Личный слуга

Мерлина позабавил разговор о судьбе с Гаюсом. Было что-то извращенно-саркастическое в том, что он спас Артура от протыкания кинжалом, а тот в благодарность за это сегодня ночью проткнет его членом. Но спорить со стариком не хотелось, к тому же в одном тот был прав – это действительно путь наверх. Да, не идеальный, но одно дело быть простым крестьянином или даже горожанином, а другое – личным слугой наследника короны и учеником придворного лекаря. Не говоря уже о том, что книга по магии наконец-то поможет ему применять Силу не наугад, а осознанно – а важность этого может понять только тот, кто всю жизнь прожил в ощущении того, что стоит сделать неверное движение или хотя бы не так подумать и что-то рядом взорвется или оживет. Хорошо, если при этом никто не пострадает. Слова дракона о том, что ему суждено вести Артура к величию, выглядели не особо вдохновляющими. Вся эта предсказанность будущего удручала. Будто кто-то, не спросив его, заранее написал, как ему жить. Мерлину это, мягко говоря, не очень нравилось. В итоге у черноволосого парня было странное настроение. Подавляемое волнение, ирония, грусть, раздражение. Усталость – у него был сложный день, перед которым выдалась крайне непростая декада. А ему еще надо идти и ложиться под парня, которого он едва знает. Духи знают, каков Артур вообще в постели – если будет слишком больно или неприятно, Сила может выйти из-под контроля, и тогда останется только бежать – не убивать же принца лишь потому, что он неуклюжий идиот. Не дай духи, ему нравится причинять боль. Это будет совсем некстати. У Мерлина, по его мнению, был не слишком большой опыт в постели, хотя мать была с ним не согласна и ворчала на сына за разврат. Но из практики он твердо уяснил – ему не нравится, когда в интимный момент ему делают больно. При этом обратное его возбуждало – чувствовать боль партнера или партнерши (пол партнера для юноши был не особо важен), понимать, что от этого человек в его руках испытывает наслаждение – это пьянило. Но надеяться на то, что принца возбуждает, когда ему причиняют боль, Мерлину казалось глупостью. Таких идеальных совпадений не бывает. *** Личный слуга короля Эд – скромный и тихий рыжеволосый парень – по приказу Утера взялся помочь ему подготовиться к ночи с Артуром. - У тебя уже был опыт с мужчиной? – спросил он. - Да. – Признался Мерлин. Он знал, что общество не одобряло таких связей, но сам довольно рано начал свою сексуальную жизнь и не хотел ограничивать себя хотя бы в ней. И без того всю жизнь приходилось держать себя под контролем, чтобы магия не вырвалась наружу – не навредила окружающим и не раскрыла его как колдуна. Секс помогал расслабиться, хоть на мгновения стать собой без страха. Принудительная отправка в постель к принцу угрожала отобрать у него и это. - Значит будет немного проще, – повеселел Эд. Мерлин смотрел на него и думал, что понимает короля – он был тоже не против трахнуть этого милого, почти женственного паренька, с красивыми выразительными губами, которые бы великолепно смотрелись, обхватывая его член. Но подкатывать к любовнику монарха – не лучшая тактика, чтобы сохранить голову на шее. - Запомни, в активной роли может быть только рыцарь. Личный слуга не имеет права претендовать на тело своего господина. Это подразумевается само собой, но ты вырос за пределами двора, и я думаю, что должен предупредить тебя об этом, – сказал Эд. – Также ты должен хранить верность принцу. Ни мужчина, ни женщина не должны быть в твоей постели. Принц не обязан соблюдать верность по отношению к тебе. - То есть, в моей постели не должно быть других? – с серьезным видом уточнил Мерлин. - Именно, – Эд строго посмотрел на него, что на взгляд черноволосого парня выглядело довольно забавно, учитывая общую миловидную хрупкость его наставника. Но возражать Мерлин и не собирался. В конце концов, если подумать, то в постели сексом он занимался весьма редко. А вот в куче других мест – на порядки чаще. В постели он предпочитал спать, когда выдавалась возможность в ней оказаться. Нет, парень знал, что имеет в виду Эд. Но понимать его правильно не собирался. Если он сочтет нужным, запрет не удержит его член в штанах. Требуется всего лишь не попадаться. Он не собирался портить отношения с Эдом. Во-первых, на ровном месте заводить врагов будет только совсем уж безмозглый болван. А во-вторых, ему он понравился. А тот искренне радовался тому, что «дикарь», который посмел бросить вызов самому принцу Артуру, выжить при этом, а потом спасти принца, оказался таким понимающим и покладистым. Сказать по правде, Эд сначала немного боялся своего ученика. Рыжеволосый личный слуга не пользовался в замке уважением. Его не смели задевать напрямую, поскольку его трахал король, но он был слишком преданным, добрым и не воинственным. И его ни во что не ставили, зная, что добиться через него королевских милостей невозможно, а мстить за пренебрежение он не станет. А тут «дикарь», герой. Не обращает внимания на придворные чины – если он готов принца ударить, то что может сделать со слабым личным слугой короля? Но Мерлин его порадовал. Немногословный, но уважительный. Понимающий и абсолютно не угрожающий. Еще одним приятным для Эда моментом оказалось то, что черноволосый разбирался в гигиене и любил быть в чистоте. Это было не слишком свойственно даже многим благородным, а уж от крестьянина вообще сложно ожидать подобного. А этот даже знал, что перед анальным сексом лучше прочиститься, а не просто так совать. *** Эд проводил Мерлина до дверей покоев Артура. Черноволосый переступил порог, чувствуя, как внутри него все сжимается. Он совершенно не знал, что ему ждать. Возможно, при других условиях, он бы и сам захотел принца – внешне тот был недурен. Даже в самом начале, когда Артур вел себя, как полный придурок, Мерлин заценил какая у того привлекательная задница. Увы, но побывать в ней ему не светило, и это тоже портило настроение. Будь черноволосый в активной роли, его бы меньше нервировала эта навязанная королем связь. Нет, Мерлин не раз ложился под парня. Приятному партнеру и отдаться в удовольствие. Но все-таки чаще всего имел он, а не его. *** Вернувшись после неудачного праздника к себе Артур заставил себя успокоиться. Это было уже не первое покушение за его жизнь, к тому же, в отличие от некоторых предыдущих, оно не оставило на его теле ран и прочих неприятных следов, которые потом сводило искусство Гаюса. Поэтому само по себе событие было неприятно, особенно потому, что возглавляемая им стража не смогла его предотвратить, заставляя принца чувствовать вину за произошедшее, но в целом не выходило из ряда вон. А вот решение отца назначить ему любовника, пользуясь чувством вины сына, не посмевшего из-за него особо протестовать. Оно выбивало из колеи. Артур откровенно не понимал, что ему с этим делать. Понятно, что пренебрегать личным слугой нельзя. Это вопреки традиции и испортит отношения с отцом, для которого такое станет прямым вызовом его власти. К тому же Мерлин, чего греха таить, возбуждал принца. Ему действительно нравились такие худые долговязые парни, которые вроде бы и не особо красивы на первый взгляд, но при этом сексуально притягательны. Но сама мысль о том, что ему назначили любовника, вызывала гнев и жажду противоречия. К тому же Артур доселе никого не принуждал спать с ним, да и вообще имел скромный сексуальный опыт – в его постели побывали одна девушка и один парень. И то с мужчиной получилось все довольно случайно и закончилось грустно. *** Это была дипломатическая поездка в Мерсию по поручению отца и Артур со свитой остановился по пути в трактире. Там пел молодой менестрель, которому приглянулся принц – в том самом смысле. Бард взял дело в свои руки: подсел к столу принца, а потом так получилось, что они вместе вышли во двор и там, за дровяной поленницей, Виллт – так звали парня – взял в рот возбужденный член принца. Для Артура это был первый минет в его жизни. И это было настолько приятно, что менестрелю хватило буквально трех минут, чтобы его смущенный любовник обильно кончил. Остаток ночи они провели вместе – Виллт страстно отдавался наследнику Камелота, а заодно научил того сосать член. А следующая ночь для них стала последней. Бард проехал с ними один день – им было по пути. Едва ополоснувшись на заднем дворе очередного трактира от конского и своего пота, они захватили с собой еду и сбежали на сеновал. И там, после первого захода, Виллт предложил им поменяться ролями. К своему собственному удивлению, Артур согласился. Ему было настолько хорошо с этим человеком, что ради него он оказался готов отступиться от закона, что рыцарь может быть только активом. Ощущения были странными, временами было больно, но удивительным образом ощущение члена внутри своего тела возбуждало. Артур кончил под Виллтом и позволил тому разрядиться в него. Дальше в пассиве был только Виллт, хотя оба они понимали, что стоит ему попросить и принц уступит. Но в продолжении ночи менестрель предпочитал наслаждаться членом любовника. А утром, когда Артур предложил ему приехать в Камелот, Виллт невесело усмехнулся и сказал: - Я рад слышать это от тебя. Но не могу. И зажег на ладони маленький красный огонек. - Ты не отшатнулся, – удивился он. - Да, – принцу было грустно. – Но я понимаю почему ты не сможешь приехать. - Мне говорили, что в Камелоте ненавидят магию и магов, – бард хотел понять. – Но я не вижу сейчас ненависти и отвращения. - Магия всегда приводила ко злу, сколько я себя помню, – тихо ответил Артур. – Но мне хорошо с тобой, и я не вижу от тебя зла. Ты не стал лгать мне, а честно все сказал. Мне не за что ненавидеть тебя. Виллт потянулся к уставшему парню, который с детства вынужден был нести ношу наследника трона и всегда думать сначала о благе королевства. И Артур ответил ему. Последний раз он брал менестреля нежно, лаская все тело. Они нравились друг другу больше, чем было положено принцу и барду, даже если бы между ними не стояли магия одного и законы другого. Сейчас они прощались навсегда и оба это понимали. После этого они никогда не виделись. Артур даже не знал жив ли его случайный любовник, который смог задеть его душу. *** «У них похожая фигура. И в глазах есть что-то неуловимо общее». Артур понял, что сначала зацепило его, когда он смотрел на Мерлина. Он не спутал бы их, даже напившись, но сходство определенно было. Не только внешнее – в неуклюжей дерзости черноволосого юноши была та же внутренняя свобода, что и в менестреле. Они действовали так, как считали правильным, даже если это шло вразрез с общепринятыми представлениями. Это понимание успокоило Артура. Теперь он видел, что ему делать со всей этой ситуацией. И приказал прислуживающему ему старику Кейдио привести Мерлина к нему через час. *** - Подойди, – Артур стоял у окна в полумраке. Мерлин нехотя повиновался. Молодой Пендрагон положил руку на плечо непроизвольно вздрогнувшему парню и тихо сказал: - Нас обоих заставили оказаться в этом положении. Ты меня возбуждаешь, и мы попробуем. Но, если в итоге захочешь, чтобы все закончилось, я решу вопрос с отцом – тебя наградят иначе и не будут принуждать спать со мной. Принц был смущен этим разговором, ему вообще сложно давались разговоры, но упрямо преодолевал себя. Ему нужно было установить человеческие отношения с будущим любовником, чтобы их связь не стала насилием с его стороны – а для него это важно. Да, они не ровня и никогда ей не будут, но принуждать в таком вопросе – не его стиль. Мерлин растерялся. Он не ожидал, что ему предложат выбор. Покраснев, он буркнул: - Ты меня тоже возбуждаешь, – это было правдой, фигура у принца шикарная, не говоря уже о заднице, но шиш бы он сказал о таком вслух, если бы не этот странный разговор. Вместо ответа, Артур притянул его к себе и поцеловал. Это оказалось лучшим завершением короткого, но ужасно неловкого разговора. Без которого, однако, все было бы совсем иначе – осознание того, что у него есть выбор, было для Мерлина пьянящим, будто он хлебнул изрядное количество эля. И черноволосый парень с энтузиазмом целовался со своим неожиданным титулованным любовником. Они вжимались бедрами друг в друга, ощущая сквозь одежду твердость возбужденных мужских орудий. Их руки, сначала робко и напряженно, а потом все более уверенно ласкали тела, забираясь под рубашки. А потом Артур впился укусом-поцелуем в шею партнера и тот поплыл. Мерлин не знал каким образом этот венценосный осел догадался о единственном моменте, когда он был готов всерьез терпеть боль – ему нравились, когда любовник кусал и засасывал ему шею. А принц буквально метил своего нового любовника, сам не понимая, что на него нашло. Мерлин отпустил вожжи, позволяя партнеру вести. И когда Артур отпустил его шею и слегка надавил ему на плечи, он с готовностью опустился на колени и развязал шнуровку на штанах принца. Не торопясь, облизал со всех сторон высвобожденный из тканевого плена член, наслаждаясь его твердостью и шелковистостью. Младший Пендрагон был неплохо одарен как мужчина – размер его орудия был весьма внушителен. Прямой, заканчивающийся гармоничной головкой половой орган было весьма удобно брать в рот, что и сделал Мерлин, наслаждаясь чуть солоноватым вкусом предсемени. Одновременно его пальцы скользнули по яичкам, нежно поглаживая их. Ему всегда нравилось сосать член – в этом было что-то возбуждающее. Поэтому он, предпочитая иметь чаще мужчин, нежели отдаваться им, никогда не отказывал своим любовникам в минете. Артур сдавлено застонал, чувствуя умелый рот на своем орудии. Его пальцы зарылись в короткие черные волосы любовника, не принуждая, а лаская. У принца давно не было никого, а мастурбация не могла снять остроту сексуального желания в полной мере. И сейчас, ощущение теплых губ, языка, нежно облизывающего уретру – все это заставляло чувствовать, что оргазм может наступить прискорбно быстро. Но, когда Артур попробовал мягко отстраниться, Мерлин выпустил изо рта его хуй и сказал: - Не сдерживайся. Мы еще продолжим, но сейчас дай мне попробовать твое семя, – и вернулся к своему делу. У принца не нашлось возражений на такую полупросьбу-полукоманду, которую он вообще не ожидал услышать этой ночью. К тому же он знал, что быстро восстанавливается. Мерлин, ощущая, как поджались яички его любовника, готовясь выплеснуть свое содержимое, удвоил усилия, беря в рот как можно глубже. С большим трудом ему удавалось давить рвотный рефлекс, но понимание того, насколько это приятно партнеру, заставляло стараться. И Артур не выдержал. Когда черноволосый парень смог почти полностью взять его член в рот, он вцепился в его волосы, удерживая голову. Ощущая, как семя пульсирующими струями льется в горло отсасывающему. В глазах принца потемнело, а ощущение всепоглощающего удовольствия затмило собой все остальное. Мерлину было дискомфортно, но в то же время хорошо. Он едва успевал сглатывать сперму и хоть чисто физически ситуация была почти болезненна, но осознание того, что он создал такое наслаждение – это приносило радость и даже гордость. И его магия оставалась послушной и не рвалась из-под контроля. Ведь никакого стремление защищаться в своем чародее она не чувствовала. Артур отпустил любовника и без сил опустился на пол. - Это было ярко, – оценил он. Мерлин, не подумав, что принц может быть против – все-таки он только, что глотал его семя, потянулся к нему целоваться, но Артур не стал возражать. Вкус остатков собственной спермы его не смутил.