Black sea

Намджун устало потирает переносицу, набирая один и тот же номер, после уже 7 раза он переключается на Скайп. Пока идёт соединение, отходит взять воды, вернулся как раз в момент, когда пользователь ответил на звонок. — Почему не отвечаешь на звонки? – подходя к креслу, спрашивает Ким. — Не твоё собачье дело, – отвечает омега, удобнее устраиваясь на стуле. — Ты охренел так с братом разговаривать? — Ебешь ты меня тоже как брата? – ухмыляется младший, на это ответа у него не находится. – Я тебе кое-что отправил, посмотри, – поправив темные пряди, сказал Юнги. Нам берёт телефон, открывает всплывшее сообщение. На нем младший, во всей красе, в обтягивающем, черном, латексном боди. Корсет плотно облегает талию, создавая из нее песочные часы, а поверх была портупея. На ногах черные чулки в сетку, на руках кожаные браслеты, на шее ошейник. — Буду через 15 минут, – рычит старший, завершая вызов, не замечая пляшущих чертей в глазах младшего брата. Ровно 13 минут у него уходит на дорогу, ещё 2 на то, чтобы подняться и открыть дверь. Быстрыми шагами проходит коридор и заходит в гостиную, на его удивление, вместо кофейного столика теперь стоит шест, на котором омега извивается словно змея. Из динамиков раздается размеренная музыка. — Родители знают про твоё новое увлечение? – альфа приземляется на диван. — Напомни, когда они в последний раз интересовались мной? – вися вниз головой, спрашивает брюнет. — Если бы ты удосужился прийти на семейный обед сегодня, то узнал бы. — В сотый раз слушать какой Намджун-хён молодец, что его все обожают и любят и какой я никчёмный? Нет уж, увольте. И немедленно убери свою грязную обувь с моего ковра, а себя с дивана, – шипит омега. — Твоя помешанность на чистоте не здорова, – Намджун послушно поднимается и уходит переодеться, слыша в спину фырканье. Скинув с себя обувь и верхнюю одежду, альфа проходит в ванную, тщательно моет руки и наносит антисептик, после чего направляется в спальню. Быстро сменив брюки и рубашку на белую футболку и спортивные штаны. Он не сразу чувствует, что в комнате кроме запаха корицы, молока и темного шоколада, присутствует другой, цветов сливы и дикой вишни. А когда понимает, то пулей несётся в гостиную. — Ты трахался с Хосоком?! – рычит Намджун. — А ты с Дженни, и что? – невозмутимо отвечает омега, продолжая извиваться под новую песню. — А то что ты принадлежишь мне! – ногти впиваются в обивку дивана, на который альфа оперся. — С какой стати? На мне нет твоей метки, я свободный омега, – младший снова висит вниз головой. – Ты не находишь интересным то, что в этой песни отражены наши отношения?

Come down to the Black Sea swimming with me Go down with me, fall with me, let's make worth it You rise, I fall, I stand, you crawl You twist, I turn, Who's the first to burn You sit and stay, I don't obey Where do we land in the Black Sea?

Движения были плавными, красивыми, гипнотизирующими, Намджуну хотелось смотреть и смотреть без конца. Юнги медленно съезжает на пол, призывно раздвигает ноги, манит пальчиками, а когда альфа подходит ближе, упирается носком босоножки в грудь. — Не так быстро, – Юнги толкает альфу обратно на диван. Юнги знает как отвлечь альфу, как подчинить, как заставить его забыть обо всём на свете, чтобы только он – его маленький, милый братик был во внимание альфы, здесь и сейчас. Омега грациозно встаёт и медленно наступает, каждый шаг отражается звуком от каблуков. Он нависает над альфой и шепчет последнюю строчку в самые губы. — Inject your vice to me… Поцелуй, мокрый, пошлый, страстный. Юнги садится на бедра Намджуна, рукой забирается под бельё, обхватывает чужой член. Альфа издает полурык-полустон, Юнги прерывает поцелуй, улыбается по-блядски, достает руку из штанов старшего и проводит языком, слизывая смазку. Хорошо, слишком хорошо, чтобы быть правдой, думает Намджун, пока омега сползает на пол. Юнги стягивает спортивные штаны, проводит языком по головке через ткань белья, надавливает языком. Намджун тяжело дышит, легонько давит на затылок омеги, откидывает голову. Юнги забирается рукой под бельё, освобождая член альфы, проводит языком по головке, обхватывает губами. — Fuck, малыш, – стонет Намджун. Как бы ему не хотелось большего, но торопить омегу опасно, Юнги ненавидит когда его торопят или просят. Альфа уже познал это в начале их порочных отношений, шрамы от ножа для фруктов отдавались фантомной болью. Тем временем омега не спеша брал больше, ласкал языком каждый миллиметр. Намджун осторожно гладил омегу по волосам, слегка надавливая. Юнги прерывается как раз в тот момент, когда альфа готов излиться в горячий ротик. Омега пересаживается на бёдра к альфе, попутно освобождая себя от неудобного костюма. Не успел он избавиться от боди, как сильные руки уже сжимали его бедра до побеления. Юнги шипит, ибо снова останутся синяки, которые не сойдут пару недель и который придётся гримировать перед каждым занятием. Намджун не может не любоваться омегой, хрупкая, стройная, бледная, почти кукольная фигура. Ребра выпирали слишком сильно, он был уверен, что о них почти можно порезаться, а кожа была тонкая, как рисовая бумага, и просвечивала малейший кровяной сосуд. За разглядыванием он не заметил, как Юнги уже собирался оседлать его возбуждённый и истекающий смазкой член. Омега медленно опускался, хоть он и хорошо растянут, но принимает член альфы каждый раз как в первый. Слишком много, слишком хорошо, слишком неправильно, слишком много слишком. Юнги прикусил губу, сдерживая стон удовольствия, и дошел до конца. Дальше инициативу перехватил альфа, двигаться осторожно, покрытая шею поцелуями и отметинами. Когда Намджун проснулся, то все было уже прибрано и в доме пахло свежестью, корицей, молоком и шоколадом. Только в спальне, простыни отдавали впитавшимся за ночь запахом печенья с солёной карамелью и слегка ароматом цветов. Альфа лениво поднялся и прошел в душ, уделив 20 минут на водные процедуры и гигиену, он переместился на кухню, где Юнги уже готовил завтрак. Он всегда выглядел безупречно, сейчас только 8 утра, а омега выглядел так будто не отдавался полночи альфе и не встал ни свет ни заря, чтобы привести квартиру в божеский вид. — Ты выглядишь замечательно, – не удержался от комплемента Намджун. — Я всегда выгляжу замечательно, – снисходительный тон, будто альфа сморозил ересь. — Твоя корона царапает небо. — Но ведь это факт, я всегда выгляжу замечательно, – Юнги ставит две тарелки с завтраком на стол. — Факт, – соглашается Нам. Завтрак, сборы и поездка в машине проходят в тишине, лишь когда они подъехали к Университету, Юнги оставляет поцелуй на губах альфы и желает хорошего дня.

***

— И что дальше? – Намджун удобнее устраивается на пуфик и двигает фигуру на шахматной доске. — А что дальше? – Юнги отпивает вино и обдумывает свой ход. — Ты окончил университет, нужно найти нормальную работу, – альфа доливает вино и себе и омеге. — Чимин предложил мне поработать в его компании, у них есть свободное место, – омега делает ход, убирая мешающую пешку. — И что ты думаешь? — Думаю согласиться, зарплата достойна+страховка, больничные и отпускные, директор вроде не скотина. — Кстати, родители передали свои поздравления, – Намджун двигает слона и ставит рядом с доской коробку с браслетом. – Просили передать. — Ой, как приятно, передай им мою величайшую благодарность за то, что они соизволили уделить внимание мне, своему никчемному, младшему сыну, – язвит омега. — Не сердись, пожалуйста. — Не говори о том, что меня сердит, – Юнги двигает одну из пешек. — Хорошо, забыли, – Намджун оставляет лёгкий поцелуй на лбу омеги. — А что ты думаешь насчёт предложение Чимина? — Если ты считаешь его хорошим, то соглашайся, – альфа смотри на пламя свечи через бокал. – Выйдешь за меня? – неожиданно спрашивает Намджун. — Шутишь? — Нет, правда. — Это аморально. — Знаю, плевать. — Нас никогда не примут. — Плевать. — У нас не будет детей. — Плевать. — Я отвратительный супруг. — Плевать. — Почему? — Потому что я люблю тебя, – Намджун сделал последний ход. – Шах и мат, – фигура короля исчезает с доски. — Колечко от Тиффани? – после недолгих раздумий спрашивает Юнги. — Нет, – мотает головой альфа. – Buccellati, коллекция- Ramage, кольцо-Ramage Eternelle. – Нам открывает коробочку и кладёт на шахматную доску. — 8? — Почти. — Наденешь? – Юнги протягивает руку. — Это да? – альфа нарочно медленно надевает кольцо. — Да, – омега отодвигает доску и тянется за поцелуем. Возможно для многих это аморально, неправильно, отвратительно, но им обоим плевать, они одержимы друг другом. Оба уже давно поняли, что любят друг друга, что им невыносимо находится порознь, а особенно ненавистна мысль о том, чтобы быть с кем-то другим. Поэтому Юнги говорит да, здесь и сейчас, есть только они вдвоем и никого больше.