Личный слуга

Утер был одновременно счастлив и зол. Счастлив, что Артур выжил – мальчишка буквально вытащил принца из-под ножа. И зол на то, что Артур, на котором лежала обязанность обеспечивать безопасность замка, не справился. Мальчишка, как его там, Мерлин вроде, если Утер не ослышался, заслуживал награды, а счастливо спасенный сын наказания. И у короля была прекрасная мысль, как совместить эти два дела в одно с пользой для всех. Все было просто – он назначил Мерлина личным слугой Артура. Для простолюдина – неслыханная честь, невероятный карьерный рост, открывающий двери, которые для низкорожденного в обычной ситуации навсегда останутся закрыты. Такое стоит любых возможных неудобств. А вот для принца все несколько иначе, по мнению короля, но он этого-то и добивался… *** Вообще-то личных слуг было принято выбирать именно лично. И на то были более, чем веские причины. Общественные устои не одобряли разврат среди рыцарей. Нет, конечно, рыцарь может развлечься в таверне, но злоупотребляющий этим становится… ну, как бы роняющим честь сословия. Неприятностей не оберешься со временем. Также общественные устои не одобряли и связей между рыцарями, а особенно с оруженосцами – воители должны думать о битвах, а не о страстях. Брак же с благородной дамой, а иной для рыцаря немыслим, дело хлопотное и непростое. И женятся там обычно не два человека, а два знатных рода. Поэтому муж и жена часто друг друга терпят лишь для зачатия отпрысков. Завести же постоянную симпатичную служанку для удовлетворения естественных потребностей – это заметно ухудшить свои шансы на удачный брак, ведь бастарды имеют право на часть наследства, что благородные невесты и их родители учитывают при выборе жениха. Вдобавок, общество это квалифицирует как разврат – рыцарь портит девушку, лишая ее возможности честно выйти замуж, а такое не поощряется. Но рыцари тоже люди, поэтому выход нашелся в виде института личных слуг. Симпатичные юноши и мужчины становились спутниками рыцарей и служили им даже в постели. Поскольку бастарды от сего не плодились, проблем с честным замужеством это не вызывало, и от воинских обязанностей не отвлекало, обычай укоренился среди воителей уже много поколений назад. И стал привилегией рыцарства – обычного вояку или тем более горожанина за попытку завести личного слугу, в лучшем случае отправили бы в колодки, чтобы не покушался на права благородных господ. *** Артур и Мерлин друг на друга смотрели с одинаковым выражением «ну, я и попал». Утер счастливо улыбался, видя, как обоих перекосило – в конце концов, мальчишка-спаситель тоже не должен зазнаваться, а то еще возомнит о себе невесть что, простолюдинам противопоказан героизм, они от него наглеют и начинают мнить себя равными благородным. Сын же был наказан сполна. Воля короля-отца священна. И пусть обычно монарх не вмешивается в настолько деликатные вопросы, но Артур не только его рыцарь, но и сын, а значит, где не достает монаршего авторитета, в дело вступает отцовский. Впрочем, кроме удовлетворения и злорадства, Утер чувствовал себя и вполне великодушным – внешность у Мерлина, конечно, специфическая, но Артуру всегда нравились такие долговязые пареньки, уж он-то об этом знал. А значит сыну не будет противно трахать своего спасителя. В то, что Артур может не понравиться Мерлину король не верил, на рыцарей с удовольствием вешались и парни, и девушки, даже если те были страшны, как смертный грех, а его сын красивый молодой мужчина. А если и побьет с досады, то на простолюдинах все заживает, как на собаках, не убудет с этого Мерлина.