Мечты должны сбываться

Чжан Чжэхань переводил взгляд с Гун Цзюня на декорации. Где смогли достать средства на такое? Почему снимали у зелёного экрана, если есть такая прекрасная локация? И как они смогли пройти сквозь стену? И почему здесь так чертовски холодно?! — Лао Гун, шутка зашла слишком далеко. Какая зима, на дворе лето. Приятно, конечно, оказаться в прохладе, но я уже замёрз! Ещё пара минут, и начну хлюпать носом, а ты знаешь, каким я бываю, когда болею. Сам будешь поить имбирным чаем и подносить салфетки! А я буду ругаться и хандрить, потому что я становлюсь невыносимым. И поверь, ты будешь рядом и почувствуешь на своей шкуре, что я имею в виду! Выпусти меня! Лао Гун, это не смешно! Вэнь Кэсин в красивом ханьфу развернулся к нему с плавностью и изяществом, которое вырабатывалось годами, нет, десятилетиями практики. — Идем внутрь, нужно найти более теплую одежду, — глубоким голосом человека, привыкшего отдавать приказы, сказал он. — Снаружи лавина завалила вход, мы не выйдем до весны. — Какая лавина? Лао Гун, очнись, это всего лишь декорации! — Чжан Чжэхань зябко поёжился, обхватил себя руками. Мозг отказывался воспринимать эту странную реальность и чужого человека вместо Гун Цзюня. Его Вэнь Кэсин так смотрел на совет Пятиозерья, от одного взгляда пробирал холод. — Хорошо, пойдем. Я замёрз. Отличная работа декораторов. Лучше бы они кондиционеры в павильоне поставили. Шаги гулким эхом отдавались в помещении, судя по звукам, оно должно быть огромным. Но это же просто стена! Это всё Гун Цзюнь, вырубил его зачем-то, видимо, не рассчитал силы. Или просто солнечный удар, он потерял сознание и представляет холод, чтобы прийти в себя. — Декорации? — уточнил Вэнь Кэсин, бесшумно подошел к колонне и демонстративно постучал по камню, из которой она была вырезана. — Оглядись как следует, А-Сюй. Актёр, в котором спала душа его возлюбленного, опасливо озирался вокруг. Он точно чувствовал дверь, когда Вэнь Кэсин ее открывал, но всё ещё не мог поверить, ну да это вопрос времени. — Перестань звать меня А-Сюем! Меня зовут Чжан Чжэхань! Чжан-лаоши, Лао Чжан, если хочешь. Но не А-Сюй! Вэнь Кэсин ласково улыбнулся. Сознание Гун Цзюня яростно билось внутри, но не этому сопливому мальчишке тягаться с тем, кто стал Владыкой Долины Призраков в двадцать лет, а бессмертным в двадцать восемь. Он заткнул его, пообещав развеять душу, если не успокоится, и тот мигом притих. — Тебя сейчас так зовут, — уточнил Вэнь Кэсин, глядя на испуганного, но отчаянно храбрящегося парня. Он явно замёрз, несмотря на хорошую физическую форму, ведь понятия не имел, как работать с ци, хотя меридианы в теле были развиты — Вэнь Кэсин это видел, даже не прикасаясь к нему. — Я же говорю о том, как тебя звали раньше. — Хорошо. Ты — Лао Вэнь, нашел свою родственную душу, что дальше? Ты обещал тёплую одежду, — Чжан Чжэхань слышал, что с сумасшедшими надо разговаривать спокойно, не перечить и со всем соглашаться. Он попытается сбежать, когда хоть немного согреется и осмотрится. Жаль, телефон остался у помощников, но ничего, на площадке обязательно дежурит врач. — Идем, здесь есть и одежда, и обувь, и купальня, и спальня. Мы хорошо поработали над Арсеналом в свое время, — Вэнь Кэсин отправился вглубь горы, не сомневаясь, что его невольный гость последует за ним. Его одежда, хоть выглядела хорошо, не спасала от холода, это нужно было исправить. Да и искусственные волосы мешали. С короткой стрижкой было непривычно и неудобно, но Вэнь Кэсин знал пару подходящих рецептов, это исправить проще всего. Чжан Чжэхань последовал за Гун Цзюнем, сейчас его интересовала только тёплая одежда. Он ожидал увидеть пуховик или хотя бы тёплый свитер, но при виде плаща, отороченного мехом — в подобном щеголял Вэнь Кэсин после сражения С Е Байи возле школы, — у него случилась истерика. — Серьёзно? Ты хочешь обрядить меня в это? Сам говорил, что голова чешется от парика, как хочется наконец носить нормальную одежду! Где ты вообще это нашёл? В костюмерной таких нарядов не было, мы бы сварились в них! — Чешется голова? Сними парик, — бросил через плечо Вэнь Кэсин. — Я планирую это сделать после принятия ванны. Костюмерной здесь нет, есть несколько шкафов с зимней и летней одеждой, отрезы ткани, кожа, мех и все необходимое для починки и пошива. Когда было скучно, я обучился и этому мастерству, хотя сапоги всё-таки лучше заказывать у профессионала. Ты продолжишь упрямиться или закутаешься в плащ? Теплее не станет, только холоднее, особенно, когда солнце сядет. Чжан Чжэхань закутался в плащ, и ему действительно стало теплее. Он сбросил дурацкий парик, понимая, что выглядит нелепо с коротким ёжиком на голове и при этом в роскошном меховом плаще. — И что дальше? По дораме мы должны были провести ритуал, ты бы исцелил меня ценой своей жизни, поседел, но чудом выжил. И с тех пор мы сидели бы в Арсенале вечно. Да мы бы убили друг друга через месяц! Я б на месте Чжоу Цзышу разбил голову о камни, как только понял, что Вэнь Кэсин меня опять обманул, хотя только что пообещал этого не делать. Он однажды уже видел смерть Вэнь Кэсина, тогда решил, что завершит его дело и погибнет, теперь даже незавершенных дел нет. Можно умирать с чистой совестью. Голову Чжоу Цзышу не разбивал, но как только Вэнь Кэсин пришел в норму после ритуала, высказал ему всё. И они подрались. Вернувший свои навыки и прежний уровень сил, которым располагал до вбивания гвоздей, Чжоу Цзышу, не щадя своего шиди, продемонстрировал, что и у его терпения есть предел. Поняв, что Чжоу Цзышу не шутит, Вэнь Кэсин тоже дрался в полную силу. Каким чудом они не разнесли тогда Арсенал, не знает даже Будда, но потрепали друг друга сильно. Им пришлось приложить много сил, чтобы, высказав взаимные претензии, научиться жить вместе и разобраться со своими силами и способностями. Они прошли длинный путь. — Дальше? Помыться, переодеться, поужинать. Мне больно смотреть на то, как одежда на тебе висит, ты явно резко потерял вес. Если хочешь, можно потренироваться. — Поужинать? Ты притащил сюда еды? Как? Гун... Лао Вэнь, расскажи мне всё, тогда я смогу тебе помочь! — Нам не нужна была еда в силу наших особенностей, но иногда, по праздникам, я готовил любимые блюда. Поэтому в кладовой всегда можно было найти продукты. Идем, — Вэнь Кэсин уверенно повел спутника за собой вглубь горы. Тренировочный зал, залитый светом, библиотека, стеллажи которой давно не знали хозяйской руки, несколько проёмов, явно ведущих в комнаты, и, наконец, кухня с давно потухшим очагом. Впрочем, это не было проблемой: брикеты угля лежали в предназначенном им углу, на полках разместились мешочки с крупами, несколько тушек кроликов, завернутых в пергамент с начертанными на них заклинаниями сохранения, мешочки со специями — все было так, как помнил Вэнь Кэсин. — Ну, думаю, теперь тебе тоже нужна еда. А ты точно уверен, что это можно есть? — Не хватало ещё отравиться где-то вдали от врачей. Чжан Чжэхань совсем перестал что-либо понимать. "Кажется, мы больше не в Канзасе", — он криво усмехнулся. — Я умею готовить, — спокойно констатировал Вэнь Кэсин. — Тебе придётся мне помочь, видишь ворот? — он указал на бамбуковую палку толщиной с руку ребенка. — Это ворот колодца, повращай его, нам нужна вода. — А ты знаешь, что давно изобрели водопровод? — Чжан Чжэхань с ужасом смотрел на ворот. Неужели им действительно придется добывать воду таким образом? Обогреваться с помощью печки, готовить на костре? — Ты где-то здесь видишь кран? Плиту? Газ? Или что-то ещё подобное? Хочешь есть — принесешь воды, хочешь помыться — поможешь наполнить бадью и нагреть воду камнями, если не будешь аккуратен с одеждой, ее нужно будет починить или сшить новую, — с этими словами Вэнь Кэсин невозмутимо отправился к кладовой. Становилось холоднее, нужно успеть приготовить горячую еду до наступления ночи. — Мне здесь не нравится. Я хочу вернуться обратно в мир, где есть горячая вода, ванна и нормальный унитаз, а не деревянная бадья для помывки! Интернет, наконец! Я договорился встретиться с друзьями, нужно позвонить Сяо Юю. И выгулять Луффи. И к маме давно не ездил, мне нужно хотя бы позвонить! — Это Арсенал, который находится в толще горы. Если бы ты не смог, ты бы сюда не попал, но ты уже здесь, снаружи сошла лавина, и даже объединив наши с А-Сюем силы, когда мы полностью постигли технику Шести Гармоний, мы не смогли растопить тонны снега и льда, закрывшие вход. В твоем теле сейчас нет и грамма тех сил, которыми располагал мой чжицзи, а перенапрячься и испустить дух ради твоего каприза я не готов. Если не веришь мне, можешь пройти по следам, их прекрасно видно в пыли, и убедиться в моих словах. — Вэнь Кэсин сам взялся за ворот и без особых усилий — всё-таки актёр держал себя в хорошей физической форме — крутанул его несколько раз и поднял ведро с водой. — Какой Арсенал?! — Чжоу Цзышу сорвался на крик. — Какой А-Сюй, какой метод Шести гармоний? Это всего лишь новелла, придуманная девицей, любящей мужиков, сохнущих друг по другу! Выдумка, понимаешь? Нет никакой энергии ци, я не пользуюсь цингуном, без тросов я не пролечу и пары метров! Гун Цзюнь, приди в себя! У тебя через неделю съемка в рекламе, надо выплачивать ипотеку! Это всё — не настоящее! — он пнул очаг и схватился за ушибленную ногу. — Я отказываюсь в это верить! Верни меня домой! Врачи научились лечить различные расстройства! Я никому ничего не расскажу! Вэнь Кэсин не зря заставлял актёра столько времени тренироваться с веером. Конечно, до возвращения прежнего уровня сил ещё далеко, но на небольшой трюк его хватит. — Ненастоящее? — он совершенно спокойно взирал на истерящего Чжан Чжэханя. — Хорошо, выбери любую утварь, — он указал на стену, где висели ножи, ложки, пара поварёшек на длинных ручках, небольшие сковородки и вок, бамбуковые плетеные крышки. Морщась от боли в ушибленной ноге, Чжан Чжэхань похромал и схватил небольшую тонкостенную сковородку, на ней Вэнь Кэсин любил печь оладьи для Чэнлина, а потом и для его дочери. — Вот, — Чжан Чжэхань протянул сковородку Вэнь Кэсину, не решаясь подходить близко. — Она целая? — Да. — Как считаешь, что это за металл? — Я откуда знаю, явно не алюминий, иначе бы она была легкой, — буркнул Чжан Чжэхань. — На ней нет ржавчины или патины? — Вэнь Кэсин продемонстрировал сковороду со всех сторон. — Ну, нет. — Значит, ци просто легенда? — он приподнял соболиную бровь и демонстративно закатал рукава, обнажив руки, а затем подкинул сковородку в воздух и, сконцентрировавшись, призвал те крохи ци, что сумел развить в данном теле во время снов. Металлическая утварь, наплевав на закон гравитации, зависла в воздухе, удерживаемая энергией. Вэнь Кэсин призвал все свои таланты, чтобы не показать, как тяжело ему дается столь простое действие. Чжан Чжэхань пялился на парящую в воздухе сковородку, несолидно открыв рот. — Лао Гун, объясни мне, что тут происходит? — в голосе появились просительные нотки. Да что там, Чжан Чжэхань готов был встать на колени и умолять, чтобы его вернули в привычную реальность с зелёным экраном и адской жарой в павильоне. Прекратив поток ци, Вэнь Кэсин поймал злосчастную сковороду и поставил ее на разделочный стол. С помощью огнива он развел огонь, брикеты угля быстро занялись пламенем. Ополоснув котелок, в котором он собирался приготовить бульон, он кивнул в сторону небольшой, но крепкой бочки, заменявшей стул. — Сядь, в ногах правды нет. Нам нужно поесть, затем мы поговорим. Чжан Чжэхань послушно сел и осмотрелся. В голове мелькали идеи: закричать, убежать в сторону выхода и барабанить руками в дверь, наверняка сейчас вся съемочная группа сейчас перерывает площадку в поисках двух ведущих актёров, не могли же они пропасть бесследно! Или же схватить сковородку, она оказалась тяжеленной, и огреть Гун Цзюня по голове, и тогда уже искать выход. Или схватить нож и проткнуть себе сонную артерию. Во сне нельзя умереть, ты сразу просыпаешься. Но что-то подсказывало: всё бесполезно. Гун Цзюнь будет быстрее, он не сможет причинить ему вред, даже если бы захотел. Чжан Чжэхань сидел и смотрел, как ловко Гун Цзюнь справляется с древней кухонной утварью. Кажется, он так согрелся, что задремал, и проснулся только когда чуть не свалился с бочки. Гун Цзюнь, находясь запертым в собственном теле, с отчаянием смотрел на друга и партнёра по съемкам. Всегда шебутной и заводной, неунывающий Чжан Чжэхань, казался напуганным и потерянным в этом странном, пугающем месте. Вэнь Кэсин, которого он сам пустил в свои сны, которого он сам не отделял от себя, надеясь прочувствовать и сыграть персонажа так, чтобы в него поверили все, захватил его тело практически без усилий. Этот Вэнь Кэсин отличался от того, который был описан в новелле, а потом и в сценарии, может потому, что он был настоящим? Его руки легко рубили мясо, его пальцы безошибочно находили мешочки с нужной приправой, его тело выполняло те или иные действия, но Гун Цзюнь мог только смотреть на это, бессильный противиться своему захватчику. В котелке аппетитно булькал суп из половинки тушки какой-то птицы, крупы и неопознанных корнеплодов, рядом на полках располагались тонкие лепешки, поджаренные на той самой сковороде, маленький чайник с заваренными травами, заменяющими чай, и в отдельной тарелке кусок меда в сотах, разрезанный на порционные кусочки, которые предполагалось есть вприкуску с чаем. — Ты проснулся? Как раз к обеду. — Лучше бы не просыпался, — буркнул Чжан Чжэхань. Кошмарный сон продолжался — он всё так же сидел в странном месте, которое Гун Цзюнь называл Арсеналом. Судя по облачкам пара, стало ещё холоднее, но тёплый плащ на плечах не давал замёрзнуть. В животе заурчало, он не ел с самого утра. Интересно, сколько прошло времени? Вэнь Кэсин уже почистил один из столов и споро накрыл его. Глубокие пиалы для супа, небольшие тарелочки для мяса, тонкие лепешки, заменяющие хлеб, чайник с отваром — всё заняло свои места на столе. — Ешь, пока горячее. От тарелки шел пар. Чжан Чжэхань послушно взял ложку. Вкус был непривычным, а бульон слишком жирным. — После такого обеда мне два часа на тренажёрах нужно будет потеть. А, здесь же нет тренажёров! Но это не повод раскармливать меня! — Жирная пища необходима при жизни в холоде. Тренажёры? Когда я с тобой потренируюсь, тебе никакие тренажёры не понадобятся. — Какая тренировка? Я не умею и десятой доли того, что показывали в дорамах! Каскадёры, дублёры и тросы! Я даже с твоим веером не научился обращаться, хорошо, что мне не досталась роль Вэнь Кэсина. Ты мне обещал всё рассказать. Я тебя внимательно слушаю! Вэнь Кэсин ловко разделил тушку птицы на две части и съел свою спокойно и изящно, словно был на приеме в королевском дворце, а не на запыленной кухне. Налив себе и собеседнику отвара, он отпил и наконец кивнул. — Как именно ты входил в роль? — Как обычно — читал сценарий, пытался представить, что чувствует герой в той или иной ситуации, как я могу это передать, что бы он мог сделать, не написанное в сценарии. Обычные актёрские приёмы. — А что насчёт снов, их ты видел? — Сны? Какие сны? Мне часто снится всякое, иногда интересное, иногда понимаю, что ерунда какая-то, но в любом случае забываю сразу, как только открываю глаза. Наверное, что-то снилось, я не помню. Это важно? — Крайне важно, — серьезно кивнул Вэнь Кэсин. — Ты знаешь, что наш мозг никогда не прекращает работу? Если он прекратил, значит его владелец мертв. Тело ещё может жить, но это лишь оболочка, пустая и ничего не значащая. Которую, при определенных знаниях и умениях, вполне можно сменить. — Что ты имеешь в виду? — Чжэхань поёжился от слов Вэнь Кэсина. — Вчера мне снился отец. Иногда снится, что я возвращаюсь в университет, у меня экзамен, а я даже не знаю, по какому предмету. Если судить по реакции, душа А-Сюя крепко спит, но Вэнь Кэсин всегда отличался редкостной настойчивостью и упрямством. — Видеть во сне семью, особенно тех, кто уже не с тобой, не всегда плохо, видимо, ты давно не проводил ритуал поклонения, или просто не беседовал с ним. Университет? Экзамен? Что-то мне подсказывает, что ты не был усердным учеником — Кто бы говорил, лао Гун! Сам рассказывал, как сбегал с уроков в школе в компьютерный клуб! Но мы не об этом. Какая связь между моими снами и всем этим? — он обвёл рукой странную кухню. — Это результат того, что один молодой, но настойчивый актёр захотел продемонстрировать миру, что он нечто большее, чем мальчик из рекламы — кстати, что это такое, ваша реклама? Я показал ему свою жизнь, а он не стал отделять её от своей, и спустя время я, наконец, смог вернуться. — Что? — Чжан Чжэхань неверяще смотрел на Вэнь Кэсина. Кажется, теперь он действительно поверил. — Ты не имел права! — Он подскочил к Вэнь Кэсину и стал трясти его. — Лао Гун, очнись! Вэнь Кэсин — всего лишь плод фантазии, выдумка! Даже если он существовал, то давно умер, а ты жив, у тебя есть семья, друзья, работа! У него обязательства перед командой, как и у меня! Как мы вообще оказались здесь? Вэнь Кэсин с легкостью стряхнул с себя возмущенного Чжан Чжэханя, не причинив ему никакого вреда. — Успокойся, от того, что ты повышаешь голос, ничего не изменится. Я искал свою вторую половину души несколько сотен лет, ты хотя бы можешь представить, что это такое? Жить с ощущением постоянно кровоточащей раны в груди? Когда ничего не радует? Когда доступно многое, но нет самого важного? Что мне этот мальчишка? Он бы не родился никогда, если бы не я. Сработал ритуал, мне нужно посмотреть записи, освежить память. — Я не Чжоу Цзышу! И никогда не стану им! Ты не имел права похищать меня, ты не должен был трогать лао Гуна! Он не виноват в том, что случилось! Кстати, что случилось? Если всё — правда, вы должны быть бессмертными. Сидеть себе на горе и драться в свободное время. — В тебе мой А-Сюй. Я почувствовал его практически сразу, как только очнулся. Он спит, но я его разбужу, — спокойно пообещал Вэнь Кэсин. — Мы стали бессмертными и прекрасно проводили время, пока из Школы не пришла весть. Я не знаю, что точно было в том письме, но А-Сюй собрался очень быстро, пообещал вернуться через несколько дней, но так и не вернулся. — А причём здесь мы? Если Чжоу Цзышу и спит, то он не собирается просыпаться, а я хочу вернуться в свой мир и забрать с собой моего друга. Ты же знаешь, каково это, когда кто-то приходит и ломает твою устоявшуюся жизнь? Когда тебя насильно лишают того, что тебе дорого. Забирают из привычной среды и запихивают в незнакомое место, где тебе приходится учиться выживать. Почему ты хочешь подвергнуть этому меня и лао Гуна? — Я разбужу А-Сюя, и мы с помощью наших сил отправим вас обоих обратно, в тот же момент, как мы попали сюда. В качестве компенсации, могу даже ногу тебе поправить. Точнее, научу тебя восстановлению с помощью ци.Ты же знаешь, Призраки всегда держат слово, в отличие от людей. — Не знаю! Я вообще не знаю тебя! Я всё ещё надеюсь, что проснусь где-нибудь в больнице под капельницей, и врачи скажут, что у меня был солнечный удар или нервный срыв, я потерял сознание на площадке и не приходил в себя. А лао Гун будет сидеть рядом и держать меня за руку. Когда я наконец открою глаза, он наорёт, что нужно лучше следить за здоровьем и пообещает подарить мне вентилятор побольше. А потом будет вечеринка в честь окончания съемок, на которой мы наедимся от души, будем подтрунивать над Силунем, а он будет смущаться. — Успокойся, — снова повторил Вэнь Кэсин. — Мы не выйдем отсюда до весны, и только от тебя зависит, как скоро ты и твой друг сможете вернуться. Мы проходили мимо ниш за пологами спальни, там есть одеяла и жаровня, возьми уголь из очага, чтобы не замерзнуть. Я собираюсь набрать бадью, смыть с себя всю эту краску и отдохнуть, а ты волен делать что вздумается. Захочешь сжечь книги — подумай, возможно, среди них будет та самая, с ритуалом, который я пока не вспомнил. Попытаешься причинить себе вред — возможно, умрешь, и мой А-Сюй отправится на новое перерождение, и я вновь буду его искать, но тебе будет все равно, ведь ты будешь уже мертв. Нападешь на меня, твой лаогун тоже отправится на новый круг, я, конечно, вместе с ним, а ты, если выживешь после этого, останешься запертым здесь навсегда, и, так как не умеешь готовить, умрёшь от голода, если, конечно, не решишь вскрыть вены или ещё что-то такое же глупое. — Я хочу набить тебе морду, — честно признался Чжан Чжэхань. — Только не хочу, чтобы пострадал лао Гун. Хочу спать, меня разморило от еды и тепла. И хочу вернуться с лао Гуном домой! — Будем тренироваться, и у тебя будет возможность осуществить это желание. Направление спален я тебе указал, выбирай и располагайся.