Spiritus mecum

      На улицах Берлина дождливо и сизый туман с раннего утра, но Джени не желает менять свои планы на сегодня. Она складывает листок с приглашением в глубокий карман плаща, наматывает на шею шарф нелепой расцветки, сумку с тренировочным костюмом закидывает на плечо, и, накинув капюшон, отправляется на улицу. Каблуки ее ботинок мерно постукивают по дороге, в такт дождевым каплям. Душа поет, девушке хочется улыбаться и танцевать босой под дождем, пусть даже придется промокнуть до нитки. Она вытаскивает руки из карманов, чтобы почувствовать влагу на своей коже. Джени не боится намокнуть или замерзнуть под холодными каплями. Тепла внутри нее хватит, чтобы совладать с промозглой осенью. Она любит дождь. Капли, разбивающиеся о землю, прозрачные, словно стекло, но податливые и принимающие любую форму, которую наполняют собой. Дождь похож на танец. Какие узоры он оставляет на стекле или поверхности машин. Как застилает взгляд, и оседает на коже. Как серебрится крошечными жемчужными каплями на траве и листьях. Дождь говорит с окружающим миром, увлажняя землю и позволяя ей приносить новые плоды. Он словно смывает лишнее и дает свободу, так же, как танец раскрепощает тело. Джени не умеет управлять дождем, потому что он никому не подвластен, зато способна владеть собственным телом. Сегодня важный день в ее жизни – девушка прилетела на просмотр, чтобы попасть в известную танцевальную труппу. Джени любит жизнь и танцевать. Ей нравится движение, возможность делиться своей энергией с другими, а еще девушка обожает притягивать к себе взгляды.       Величественное, пусть и мрачное здание академии выглядит внушительно даже сквозь пелену дождя. Массивная дверь с гулким стуком закрылась за спиной Джени, отделяя ее от звуков внешнего мира. Она сняла капюшон и встряхнула копной каштановых волос, оглядываясь вокруг. Пол и стены холла в едином лаконичном стиле, который складывается в причудливую геометрию узоров. Холод мрамора с вкраплениями серого, коричневого и черного. Каблуки ботинок стучат по полу, гулко разрезая мертвую тишину пустого помещения. – Чем я могу вам помочь? – обращается к Джени незнакомая женщина в летах, что неожиданно появляется за ее спиной. – Я приехала на просмотр по приглашению в вашу танцевальную труппу. – Ваше имя? – Джени Бэннион. Я звонила, чтобы уведомить о своем визите позавчера. Мадам Бланк согласилась посмотреть меня вне общего конкурса. – Не самый удачный день для просмотра. – Качает головой незнакомка. – Подождите здесь, я уточню насчет вашего визита. Джени кивает и вновь оглядывается по сторонам. Вот стенд с фотографиями преподавателей академии. В самом верху директриса Маркос, ей должно быть уже глубоко за семьдесят, и ее заместитель мадам Бланк. Девушка несколько минут рассматривает фотографию, с которой на нее смотрит величественная женщина с холодным взглядом карих глаз. У нее прямые русые волосы и маленькие черты лица. Ничего особенного, и между тем, Этери Бланк привлекает внимание. Или Джени просто столько всего слышала о ней, что кажется, будто они давно знакомы. Закончив с фотографиями, девушка возвращается к креслу и снимает плащ, поправляя чуть повлажневшие волосы, что стали кое - где закручиваться. В том, что ее посмотрят, Джени не сомневается, другое дело, что могут попросить приехать в любой другой день. – Фрау Бэннион? – Да, – обернулась Джени. – Пойдемте, я провожу вас в танцевальный зал. Вас готовы посмотреть мисс Таннер и мисс Майер. – Девушка не торопясь подошла поближе. – Мадам Бланк тоже будет там? – Милочка, мадам Бланк не может все бросить и посвятить свое рабочее время вам одной, у нее занятие. И она страсть, как не любит, когда ее прерывают по пустякам. – Жаль, я бы очень хотела, чтобы она увидела. – Невозмутимо отвечает Джени. Она может только ради этого и пересекла океан, чтобы оказаться в разделенном Берлине, и увидеть женщину, которая в самые суровые годы умудрилась не только не пасть духом, но и других повести за собой. Построить с нуля целое танцевальное направление и собрать талантливую труппу. – Я могла бы дождаться, пока она освободится. – Ни в коем случае. Квалификация наших преподавателей позволяет провести просмотр и без участия мадам Бланк. К тому же, вы и так опоздали, фрау Бэннион. Официальные даты просмотра указаны в сопроводительном письме, которое вы показали. Для вас просто сделали исключение благодаря американским рекомендациям. Плюс ко всему, ваша настойчивость пришлась мадам Бланк по душе. – Моему опозданию была причина, – спокойно замечает Джени. Еще не хватало, чтобы какая - то мелкая сошка указывала ей очевидное. – И я обсудила эту возможность непосредственно с мадам директрисой.       Джени направляется вслед за женщиной и с любопытством оглядывается назад, словно у нее весь день впереди и она никуда не спешит. Вот массивные зеркала друг напротив друга. Чистая зеркальная гладь, но если долго вглядываться, то кажется, будто по стеклу пробегает легкая рябь. Мурашки по коже, складывается впечатление, словно по ту сторону кто - то есть и наблюдает через стекло за происходящим, сохраняя при этом анонимность. Холод каменного пола и некая мрачность обстановки холла и коридоров навевают не самые светлые ассоциации. Однако Джени все равно позволяет себе сдержанно улыбнуться, осматривая академию, в которой ей предстоит учиться.       Сменить уличную одежду на тренировочный костюм дело пяти минут. Собрать волосы наверх, открывая изящную шею, еще парочка. Джени делает глубокий вдох и входит в небольшой зал в обилие света. Впрочем, света не так уж много, однако зеркала создают иллюзию расширения пространства. Чуть скрипучий паркет под ногами у самого входа. Босые ноги ступают легко и бесшумно. Зал, в котором Джени оказалась, представляет собой небольшое помещение, сплошь состоящее из одних только зеркал, даже зеркальный потолок и в каждом отражается ее лицо с изучающим карим взглядом. Одна из дверей скрывается за таким зеркалом, надо только нажать на панель, чтобы она открылась, но разминаясь в центре зала Джени уже не ориентируется, с какой стороны та самая дверь. Она взбудоражена от одной только мысли, что сейчас надо будет танцевать. Девушка протягивает кассету с музыкой женщине, сидящей рядом с магнитофоном, но та не принимает. – Джени, попробуйте в тишине. Пусть музыка сопровождает и ведет вас только в голове. – Надеюсь, вы сможете не сбиться с такта. – Насмешливо добавляет одна из присутствующих преподавателей. Джени пропускает шпильку мимо ушей. Она способна на многое, но не собирается демонстрировать свои возможности здесь и кому попало. – Конечно, – скромно соглашается девушка, скидывает кофту и встает в центре зала, замирая в начальной позе. Маленькая и тонкая, она выглядит довольно противоречиво, заявляя свое право на принадлежность к танцевальной труппе, которая исполняет «фольк». Музыка в голове Джени берет свое начало вместе с первыми движениями ее тела. Отрывисто выкидывает руку в сторону, потом вверх. Сгибается к полу, ударяя ладонью по паркету. Стремительно вертится, отклоняясь то в одну, то в другую сторону, так что свистит в ушах, при этом не покидая центра зала… – Вытяни руку выше, Паула. Это же танец, а у тебя руки повисли, словно плети. – Раздражение сквозит в голосе преподавателя. Она мрачно взирает на происходящее вокруг и недовольно качает головой. День не задался с самого утра, под стать погоде за окном. – Да, мадам. – Этери внимательно наблюдает за танцующей девушкой, склонив голову к плечу. Девчонка вялая, будто не спала всю ночь или это первые признаки подступающей простуды. – Нет, дорогая, это никуда не годится. Ты не слушаешь меня. – Женщина подходит вплотную, прижимаясь к раскрасневшейся девушке. Внутри нее жар, говорят, что испанская кровь горячая, но с помощью танцев можно заставить закипеть любую. Крепко обхватив запястья Паулы в кольцо своих пальцев, мадам Бланк заставляет девушку плавно поднимать тонкие руки. Настолько легкое движение, словно это не руки вовсе, а крылья, с помощью которых можно взмыть ввысь. Всего то и надо, что направить ее, а после девушка уже сама продолжает нести эту легкость в каждое свое движение. – Но я стараюсь. – Пытается оправдаться Паула. – Пустые слова. Ты стараешься недостаточно. – Холодно бросает преподаватель, и возвращается к своему месту у окна, на полпути замирая на паркете. Платье в пол обвивает ее высокую и худую фигуру. Обувь на плоской подошве ступает почти не слышно. Она оборачивается в сторону двери, распахнутой в коридор, и втягивает носом воздух. Этери отчетливо слышит чужое дыхание и учащенное сердцебиение. Чувствует, как становится мокрой от пота кожа, и одежда липнет к чужому разгоряченному телу. Она видит все это глазами других, тех, кто сейчас на этаж ниже в зеркальном зале. Как нетерпеливо бьется венка на тонкой шее той, кто танцует. Лихорадочный жар, что ползет по телу по мере нарастания темпа ее танцевальных движений. И это ни одна из ее девочек, а кто - то совершенно новый. Свежая кровь, в которой бурлит нерастраченная энергия и жажда проявить себя. Этери уже любопытно. – Продолжайте без меня. Я скоро вернусь и проверю каждую.       Джени учащенно дышит, но не останавливается ни на секунду, потому что танец еще не кончился. Она двигается и движения эти резкие и отрывочные. Грубость и холод, словно удар по воздуху. Девушка делает выбросы то руками, то ногами, а потом сменяет резкость на мягкость и нежность, и так по кругу. Затем она словно ломает свое тело, изгибаясь и закручиваясь в немыслимых поворотах корпуса. Прыгает, а после сгибается и падает коленями на паркет, чуть ли не прижимаясь к нему щекой. Поводит носом, как животное, словно вдыхая запах старого дерева, в которое впиталось так много часов изнурительных тренировок, литры слез и пота, а еще замечания, растворившиеся в зеркальном окружении. Джени кружится, пока зеркала проносятся перед глазами, сливаясь в замкнутый круг. До шума в ушах и размытого мира перед глазами, в котором девушка все - таки замечает мадам Бланк, стоящую рядом с другими преподавателями. Джени даже позволяет себе короткую усмешку, и еще сильнее выкладывается в своих движениях. Женщина пришла посмотреть, а значит, любопытство оказалось сильнее равнодушия и преданности занятиям.       В танце любой раскрепощается, избавляясь от скованности, созданной рамками собственного тела. Это самопрезентация и свобода, где каждый отпускает себя и двигается, как ему хочется. В танце нет комплексов и стеснения, потому что когда ты танцуешь, все остальное не имеет значения. Джени ведет себя естественно, ее тело не лжет, она наслаждается происходящим, а от цепкого взгляда Этери Бланк никогда не ускользает очевидное. Где - то, конечно, она не дотягивает, а что - то делает совершенно не так, но как бы то ни было танец раскрывает в любом человеке пластичность и гибкость, инстинкты, о которых он не знал раньше. Ты просто чувствуешь музыку или ритм, как перед глазами проносится пространство и воздух искрит от собственных эмоций, что дарит танец. Да и любое мастерство, даже природное, нуждается в ювелирной огранке преподавателя. С тем, что Этери справится с такой девушкой, она не сомневалась. Бесполезных и ленивых она не брала, а тех, кто привлекал внимание, очень даже ценила. Каждая девочка у нее была особенной.       Эта девчонка пусть и небольшого роста, но полная жизни и силы. Резкая и живая, как вода, что меняет форму и несет в себе силу, способную разрушать. Этери нравится, то, что она видит теперь уже воочию. Лента выступающих позвонков, выглядывающих из - под майки к шее, что очерчиваются особенно остро, когда девушка изгибается. Кожа, подчеркивающая идеальной формы ключицы и натянутая до предела в движении. Ноги, что с легкостью невысоко взлетают, отталкиваясь от паркета, или приподнимаются на самые кончики пальцев. Тоненькие натренированные руки, не теряющие прелести движений перетекающих от плавных и мягких, до резких и рваных. Без музыки, слышно только дыхание и звуки, что отлетают от перемещений девушки в центре зала. Танец дарит радость, а еще позволяет высвободить много энергии, опустошая. Поэтому, когда все заканчивается, Джени оседает на согнутые ноги, как - будто лишилась физических сил. Этери исчезает так же быстро, как и появилась, но девушка знает, что пришлась по душе. Насмешка на лицах тех, кто ее смотрел, тоже сменяется интересом. То ли еще будет, если только ей позволят стать частью этой труппы. – Пожалуйста, фрау Бэннион, вы можете одеться и подождать в холле. Нам необходимо все обсудить. – Да, мисс Таннер. Спасибо всем, что уделили мне время. – Джени признательно кивает, взглянув на каждую из присутствующих женщин.       Она возвращается в холл и устраивается в одном из кресел для гостей. Вокруг снова не души. Каштановые волосы распадаются по спине, не сдерживаемые резинкой. Джени встряхивает их, чувствуя, как у самых корней волосы намокли от пота. Мокрая майка отправилась в сумку вместе с тренировочным костюмом, а теплое мягкое платье приятно согревает тело. Силы постепенно возвращаются, и Джени с улыбкой думает о том, какой эффект произвела на присутствующих. Первый шаг сделан. – Фрау Бэннион, вы нам подходите! – Я очень рада это слышать, мисс Таннер, – сдержанно отвечает Джени, позволяя себе скромную улыбку, хотя внутри все ликует. – Надеюсь, вы осознаете, как вам повезло? – Девушка кивает. – Вы производите впечатление умной и образованной особы. В эту академию не берут кого попало. – Я не подведу. – Все участницы труппы живут при академии. Жилые помещения занимают два самых верхних этажа. Поэтому, если у вас нет возражений, к вечеру ваша комната здесь будет готова. Мы можем прислать к вам кого - нибудь, чтобы помочь перевести вещи, если это необходимо. – Было бы здорово! У меня немного вещей, но за один раз не управиться. – Я вас поняла. Оставьте свой адрес, и я распоряжусь, кого к вам отправить. – До свидания! И спасибо, мисс Таннер! – До встречи!       В гостинице шумно, а на улице не прекращается дождь. Джени уже готовится ко сну и умывается, когда неожиданно слышит стук в дверь. – Привет, ты Джени? – спрашивает улыбчивая девушка, с кудрявыми золотистыми волосами, по ту сторону двери. – Да, это я. Привет! – Я Одри. Мисс Таннер отправила меня помочь с переездом в академию. Но я задержалась в городе по своим делам, а найти такси вечером оказалось проблематично. Этот несносный дождь порой сильно меняет планы. – Проходи, пожалуйста. – Джени отступает в сторону, позволяя гостье сделать шаг в комнату. – Я уже собиралась ложиться, потому что не дождалась тебя. – Прости, сожалею, что тебе пришлось прождать меня весь вечер. – Одри устраивает свою мокрую одежду на вешалке у входа, и усаживается в кресло у самого окна. – Всякое бывает. Дай мне немного времени, чтобы переодеться. – Столько, сколько нужно. Это по моей вине ты все еще здесь, так что, я подожду. – Пока Джени торопливо закидывает в сумку с вещами всякие мелочи, новая знакомая осматривается в маленькой комнате. – Здесь уютно. – Я не богата, поэтому выбирать не приходилось. – Пожала плечами Джени. – Комната в академии предоставляется бесплатно, но взамен необходимо помогать с делами. Уборка там, мелкая помощь в ремонте, если таковой понадобится. – Я выросла на ферме. Так что, любой труд мне не чужд. В любом случае, вместе жить будет веселее, чем здесь в одиночестве. – Да, у нас хорошие девчонки. И преподаватели тоже. Тебе обязательно понравится, вот увидишь. Откуда ты приехала, Джени? – Огайо. – Ого, целый океан пересекла! – восклицает улыбчивая Одри. – Ради мечты попасть к вам, думаю, это не большая цена. – Похоже, ты живешь танцами. – А ты разве нет? И другие девочки. – С удивлением оборачивается Джени к гостье. – Мне нравится, но не думаю, что я бы решилась сменить страну и свою привычную жизнь на возможность танцевать. – Что ж, каждому свое. Я готова и мы можем отправляться.       В темноте здание академии выглядит так же невзрачно, как и любое другое строение. Но оказавшись внутри, Джени чувствует небывалый прилив сил, словно где – то здесь сосредоточился источник энергии, который подпитывает всех, кто оказывается с ним поблизости. – Твоя комната вот здесь, а моя следующая. – Здорово, рада, что мы рядом. – Если что - то понадобится, можешь постучать прямо по стене, и я приду к тебе. – Одри указывает на дверь своей комнаты. – Благодарю за помощь, Одри. – Завтра познакомим тебя с остальными девчонками. Сейчас все разбрелись по своим комнатам, а кто - то уже и спит наверняка. – Договорились. До завтра и спокойной ночи. – Спокойной ночи, Джени.       Девушка оглядывает свое новое жилище с улыбкой и любопытством. Кровать, стол с зеркалом, тумбочка с лампой, занавешенное окно с видом на узенький дворик. – Мама, ты могла бы мною гордиться. – Шепчет Джени, поднимая глаза и глядя в темное небо из окна. Вырасти на ферме, и посвятить свою жизнь уходу за скотом, выращиванию кукурузы и воспитанию детей. Нет, не такую жизнь для своих дочерей хотела мисисс Бэннион. Поэтому, когда у Джени начали проявляться первые задатки и интерес к танцам, мама с удовольствием поощряла стремление девочки проявить себя. Вот почему к девятнадцати годам девушка уже не мыслила своей жизни без танцев. И сейчас, под крышей академии, куда Джени грезила попасть последние три года, девушка чувствовала себя на своем месте.