спи сладко

Итер рядом с ним мягкий, податливый и тёплый, и этот факт всё никак не оставляет мысли Аякса, мешая ему заснуть. Он проигрывает в схватке с самим собой и не удерживается, придвигаясь ближе и целуя молочную шею и плечи, попутно вдыхая запах. Господи, Итер в самом деле такой тёплый и так соблазнительно пахнет. Он спит в одних трусах и футболке Чайльда, которая так идеально сейчас задралась до талии, открывая вид на оттопыренные ягодицы, оглаживаемые взглядом Аякса. По правде говоря, Тарталья чуть ли не слёзно умолял его начать носить эту футболку, потому что «Господи, Аякс, ты понимаешь, насколько это клише?». Но что он мог поделать, если его собственническая натура визжала от того, каким маленьким Итер выглядел в его одежде, каким домашним и его. Всё внутри Аякса кричало «мой, мой, мой». Вот и сейчас он любовно оглаживает крепкое бедро, наслаждаясь тем, что только ему позволено трогать Итера так.       – Детка, я так тебя люблю, – шепчет вместе с поцелуем куда-то в затылок, забираясь ладонью под футболку, невесомо сжимая чужую талию, – какой же ты идеальный. То, что начиналось, как безобидные ласки, переходит в нечто большее – Аякс чувствует, как твердеет его член, и, о господи, да простит его Итер за то, что он собирается сделать. Он перемещает руки на чужие ягодицы, которые так идеально помещаются в его ладонях, будто были созданы только для него. Тарталья мнёт их через ткань, пока ему не надоедает и он не снимает с него боксеры полностью, откидывая куда-то в угол кровати. Кожа ягодиц Итера бархатная, и Чайльд никогда не сможет сполна насладиться её мягкостью. В конце концов Аякс оттягивает одну половинку вверх, чтобы открыть вид на заткнутую пробкой дырочку. Итер до сих пор растянутый и влажный после вечернего секса, и Тарталье кажется, что он готов кончить только от этого. Все ещё придерживая одной рукой ягодицу Итера, пальцами другой он надавливает на основание пробки, получая долгий вздох со стороны возлюбленного. Он хочет быть справедливым к Итеру, поэтому тянет руку к чужому члену, начиная его наглаживать, все ещё играя с пробкой. Он прокручивает её по кругу, вынимает до самого широкого места и тут же засаживает обратно, оглаживает края дырочки, обхватывающей продолговатый предмет, заставляя член Итера постепенно крепнуть от ласк.       – Я мог бы заставить кончить тебя прямо вот так, на пробке, но ты сделаешь это только с моим членом внутри. Он наконец вынимает пробку и глухо стонет от того, как отверстие Итера сжимается от пустоты внутри.       – Шшш, потерпи, сладкий, скоро я заполню тебя, – успокаивает он, интенсивно поглаживая чужую промежность. Ох, Аякс даже знать не хочет, как сильно бы влетело ему от Итера за его грязный язык, услышь тот его. Тарталья несколько раз играючи погружает кончики пальцев внутрь, наблюдая за тем, как Итер сжимается на них в попытке удержать в себе эти крохи. Он едва ли не мурчит от удовольствия, которое приносит ему такая нужда Итера в нём.       – Мой сладкий мальчик, всегда такой отзывчивый. Тебе нужно больше, да? – тихо бормочет он, уперевшись лбом в лопатки Итера, следя за тем, как его пальцы с нажимом массируют вход Итера. – Подожди немножко, и я дам тебе то, что ты хочешь. Аякс наконец вставляет палец, тут же оттягивая им дырочку вниз, едва удерживая стон от этого вида. Итер уже такой растянутый, подготовленный для него, и он предвкушает, каким идеально тесным тот будет вокруг него. Он пару раз сгибает палец в поисках простаты и довольно улыбается, когда Итер тихо стонет.       – Вот так, да? Готов поспорить, ждёшь не дождёшься, когда моя головка поцелует это местечко. Он вытаскивает пальцы, дотягиваясь до смазки под подушкой, обильно наносит её на свой член, приспустив трусы, и размазывает по входу Итера. Чайльд не спешит входить, беря член в руку. Обводит им края дырочки, с нажимом проводит по промежности, почти погружая головку внутрь. Потяжелевшим органом хлопает по ягодицам, наслаждаясь одним только видом перемазанной в смазке попки. Наконец он надавливает пухлой головкой на вход, медленно погружаясь до самых яиц. Итер тяжело дышит во сне, постанывая.       – Готов поспорить, тебе снится, как я трахаю тебя. Так любишь мой член внутри, да? – он усмехается, для удобства сгибая лежащую сверху ногу Итера чуть в колене и отодвигая вперёд. Так всё видно гораздо лучше, и Аякс не отрывает взгляда от того, как растягивается отверстие Итера вокруг него. Он проводит большим пальцем по краям дырочки, заставляя её подрагивать. Тарталья сразу начинает с быстрого ритма, мелко толкаясь, не выходя даже до середины. Он думает, что у Итера точно останутся синяки на бёдрах от его пальцев. Его странно будоражит мысль о синяках на молочной коже.       – Блять, Аякс… Голос проснувшегося Итера заставляет его только ускорить толчки, поднося к губам парня три пальца, которые тот спросонья принимает, слабо облизывая.       – Шшш, спи, детка. Ты мой. Мой, – он чуть ли не рычит, выцеловывая заднюю часть уже влажной от его губ шеи. Итер только мычит вокруг его пальцев. Аякс теперь трахает его глубоко и с оттяжкой, вытаскивая до самой головки и одним слитным движением засаживая обратно, до шлепка кожи о кожу, выбивая из Итера тихие стоны. Итер берет его руку за запястье, убирая пальцы, заставляя Чайльда тут же заскучать по теплу его рта, только чтобы сонно ответить:       – Твой. А ты, Аякс, мой. Тот рычит, обхватывая влажной ладонью возбужденный член Итера, размазывая влагу с головки по всей длине и надрачивая не в такт толчкам – резко и агрессивно. Ему, всегда такому чувствительному (господи, думается Тарталье, разве он может быть ещё идеальнее?), хватает всего полминуты движений умелых рук, чтобы кончить с низким стоном. Аякс чувствует как сладко сжимается дырочка Итера на его члене и продолжает двигаться несмотря на узость, думая, что ему самому осталось недолго. Боже, как бы он хотел трахать это прекрасное тело вечно, чтобы оно всегда было такое тёплое, узкое, наполненное им и чтобы Итер всегда так тихо постанывал на особо сильных толчках, сжимаясь вокруг Чайльда.       – Вот так, умница, – приговаривает он, вытирая сперму на руке о живот Итера, игнорируя его вялые протесты. – Теперь засыпай, я позабочусь о тебе, хорошо? – он небрежно целует того в висок. У Итера не занимает много времени, чтобы уснуть после оргазма. Аякс усмехается мысли о том, насколько тело Итера привыкло к его члену внутри, что он спокойно может засыпать так. Тарталье требуется ещё пару минут размеренных толчков, чтобы его бёдра начали терять ритм, двигаясь всё хаотичнее. Он сжимает зубы, притягивая бёдра Итера ближе и толкаясь до упора, замирая и разукрашивая того изнутри, подрагивая всем телом. Так тепло, думается Аяксу, и он остаётся в теле Итера ещё на сладкие пятнадцать минут, наслаждаясь его жаром, прежде чем вынуть мягкий член. Мысль, что Итер проснётся утром уже наполненный его семенем под завязку, греет его изнутри. Он не даёт вытечь и капле, затыкая вход двумя пальцами, пока ищет отброшенную пробку, в конце концов находя и вставляя её на место. Сильные руки в последний раз оглаживают тело Итера, прежде чем притянуть в крепкие объятия.       – Спи сладко, любимый, – мягко произносит Аякс, зарываясь лицом в изгиб чужой шеи. Перед тем, как заснуть, он думает, что заниматься сексом с бодрствующим Итером всё-таки куда интереснее.