он не мог. Тем не менее добиться хоть какого-то адекватного объяснения от Тэ он так и не смог. Тот молчал так будто от этого зависели не только его жизнь но и то действительно ли ему вчера не приснился Чонгук, проводивший ему сессию в кроличьих ушках. Немного раздосадованный тем фактом, что Тэхен видимо ему не доверяет, или «Ты меня вообще-то просто не любишь», Чимин даже не вспомнил как именно он успел заказать «блюдо от шефа». В его же исполнении. Прямо возле их стола. Нет, ну конечно же Чимин знал, почему он это сделал. Немного импульсивно, да, но отказать себе в удовольствие поесть любимые… да на самом деле он и не помнил даже, что заказать. Но вот в отделе «самые-очешуеть-какие-дорогие блюда» было именно это. А он был зол на Тэхена. Да, именно так, а ещё платил то не он, так что можно было не беспокоится о том, что именно кошелёк Тэ, а не его, похудеет почти вдвое после их сегодняшнего визита сюда. Ждать на самом деле пришлось не долго, но Чимин, оторвавшийся от телефона именно в тот момент, когда шеф-повар уже появился возле их столика, знатно приофигел. Открытая улыбка, обнажающая дёсна, темно-серый фартук и белая рубашка с вышивкою «шеф повар», а ещё лицо такое знакомое. Точно знакомое, такое ухмыляющееся нахально и дерзко, точно такое же, как выпоровшее (а потом и хорошенько оттрахавшее его вчера) лицо. - О, Юнги-хён, да ты что. Даже и не представляли, вот вообще, вот нисколечки, даже присниться не могло, что ты тут работаешь, – «ах ты Тэ, наглый врунишка», сразу смекает Чимин. Так он и знал, что тут всё не чисто. Вот душой, ну или уж точнее, жопой чуял он неладное. Ну, да кто он такой, чтобы сопротивляться воле судьбы. Видеть Юнги не просто приятно. Нет. Видеть Юнги – это чувствовать (уже какой раз за несколько дней то!) приятное волнение и эйфорию от встречи, нервное дрожание коленок и разливающиеся в груди тепло от того, как восхитительно выглядел этот другой, более мягкий и всё такой же прекрасный, Юнги. - Привет, хён, – он мягко здоровается, на пробу скользит взглядом по нему и отмечает, как же безбожно тот красив. А Юнги что. Юнги человек простой, и да, он залипает на таком Чимине. Не том, дерзком и сексуальном, подчиняющимся каждому его слову, а на таком милом и маленьком, сидящем вот тут. Протяни руку и убедишься в его реальности, и в том, что это не плод его разыгравшегося воображения воспалённого мозга, страдающего болезнью с именем Чимин уже который день. - Привет, малыш, Тэ, – он кивает и чересчур быстро отворачивается, начинает раскладывать всё необходимое на их столике и одновременно посматривает на Чимина. Тот нервно вертится, то поглядывает исподтишка, то отводит взгляд слишком «незаметно» и постоянно отвлекает его своим вечно облизывающем губы языком. Юнги не то чтобы был слишком удивлен их приходом, всё-таки Чонгук должен был проболтаться своему Тэ, где всё-таки он работает. Тем не менее, их приход стал для него приятной неожиданностью, тем более, что он всего-то собирался посмотреть на своего малыша издалека, не тревожа его своим присутствием. Честно говоря, Юнги больше всего боялся залажать перед своим (пока ещё нет, но он обязательно сделает его своим) Чимином. Отголоски прошлой ночи все ещё проносились в воспоминаниях обоих, а Чимин так и не смог выкинуть из головы хоть на минуту их прощание. И вот, сейчас они двое стоят рядом и даже не могут слова друг другу сказать. Тэхен, как лучший друг, в мыслях Чимина да-благослови-тебя-Боже-Тэ-я-за-тебя-свечку-поставлю, берет всё дело в свои сводничьи руки. - У вас ведь рабочий вечер сегодня до семи, верно? Юнги-хён, проведи уж эту нерадивую принцессу домой, а то ещё заблудиться, в незнакомом то райончике, – ну вот серьезно? Чимин уже готов забрать свои слова о святом Тэ и его причислению к лике святых обратно. Потому что ну какая он ему принцесса? Да и что за бред вообще, он ведь не пятилетка заблудиться в трех соснах, или точнее в трех поворотах. Он недовольно зыркает на друга, но тот молча наступает ему на ногу, как бы говоря «Ты ещё скажи мне чё-то тут, самому надо было что пореальней придумывать». Вот ведь засранец! Юнги лишь в подозрении сужает глаза, в душе рассыпаясь в благодарениях Тэхену, ведь тут и ежу понятно, почему он просит Юнги об этом. За это он решает не выдавать Чимину тайну о том, почему Тэ не удивлен его приходу, как именно Тэхен узнал об этом ресторане, и откуда он, такой умница, знает их расписание. - Конечно, малыши, нет проблем. Ешьте, а большой папочка-шеф позже отведет тебя домой, детка, – и он возвращается на кухню немного более поспешно, чем Чимину хотелось бы. Но знай он, что Юнги сбежал лишь от того, что ещё секунда и он бы впился ему в губы, не думал бы так. Впрочем, ужин, как и в прошлый раз, был чудесным, а Чимина распирало давящее ощущение от того, что этот ужин им готовил Юнги. Раскусить Тэхена в его маленьком обмане было вовсе несложно, тем более, что после единственного вопроса Чимина «Ну и как же ты Тэ знаешь их расписание и почему ты вовсе не кажешься удивленным?» он и сам всё рассказал. Выходка друга вовсе не была странной или ужасной, такой, из-за которой все персонажи из их с Тэхеном любимых фильмов могли бы обидеться. Напротив, он был премного благодарен ему, хотя на некоторых моментах предпочел бы скорее заткнуть ему рот кляпом, нежели позволить говорить хоть что-то. Чем ближе стрелка Чиминовых часов подходила к такой пугающей циферке 7, тем больше он нервничал и не мог даже запихнуть в себя хотя бы кусок чего-нибудь. Тэхен же (вот чертёныш!), даже завидев беспокойное состояние друга, решил свалить куда пораньше в туман, ещё до того, как Юнги закончил работать, сочувственно (нет, ну только подумайте!) похлопав друга по плечу. Волнение Чимина было вполне оправданным, ведь Юнги, знакомый ему только с одной стороны из всего-то двух сессий и короткого времени проведённого возле его дома, совсем скоро обещал предстать перед ним в совсем другой стихии. Тихий и молчаливый, немного более робкий, наверняка не такой доминантный, каким он бывал только в клубе, но всё тот же понравившейся ему тогда, при их первой встрече, Юнги. Юнги не опаздывает. Что уже удивительно, ведь привыкший к такому от Тэ Чимин надеялся постоять ещё с несколько минуток, обдумывая свое поведение и то, о чём они будут разговаривать, а тут такой пунктуальный Юнги. - Прости, что вы так долго ждали. Я бы хотел раньше освободиться, но обязанности шефа, да ещё и владельца всего этого обязывают. - Так это – твой ресторан? – а вот тут действительно неожиданно. Одно дело работать, а другое, чтобы на тебя работали. Неудивительно тогда откуда у него столько денег на подарки ему в виде членства в клубе. - Ну, на самом деле не только этот ресторан. Несколько лет назад с помощью отца я открыл сеть ресторанов, чем невероятно потешил его. За свои двадцать пять лет жизни впервые не разочаровал его. Вот ирония то, – он с трудом рассказывает о проблемах в своей жизни, открывается всё же по немного. Они медленно идут, срезая путь к дому Чимина через парк. Прогуливаются в зеленой листве, тихо переговариваясь между собой. Тишина не давит, а наоборот убаюкивает, прививая чувство защищенности, которое Чимин чувствовал при каждой встречи с этим удивительным мужчиной. Он лишь иногда спрашивает что-то у собеседника, стараясь узнать его немного лучше, иногда разговаривает за них двоих, позволяя своему мелодичному голосу нарушать лежавшую между ними тишину. Бабушка когда-то говорила Чимину, что лучший человек тот, с кем ты можешь не умолкать часами так же, как и часами молчать. И это действительно так, в Юнги он чувствует того самого. - Не зайдешь на рамен? – спрашивает он, вовсе не стараясь (ну разве что совсем чуть-чуть) вложить в это предложение двойной смысл. Они уже возле его дома, а прощаться никому из них совсем не хочется. Юнги мысленно облизывается, вовсе не из-за представших в голове картинок еды и тихо кивает. Такой прелестный маленький Чимин перед ним, в этой уличной одежде, смотрящий так невинно из-под длинных ресниц. Да ещё и эти вечно искусанные и мокрые от слюны губы… И кто Юнги такой, чтобы не поддаться этому порыву? Он медленно подходит к Чимину, тянется вперед к его этим-сука-идеальным-губам и сливается с ним в поцелуе. Он тягучий и медленный, немного ленивый. Отрываясь, Чимин снова тонет в чужих черных глазах, он так жаждет получше узнать их владельца. И он еще сильнее хочет провести с ним всю свою жизнь, ведь другого такого он, кажется, уже вряд ли найдет. И он обязательно узнает Юнги получше, и проведет с ним ещё далеко не одну ночь. А наутро Юнги обязательно сделает Чимину предложение стать его. Полностью и без остатка. А этой ночью открытием для него станет, что даже обычный ванильный секс вовсе не кажется пресным с правильным человеком, главное найти того, кто действительно будет твоим. Того, кто с первого взгляда поймет «моё» и никому не отдаст это самое «моё», того, кто принесет в твою жизнь не только счастье, в искрящейся упаковке, но и счастье, упакованное в обертку немножко мазохистской боли. Главное найти того, с кем сможешь познать свой предел…