Мечты должны сбываться

— Получилось, — прошептал Гун Цзюнь одними губами. Вместо холода оружейной — изнуряющая жара съёмочной площадки, привычный шум, команды режиссёра. Гун Цзюнь замер, ему было нужно подойти к Чжоу Цзышу и достать заколку, но ноги словно приросли к полу. Ему потребовалась вся выдержка, чтобы не запороть сцену. Он стремительно подошёл к Чжан Чжэханю, достал шпильку из волос, провел ладонью над ней. За гулом крови в ушах он не сразу услышал команду режиссёра: — Снято! Все молодцы! Перерыв. Гун Цзюнь кивнул команде и скрылся в своём трейлере. Осталось немного, он профессионал, он справится. Первым делом в трейлере он подошёл к зеркалу и распахнул полы одежды. Гримерам и костюмерам будет трудно объяснить, откуда на нем появились синяки в форме пальцев и откровенные засосы. Где-то у него был тональный крем. При мысли о том, что такие же следы остались и на теле Чжан Чжэханя, он выронил крем и опустился на диван — ноги перестали держать. *** Нервозность партнёра ощущалась на физическом уровне. Чжан Чжэхань злился, но не знал, на кого больше: на Вэнь Кэсина, который с такой легкостью прочитал его сокровенные желания, на Чжоу Цзышу, который, не дав и мгновения собраться с мыслями, отправил его из подсознания обратно в тело, или на себя за свой эгоизм. Он случайно запнулся и, по закону подлости, приземлился на больное колено. Это было совсем не так больно, как он ожидал, но его гримаса была такой, что отшатнулись все. Сяо Юй бросился к нему, и Чжан Чжэхань, не сдержавшись, что-то гневно проорал. Рявкнул остальным, наблюдавшим издалека, чтобы его оставили в покое, и похромал в свой трейлер. Перед дверью уже был кто-то из стаффа с пакетом льда в руках. Забрав пакет, Чжан Чжэхань прогнал его зверским рычанием и захлопнул за собой дверь. — Хань-гэ, — Сяо Юй побоялся вваливаться в трейлер, но ему нужно было проверить состояние друга, сможет ли он сегодня продолжать съёмки, или нужно вызвать врача? Хотя бы приложить лёд. — Отвали, — донеслось из трейлера. Сяо Юй покачал головой. Он давно знал Чжан Чжэханя, тот очень не любил, когда кто-то видит, что ему больно, даже если это близкий друг. Может быть, Гун Цзюнь сможет до него достучаться? Сяо Юй постучался в трейлер Гун Цзюня. — Да. — Гун-лаоши, случилось что-то, о чем мне следует знать? Гун Цзюнь нервно рассмеялся. — Не понимаю, о чём ты. — Мне казалось, вы хорошо ладите с Хань-гэ, но ты почему-то убежал, как ошпаренный, даже не посмотрел отснятый материал. Хань-гэ тоже на взводе, не смотрел под ноги, упал на больное колено, никого не пускает к себе, — он показал пакет со льдом. — Может, поговоришь с ним? — Боюсь, я последний человек, которого Чжан-лаоши захочет сейчас увидеть. В другой раз Гун Цзюнь бы схватил лёд и бегом побежал к Чжан Чжэханю, сейчас же не мог сдвинуться с места. Сяо Юй покачал головой. — Я просто оставлю это здесь, ладно? — он положил лёд в морозилку. — Ты знаешь, он очень долго восстанавливался, не только физически, но и эмоционально. Иногда случаются "плохие дни", когда он с трудом ходит, но не говорит об этом никому, не хочет чужой жалости. Но если не приложить лёд, боюсь, съёмки придется отложить, — он вышел, оставив задумчивого Гун Цзюня. Что случилось с этими двоими? Десять минут назад всё было хорошо, и вдруг такое. Гун Цзюнь не представлял, как теперь смотреть в глаза другу и коллеге. Он все ещё помнил привкус губ Чжан Чжэханя, и чертов Вэнь Кэсин был прав: все это время, когда он входил в роль, он очень хотел поцеловать эти тонкие розовые губы, обнять стройное, так прекрасно развитое тело, прижать к себе и никому и никогда не отдавать. Что теперь делать с этой открывшейся истиной, он не знал, но замалчивать проблему значило ее углублять. Им ещё работать на съемках, да и на промо сериала, и сейчас нужно понять, как взаимодействовать в дальнейшем. Так что, собрав все свое мужество в кулак, Гун Цзюнь отправился в трейлер к другу. *** "Ну хоть что-то хорошее из этого путешествия привёз", — Чжан Чжэхань по привычке поглаживал колено, ожидая, что сейчас пройдёт шок и придет боль. Но, кажется, Вэнь Кэсин действительно хорошо его подлатал, даже лёд не понадобится. Рукав ханьфу задрался, на запястье виднелись следы пальцев — Чжоу Цзышу нравилось, когда ему удерживали руки за головой, а Вэнь Кэсин, видимо, перестарался с силой. Почему Чжоу Цзышу уделил внимание только явным проблемам? Чжан Чжэхань был благодарен, что может нормально ходить и сидеть, но что делать с синяками? Он принялся изучать "ущерб", прослеживая пальцами следы страсти. При воспоминании об этом щёки покраснели, а по телу прокатилась волна возбуждения. Он отдернул руку, устроился на диване и задумался. Ему понравился секс с мужчиной. Технически это был не он, но его тело, телу доставили удовольствие, тело получило разрядку. Делает ли это его самого геем? Чжан Чжэхань пытался найти в себе отголоски сомнений или паники, но, к своему удивлению, не находил. Его больше беспокоил Гун Цзюнь — что он там себе напридумывал, что теперь шарахается от него? Надо поговорить или не стоит дергать? Нет, поговорить придется в любом случае, им ещё работать вместе, но что сказать? Давай притворимся, что ничего не было? Чувак, один раз не считается, и к слову, мне понравилось? Забавное было приключение, может, повторим? От размышлений отвлек стук в дверь. — Я же сказал, отвали! — гаркнул он. — Чжан-лаоши, это я, — робко раздалось из-за двери. — Лао Гун, — Чжан Чжэхань запахнул полы ханьфу и открыл дверь. — Извини, я думал, это Сяо Юй. Проходи, — он неожиданно смутился, засуетился, пряча взгляд. — Хочешь воды? — он достал бутылку из холодильника и принялся крутить её, чтобы занять руки. — Хочу, но не воды. Нам надо поговорить, — Гун Цзюнь неловко мялся в проходе. — Всё это так сложно, — он по привычке схватился за веер, висевший на поясе, чтобы скрыть нервозность. — Как твое колено? Сяо Юй хочет вызвать врача, и, думаю, тебе сложно будет объяснить, что случилось со связкой. — Да, колено, — Чжан Чжэхань присел на краешек стола. — Всё хорошо, намного лучше, чем я ожидал. Я скажу ему, что отделался лёгким испугом, — он потянулся за телефоном, оттягивая разговор, быстро набрал сообщение с извинением, сказал, что всё в порядке, врач не нужен, лёд тоже. Поводов откладывать разговор больше не было. Чжан Чжэхань вздохнул. — То, что случилось... Ты не виноват, я не понимал этого до конца, пока Чжоу Цзышу не набрался сил. Ты ничего не мог сделать, поэтому мы оказались там. Но теперь мы вернулись и всё в порядке. Вэнь Кэсин даже вылечил моё колено, так что у меня даже есть повод порадоваться. — Но он не имел права! Ты не Чжоу Цзышу, а я не Вэнь Кэсин! Я уверен, что существовал другой способ пробуждения ци, а не… не то, что они сделали! — Но это действительно самый быстрый способ. Во время всех этих тренировок и медитаций я накопил едва ли десятую часть того, что они получили в результате... соития. К тому же процесс гораздо приятнее, — выпалил Чжан Чжэхань и выжидающе уставился на Гун Цзюня. Гун Цзюнь понял, что краснеет, по его ощущениям, покраснели даже плечи и грудь. — Да, Вэнь Кэсин мастер в доставлении как проблем, так и удовольствия в равной мере. Вопросительный взгляд партнёра подействовал как выстрел стартового пистолета. Гун Цзюнь сам не понял, как оказался рядом с Чжан Чжэханем, заключил его в объятия и жадно впился в губы. Пропади оно все пропадом. Сейчас всё ощущалось иначе. Решение принимали они сами. Чжан Чжэхань добровольно обнял Гун Цзюня, обвил его бедра ногами и откинулся назад, молясь, чтобы столик выдержал. Оторвавшись от зацелованных губ, чтобы глотнуть воздуха, Гун Цзюнь, наконец, подсунул руки под так манившую его задницу. По ощущениям она оказалась восхитительно упругой. — Вэнь Кэсин, конечно, скотина, но я ему благодарен. Если бы не он, я бы так и мечтал поцеловать тебя, не признаваясь в этом даже самому себе. — Мечты должны сбываться, — хмыкнул Чжан Чжэхань. — Мне очень нравится такое положение, но, думаю, диван для этой цели подойдёт лучше. Ты же не собираешься останавливаться, правда? — Я думаю, тебе нужно сказать, что перерыв нам нужен до завтра, чтобы гримеры избавили нас от париков и костюмов, потому что я хочу тебя и только тебя, без длинных волос и ханьфу, — неожиданно низким голосом сообщил Гун Цзюнь, напомнив себе Вэнь Кэсина. — А мне нравится твой парик. Но ты прав, сейчас не хочу иметь ничего общего с Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсином. Хочу быть с моим лао Гуном, — Чжан Чжэхань быстро поцеловал Гун Цзюня в кончик носа. — Сошлюсь на колено, главное, выразительно хромать. — А я поговорю с режиссером и извинюсь перед стаффом, — Гун Цзюнь ещё раз жадно поцеловал Чжан Чжэханя, кляня себя за то, что не сделал этого раньше. *** — Ты же сказал, что всё в порядке, — подозрительно спросил Сяо Юй. — Настолько в порядке, что не нужно звонить врачу, но сидеть в позе лотоса я пока точно не смогу, по крайней мере сегодня. — И, само собой, вот это, — Сяо Юй ткнул в засос в основании шеи, и Чжан Чжэхань плохо запахнул полы ханьфу, — не имеет отношения к тому, что ты просишь перерыв. — Совершенно, — Чжан Чжэхань ткнул друга кулаком в плечо. — Я знал, что он сможет до тебя достучаться. Методы у него, конечно… — Ни слова больше, а то я очень подробно расскажу, как именно… — Ладно-ладно, я всё понял, — Сяо Юй поднял руки и отступил на шаг. Наконец-то эти двое перестали нарезать круги вокруг друг друга и перешли к решительным действиям. Надо запастись тональным кремом. Гун Цзюнь же, призывая все свое красноречие, извинялся перед режиссером. Когда кто-то из стаффа пискнул, что парик можно не снимать, он зарычал, что у него чешется голова и высыпания на коже, которые уже сложно скрыть гримом, и он не хочет облысеть к сорока годам. Видя, в каком взвинченном состоянии находится всегда вежливый актёр, режиссёр объявил перерыв до утра. А Гун Цзюнь отправился смывать грим и разоблачаться из зимних одежд. Полтора часа спустя Чжан Чжэхань, одетый в привычные джинсы и футболку, стучался в дверь трейлера Гун Цзюня. — Смотри, что мне всучил Сяо Юй! — в одной руке он держал тюбик тонального крема, а в другой — тюбик со смазкой. Гун Цзюнь почувствовал, что снова краснеет. — Твой друг восхитительно прямолинеен. — Да, он такой. Пригласишь войти? Или выходи сам, в трейлере будет не слишком удобно. — Выходить? Куда именно? Тут везде глаза, уши и камеры. — Поесть хого, например. А потом домой. — Хого? Я же выпью все запасы воды, ты слишком любишь острое. — Возьмём двойной горшок, попросим тебе неострый бульон. Лао Гун, — Чжан Чжэхань подозрительно посмотрел на Гун Цзюня, — ты ищешь повод отказаться? — Нет, я просто не уверен в том, что смогу выдержать зрелище того, как ты отправляешь еду в рот, — честно ответил Гун Цзюнь. — Цзюньцзюнь, — Чжан Чжэхань взял его за руку и потащил к выходу. — Нам нужен только повод уйти вместе. Да хоть в видеоигры поиграть. Скажем, что у тебя удобнее, а мне нужно отвлечься от боли, — он начал слегка прихрамывать, поддерживая легенду. — Давай закажем продукты, и я приготовлю обед, — Гун Цзюнь с удовольствием сжал руку Чжан Чжэханя, приходя в восторг от того, что теперь может это делать. — Нет, ты всё-таки издеваешься. Мой друг подарил мне, — Чжэхань похлопал себя по карману, — это, а ты думаешь о еде?! Серьёзно? Ты обязательно приготовишь мне обед. И завтрак. Но сначала дела. Что там Вэнь Кэсин говорил о гейской панике? У тебя опять приступ? — Нет у меня никакого приступа, — возмутился Гун Цзюнь, догоняя Чжан Чжэханя. — Просто я считаю, что нам понадобятся силы после столь продолжительного трудового дня. — Нет, ты оттягиваешь неизбежное, трусишка Цзюньцзюнь. Ничего, обещаю, тебе хватит сил. Будешь лежать и получать удовольствие, я сам всё сделаю. А потом приготовишь обед! Они уже зашли в лифт, и Гун Цзюнь порадовался, что в нем не было зеркала: по его ощущениям, он должен был задымиться от смущения. — Если бы здесь не было камеры, я бы тебя поцеловал, — доверительно шепнул Чжан Чжэхань. — Ты такой милый, когда смущаешься. Мне нравится. Поездка до нужного этажа была пыткой, как и путь до номера. Только закрывшись на замок изнутри, чтобы не было возможности открыть даже картой администратора, Гун Цзюнь наконец поднял на Чжан Чжэханя глаза. — Вот теперь нам никто не помешает, — Чжан Чжэхань обнял Гун Цзюня, поцеловал куда-то в район уха и подтолкнул в сторону спальни. — Не забудь выключить телефон, не хочу, чтобы нас дёргали. Гун Цзюнь не успевал осознать, что происходит. Вот он только достал и выключил телефон, как Чжан Чжэхань уже проворно забрался под его футболку. Вроде он только его поцеловал, а Чжан Чжэхань уже расправляется с ремнем на его брюках. И откуда взялась кровать, ударившая по икрам, если они только что были в прихожей? — Ты всё ещё со мной? У меня на тебя большие планы, — Чжан Чжэхань достал из кармана смазку, кинул на кровать, быстро снял джинсы вместе с бельём и устроился на кровати. — Если скажешь, что передумал, я тебя побью. Сообразив, что все это происходит на самом деле, и это целиком и полностью желание Чжан Чжэханя, а не подселенца (в которого до сих пор верилось с большим трудом), Гун Цзюнь взял себя в руки и, перехватив инициативу, прижал подвижного, как ртуть, Чжан Чжэханя к кровати, закрывая этот болтливый рот поцелуем. К старым отметинам добавились новые. И вроде бы оба помнили, что утром предстанут перед гримерами и костюмерами, но удержаться не получилось. У Чжан Чжэханя на правой ягодице отпечатались следы зубов, а Гун Цзюнь щеголял засосом возле челюсти, вдобавок оказалось, что у него чувствительные уши. Они стояли перед зеркалом и смеялись, не в силах остановиться. — Всё-таки у тебя очень предусмотрительный друг, — Гун Цзюнь осторожно смазывал тональником засосы на теле Чжан Чжэханя. — Эй, думаешь, там тоже заметят? — удивился тот, когда Гун Цзюнь осторожно погладил его ягодицу. — Нет, но я не мог упустить повод погладить… — Цзюньцзюнь, тебе не нужен повод, — Чжан Чжэхань повернулся, обнял Гун Цзюня и поцеловал. — Подарю-ка я Сяо Юю радиоуправляемый вертолет, это его тайная мечта. А я всё ещё считаю, что мечты должны сбываться!