Правило ненависти

***

Сердце пропустило удар. Внезапно воздуха перестало хватать. Антон до последнего надеялся, что Арсения не вмешают в его семейные дела. Он не хотел. Вдруг Арсений пошлет его нахуй вместе со всей его «семейкой». «Блять, Шастун, возьми себя в руки, гребаная истеричка», — дал себе мысленный подзатыльник Антон. Антон Оу… что сказала? Арсений очень долго что-то печатал. Прошла минута, две, три… Антону стало не по себе. В какой-то момент ему показалось, что Арс выйдет из сети, как это бывало в глупых сериалах, но, Слава всем Богам, этого не произошло. Арс Спрашивала, ходишь ли ты в школу и не видел ли я тебя. Антон, она знает, что ты у Матвиенко живешь? Антон Блять. Нет, она не знает Антон лег на кровать. Потрескавшиеся губы очень болели, но сейчас не до этого. Антон не хочет, чтобы его жалели. Не хочет, чтобы кто-нибудь знал о его жизни больше, чем надо. «Ты недостоин жалости. Особенно от Арсения», — хрипел надоедливый голос в голове… *** *Звонок матери Антона Арсу* Арсений спокойно сидел на диване, выпивая очередную чашку кофе. Он переписывался с Антоном и вроде как смог даже подбодрить парня. Деньги не проблема, главное, чтобы Антон не заупрямился. Но чувствую, это будет тяжело. Очень тяжело. На поездку в Москву сопровождающими назначили четырех учителей: Арсения, завуча Александру Андреевну, биолога и нового учителя русского, которого директор пообещал представить на следующей неделе. Такое общество не сильно радовало Попова, поэтому Арс надеялся, что Антон поедет за его счет. Как бы его уговорить? Размышления, прервались телефонным звонком. На экране высветился неизвестный номер и, несмотря на свою нелюбовь поднимать хер знает кому, Арсений ответил. Ну мало ли чьи-то предки, а ему потом выслушивать: «Вы плохой классный руководитель! Как вы можете не поднимать трубку, зачем вам телефон?!» — и так далее. Попов оказался суперски прав. Но это были родители…. -Здравствуйте, я мама Антона Шастуна.- голос женщины был слегка хрипловат. -Да, здравствуйте, — день переставал быть томным. Во всяком случае для Арса.-Что-то хотели? — спросил Попов, когда пауза затянулась. -Антон ходит в школу? — по голосу не сказать, что ей это интересно. А если интересно, то точно не для добрых целей. Арсения, который знал небольшую часть о семейных отношениях Антона, разговор сильно напрягал. — Да.- коротко сказал Арсений. «Так, ну раз Антон не колется, может его мать поможет?» — подумал Арс. -А Антон разве не дома? — спросил он. Да, Попов прекрасно знал, что Антон живет у Сереги, но все же. -Он ушел из дома и забрал все, даже кольца. Мы не можем понять почему .- женщина говорила одинаково хриплым голосом, что уже не на шутку подбешивало Арсения. «Как же. Чувствую, Вы как раз и виноваты.» — ухмыльнулся Арсений, но вслух сказал другое: -Понятно, — Попов реально понял. Понял, что хер он чего добьется.-Если вопросов нет, то до свидания. Женщина просто сбросила трубку. Откинув телефон на другой конец дивана, Попов протер рукой лицо. Вот зачем ему это? Что ж этот зеленоглазый, холодный мальчишка настолько заполнил мысли Арсения, что тот даже интересуется жизнью Антона, помимо своей. А это как 8 чудо света. Как что-то нормальное по РНТВ. Как одиннадцатилетка без депрессии. Бабочки в животе, которым когда-то обрезали крылья, вновь начали оживать? Или ему кажется? *** *Реальность Антон лежал на кровати и занимался любимым ничего-не-деланьем. Ну, так казалось со стороны. На самом-то деле, в голове бушевал ураган, который поднимал мысли в воздух и разбивал все задумки и догадки об скалы. Антон понял, что ему сейчас поможет только одно… Он резко вскочил с кровати, чем напугал друзей. Взяв свой портфель (не школьный, а «прогулочный») и кинув короткое «я гулять», Антон вышел из квартиры. Дима и Серега лишь переглянулись, но, поняв, что разъяснений ждать от друга не стоит, продолжили играть. *** Пройдя несколько кварталов, Антон оказался около «своего дома». Почему в кавычках? Это место перестало быть домом, когда Антону было 9 лет. С того момента родители начали бить его. Они пили всю его жизнь; выкидывали все подарки, которые маленький Тоша с огромным трудом рисовал/лепил в детском саду; рвали тетрадки с домашним заданием, только потому что «ты тупой, сделай еще раз, может поможет». И все в таком духе. Проходя мимо своей квартиры, Антон поморщился, и, встряхнув головой, продолжил свой путь. Куда он шел? Конечно же на крышу. На город опускался вечер, и оранжевый закат освещал его. Сев около края, Антон достал две вещи: пачку сигарет и лезвие. Шастун приподнял байку до груди, оголив впалый живот и ребра, которые очень сильно торчали. Взяв лезвие, он начал наносить порезы прямо на выпирающих костях. -Ты отвратительно жалкий, — шипел сквозь зубы Антон. Первый порез был вдоль ребра. Он сразу же налился кровью.-Ты никчемный, как и твоя жизнь.- Второй порез, совсем рядом с первым.-Ты портишь все.-Третий порез пересекал два первых. Теперь на правой стороне торса красовалась кровавая «А». Увидев это, Антон уронил лезвие с крыши. -Сука, — прошипел Антон. Делать нечего, другого лезвия нет, а за тем идти тоже не вариант. Худи неприятно прилипало к свежим порезам. Почему-то Антон забыл взять повязку. Ну и хер с ней. Включив музыку на раздолбанном телефоне, Антон лег на холодную крышу и устремил взгляд на огненное небо. «Пачка сигарет в моем кармане Заставляет жить меня этот день…» Антон чувствует каждой клеточкой тела жуткий холод. Уже конец сентября, а он лишь в худи. Ай, пофиг. Умрет — никто и не заметит. Холодный ветер обжигал щеки. «Я возьму телефон, позвоню своей маме Мама, почему я хочу умереть…» -Черт.-«Мама» — слово, от которого Антона тошнило. Человек, который сделал из него машину без эмоций, с механическими ответами. «Я так устал бороться… Жить — это не просто…» -Жить — это не просто…- Одними лишь губами повторил Антон эти фразы. В голове сразу замелькали воспоминания каждой минуты, проведенной с Арсом. Каждое прикосновение. То ли от этих мыслей, то ли от холода по телу пробежал табун мурашек, и Антон слегка вздрогнул. Антон подскочил и подошел ближе к краю. Он вглядывался в город. Хрущевки, в которых жили обычные семьи, возможно, даже счастливые, за ними современные дома, как у Сережи, которые закрывали обзор дальше. Уже практически полностью стемнело, так что все зажигали окошки и город загорелся вечерними огнями. Вот где-то семья с детьми. А эти карапузы даже не понимают, насколько счастливы: родители, еда, нормальное общение. Антон был таким. Был… Но однажды падающая звезда погасла раньше времени… *** Когда уже совсем стемнело, да и Антон порядком замерз, парень решил, что надо возвращаться. Спускаясь по лестнице, его кто-то прижал к стене. -Сученыш, ты где был? — пьяный голос отца Антон мог узнать из миллиарда.К сожалению. Андрей был ростом, как и Антон, но из-за своего «объема», казалось, что превосходил парня раз в десять. Какая-то поношенная майка, пропахнувшая алкоголем и сигаретами; шорты, которые едва не рвались от выпирающего «пивного» живота. Андрей, решив не избивать своего «любимого» сына прямо в подъезде, рывком запихнул его в квартиру. -Майя! — позвал он мать Антона.- Смотри, кто объявился! Миниатюрная женщина, возможно уже не только с алкоголизмом, но и с анорексией, вышла (а точнее, приползла) с кухни. Глаза были затуманены алкоголем, и теперь она лишь с агрессией смотрела на сына. Грязно-розовый халат был накинут на плечи, а из-под него виднелась какая-то изношенная годами ночнушка. В квартире ужасно воняло, хуже, чем раньше. У Антона стоял ком в горле. Хотелось тошнить или из-за запаха, или от предков, которые были противными для Шастуна. -О, явился! — она развела руками. Антон увидел в одной из них бутылку водки. Шастун, который до этого смотрел в пол, нехотя перевел глаза на мать. -Я уже неделю не дома, а вы только заметили? -горько усмехнулся Антон. После этих слов последовал удар. Он пришелся по лицу.Пощечина была слишком сильной, от чего Антон пошатнулся, и если б не стена, то парень бы лежал на полу. Следующий — по подбородку. Во рту стоял металлический привкус крови. Третий- по свежим шрамам, которые и так кровоточили. Антон зашипел от боли и сел на колени. Отец продолжал бить его ногами, попадая то по ребрам, то просто в живот. Физическая и моральная боли душили парня. Он не плакал, о нет. Это была тихая истерика, что страшнее всего. Было ужасно обидно не из-за побоев, а из-за родителей. Каждый раз Антон задумывался: за что ему это? Что такого он сделал в прошлой жизни? Но затем укорял и гнобил себя за слабость, собирал все свои эмоции в кулак, выкидывая куда подальше. -Только пискни, — пригрозила Майя. Женщина швырнула бутылку, пытаясь попасть в сына, но трясущимися от алкоголя руками далеко не кинешь. Однако, половина водки была на одежде Антона, а в открытые участки кожи впились мелкие осколки. Слегка скривившись от боли и прикусив до крови губу, парень всматривался в окровавленные следы. -Убирайся! — прошипел отчим. Антон не мог пошевелиться от боли .-Я СКАЗАЛ — ВОН! Антон еле встал, из последних сил схватил портфель и вывалился из квартиры. Пролежав на ступеньках около 15 минут, Антон начал задыхаться от кашля, за которым следовала острая боль во всем теле. Антон почувствовал вкус крови во рту и увидел на лестнице кровавые пятна. Стало понятно, что он кашляет кровью, хотя вообще из большей части тела лилась красная жидкость. «Не смей ныть. Слабак», — сказал Антон сам себе и встал, заскулив от боли. *** Антон ковылял по улице. Было уже около 11? Шастун не знал, да и было все равно. Пофиг, что друзья сходят с ума. Пофиг, что завтра в школу. Пофиг, что завтра каждый будет коситься на него из-за синяков на лице. Единственный «плюс», что сегодня вечером людей было мало, но те, что встречались, сильно косились на парня, даже пару раз подходили и спрашивали: « Нужна ли тебе какая-нибудь помощь?» — на что получали сухое «Все супер» от парня. Шастуну было все равно на боль и взволнованных прохожих: его родные избили его в очередной раз. Хотя родные… нет. Биологические родители, не более. Они подарили ему жизнь, но также и испортили ее. На улице стояла такая тишина, что каждый шаг, казалось, отдавался эхом в этом «колодце» из домов. Антон уже подошел к подъезду Сереги. Вскинув голову вверх, он заметил лишь пару горящих окошек. «Они ее подарили, возможно, и заберут», — подумал Антон. Все начало плыть, а земля — уходить из-под ног. Дышать стало очень тяжело, а стоять невыносимо. «Не смей падать в обморок. Ты никчемный, Антон», — противный голос в голове, заставил Шастуна встряхнуть ей, а затем скривился от боли. Он не смог ничего с собой сделать и упал на землю. -Антон? — взволнованный голос. Последнее, что Антон услышал, перед тем как потерять сознание…