Высокие ставки

Она сидела за столиком «Лисички» и непринужденно мешала трубочкой в полупустом бокале с коктейлем. Можно было бы заказать добавки, но на балансе не хватало нескольких единиц. Аннамеда многое отдала бы за то, чтобы ей не пришлось торчать в этом проклятом баре. Ублюдочный Ироветти, зачем ему понадобилось встретиться именно здесь! Как будто он не знал, что связывало Аннамеду с этим местом. Бармен по-свойски подмигнул ей и указал взглядом на бокал. — Плеснуть тебе, Меда? За счет заведения, разумеется. — Ну уж нет, Эдгар. Обойдусь без подачек Лиаченца, — сквозь зубы процедила она. Бармен пожал плечами и отвернулся к полкам. — Зря кипятишься. Господа на тебя зла не держат, да и сцена наша уж второй месяц пустует. Может, забудем былое, а? Аннамеда лишь вздохнула и запустила руку в волосы. С некоторых пор у нее завелась эта дурная привычка. Она мельком коснулась той части головы у левого уха, где заживали последние швы. Имплант был на месте. А вот швы жутко чесались. — Забудешь тут, — беззлобно отозвалась Аннамеда, — когда на каждой улице я слышу за спиной: «Эй, шлюха Гаспара!» или «На каком столике тебя драли? Не хочу портить себе аппетит». — Господа — люди влиятельные, Меда. Или ты думала, что ваш роман останется тайной? Она оставила вопрос без ответа. К барной стойке подсел посетитель, и, слава Калистрии, Эдгар переключил свое внимание на него. Незнакомец бросил на Аннамеду такой взгляд, что она тут же спрятала лицо за капюшоном куртки. С некоторых пор презрение стало ее единственным спутником. Куда бы она ни пошла, везде слышались смешки и шепотки. А то и угрозы — выдернуть импланты, поставить на колени в ближайшей подворотне или вздернуть на фонарном столбе. «Ну ничего, — мрачно размышляла она, направляясь к выходу из «Лисички», — посмотрим, как вы все запляшете потом». Аннамеда была так погружена в свои мысли, что чуть не столкнулась нос к носу с Ироветти. Ее напарник как раз оказался на пороге «Лисички», и тут же расплылся в улыбке, стоило им встретиться взглядами. — О, моя дорогая птичка! Неужели ты думала, что я к тебе не приду? — Обязательно было встречаться здесь? — вместо приветствия Аннамеда лишь обвиняюще ткнула пальцем в сторону неоновой вывески «Лисички». — Моя дорогая, но это самый укромный бар на несколько кварталов вокруг, — Ироветти с виноватым видом развел руками. — Тем более, что здесь тебя всегда рады видеть. — И рады посплетничать, — оборвала она поток любезностей. — Зачем ты меня вызвал? Ироветти лишь отошел в сторону, приглашая ее вернуться назад. Аннамеда вздохнула и поплелась внутрь «Лисички». Благо, что ранним утром посетителей почти не было, а значит, некому коситься им вслед. За исключением того смутного типа, что сейчас разговаривал с Эдгаром. Ну и плевать. Они проследовали к столику в одном из укромных уголков. Дежурившая на ночной смене официантка лениво опустила между ними коммуникатор с меню и удалилась восвояси. Аппетит у Аннамеды напрочь отсутствовал, и она подвинула коммуникатор в сторону Ироветти. К ее удивлению, тот лишь махнул рукой и отставил меню на край столика. — Сегодня ночью, моя птичка, о нас с тобой будут говорить на каждом углу «Питакса». — Они приняли приглашение? — изумленно спросила Аннамеда. Ироветти лишь шикнул, указывая ей глазами за спину. Аннамеда обернулась. Якобы дремавшая доселе официантка тут же стушевалась под их взглядами и принялась усердно натирать ближайший к ней столик. — Хорошо, я рада за тебя, — продолжила Аннамеда вполголоса, — но не понимаю, зачем тебе я? — Как это — зачем? — искренне удивился Ироветти. — Моя птичка, первое, а в особенности, последнее впечатление — самый важный фактор успешной сделки! И в этом мне необходима твоя помощь. — Мы так с тобой не договаривались! — возразила она. — Я сделала все, что ты просил. Все на «Питаксе» знают, что тебе нет равных в азартных играх. Но с Торговыми домами, — Аннамеда покачала головой, — я дел желать не имею. Это все твои планы, не мои! Она вздрогнула и чуть не вскрикнула от боли, когда огромная лапища Ироветти стиснула ее аккуратную ручку. Аннамеда была готова поклясться, что слышала характерный треск импланта, вшитого в ее запястье. Ироветти мог быть очарователен. Высокий, плечистый и статный брюнет с россыпью густых темных волос и пронзительным взглядом таких же темных глаз. Аннамеда не раз замечала, как он, будто играясь, разбрасывался своими силами и обаянием. Под его Внушение и она сама попала полтора месяца назад — униженная, растоптанная и жалкая. В тот день, когда она уволилась из «Лисички» и поклялась Калистрии отплатить за все свои страдания сполна. Но также Ироветти мог быть и устрашающим. Как сейчас, когда сжимал ее руку так, что из глаз предательски бежали слезы. И смотрел своими черными глазами, заставляя сердце упасть в пятки. — Кажется, ты забыла, дорогуша, — прошипел он, встряхнув ее руку. Аннамеда всхлипнула. — Вот это, это и это, — его палец тыкал в шрамы, вынуждая ее каждый раз морщиться от боли, — досталось тебе не просто так. Или ты готова слетать на Верчес и привезти мне новые импланты, а? Может быть, и хирурга для аугментации себе найдешь? — Нет, прости, Каструччио, я погорячилась, — прошептала она. Ироветти благосклонно улыбнулся и выпустил ее запястье. — То-то же, — он расслабленно откинулся на спинку диванчика, по-прежнему не сводя с нее глаз. Аннамеда прижала к себе руку, словно баюкая ее, и шмыгнула носом. — У меня большие планы по переобустройству «Питакса», — объявил Ироветти после минутной паузы. — И, конечно же, я щедро отплачу тебе за твои труды. Должность, уважение, видное место. Новые импланты — легальные и дорогие, а не тот хлам, что ты носишь под кожей. Ты будешь выступать, Меда, и учить новых музыкантов — ведь об этом ты мечтала? Я воплощу твои мечты в реальность. — Слабо верится, — горько усмехнулась она. — Не с моей репутацией. — Конечно, для певички из затхлого бара такие возможности кажутся сказкой. Но ты не будешь певичкой. Я хочу превратить этот корабль в колыбель искусства. И первым делом, Меда, я построю Академию искусств. Ты будешь преподавать в ней, я тебе обещаю. — Для того, кто просит так много, можно было предложить и директорское кресло, — хмыкнула Аннамеда. — Ты думаешь, меня устроит преподавательская должность? — Терпение, моя дорогая птичка, терпение! Ведь ты же не хочешь, чтобы слухи о нашей дружбе помешали твоей карьере? Ты ведь обожглась на подобном, — с этими словами Ироветти кивнул в сторону пустой сцены «Лисички», будто говоря: не повторяй своих старых ошибок, Меда. Она взглянула на сцену, и ком обиды и горечи снова поднялся к горлу. «Шлюха!» «Ха-ха-ха, а кроме песен этот язычок на что-то еще способен?» «Подстилка Лиаченца!» Аннамеда скривилась. О, Сладостное Жало! Все, что она делала, было лишь во имя искусства. А оно простит любые грехи и жертвы. — Хорошо, — сдавленно ответила она. — Что еще тебе требуется, Ироветти? *** Она не узнавала себя. Нет, эта странная женщина, похожая скорее на покрашенного под человека андроида, никак не могла быть Аннамедой Белавара. Ее прекрасные светлые волосы туго зачесали назад, так, чтобы максимально открыть ее шею и лицо. Видимо, специально, демонстрируя взору каждого шрамы от имплантов. Волосы заплели в несколько тугих кос, в каждую из которых вдели металлические кольца-резонаторы. Агрессивный макияж с тенями под «металлик», мерцающая помада, металлические браслеты на ногах и руках — такого количества железок она никогда на себе не носила. Весь этот металл компенсировала одежда — топ из полупрозрачной бирюзовой ткани, повязанный на манер тоги, и расклешенная юбка в пол, разрезы в которой не оставляли пространства для воображения. Безвкусно и завораживающе, — заключила Аннамеда, посмотрев в зеркало. Мастер, который готовил ее, лишь небрежно отмахнулся, едва она протянула ему свою карточку. Очередной должник Ироветти? Она не хотела этого знать. Аннамеда прихватила свою электролютню, любовно погладила высокий гриф и завернулась в плащ поплотнее. Не хотелось бы, чтобы по дороге в «Улыбку Дезны» она попалась на глаза кому-то из знакомых. Но, на несчастье Аннамеды, удача ей улыбаться не спешила. Она минула несколько улиц, отделявших парикмахерскую от нужного ей заведения, как со спины ее окликнул знакомый голос. — Меда?.. Аннамеда развернулась на каблуках. — О Калистрия, только тебя тут не хватало! — прошептала она едва слышно. К ней подошел Гаспар. Аннамеда стояла, не шелохнувшись, с ненавистью и болью всматриваясь в такое знакомое и бывшее родным лицо. Стояла и молчала, ожидая, пока он, пожирая ее взглядом, не нарушит тишину первым. — Я обрывал тебе коммуникатор неделями, а ты вот чем занималась, оказывается? Не думал, что ради нового любовничка ты так себя перешьешь, Меда, — насмешливо сказал он спустя некоторое время. — Он не мой любовник! — оскорбленно взвилась Аннамеда. — Ну а кто ж еще? Со мной ты не вставляла в тело всякие железки. Что, ему нравятся, когда они бряцают, пока ты... Она лишь размахнулась посильнее — удар от пощечины получился звонким и четким. Гаспар замер, прижав к лицу руку. В его зеленых глазах загорелся недобрый огонек. — Импланты, — четко и как можно спокойнее проговорила Аннамеда, стараясь не задохнуться от гнева. — Они нужны для того, чтобы я могла петь и играть. Так, как не дано ни одному обычному человеку. Конечно же, тебя ж никогда не волновала моя любовь к музыке. Только ты сам. И больше никто. Она надвинула на лицо капюшон. Лицо Гаспара залила краска. — Меда, я.. — Прочь с дороги, — прорычала она. — И не смей попадаться у меня на пути. Она двинула его плечом и, едва не срываясь на бег, поспешила дальше. Нельзя плакать, нет, нет. У нее потечет макияж. У идеального музыканта все должно быть безупречно. Но мысли — как много бы Аннамеда отдала, чтобы вставить имплант, который избавляет от них! — продолжали терзать ее голову. Как она рыдала, сжавшись в комочек у себя на квартире. Как исступленно ласкала себя, вспоминая их с Гаспаром ночи — тайные, долгие, бесстыдные. Так, как он целовал и ласкал ее тело, не могли заменить ни одни руки. Она всхлипывала, продолжая терзать себя пальцами до тех пор, пока ее тело не сотрясал оргазм. И даже долгожданный сон после не приносил облегчения. Но новая глава ее жизни принесет ей покой. И никто не посмеет испортить ее дебют.