Spiritus mecum

      В кухне царит нервозность, несмотря на то, что каждая из женщин преподавательского состава академии занимается своими делами. Кто - то читает газету, кто - то следит, чтобы завтрак в духовке не подгорел, а кто - то готовит кофе и открывает холодильник в поисках молока. Радиоприемник с шумами передает новости об ужесточении режима пересечения берлинской стены. Символ холодной войны, что разделил Германию на восточную и западную часть. При попытке нелегального пересечения уничтожен очередной безрассудный смельчак. Мало кто произносил это вслух, но чувствовал, наверное, каждый второй житель. Ощущение скованности и ограничений. Так, словно ты живешь не в городе, а в тюрьме со своим режимом и порядками. И каждому приходится подстраиваться под этот порядок. В случае неповиновения или оказания сопротивления пограничникам у стены разрешалось открывать огонь по нарушителям. Тогда как в академии создается атмосфера, словно они существуют вне пространства войны и ее последствий, которые тенью легли на каждого жителя, и терзают отголосками былого до сих пор. Независимость женщин, которые внутри своего тесного общества противостоят нацистскому режиму, охватившему Германию и мужчинам в форме, за которыми последнее слово. Академия представляет собой гарант безопасности, дающий крышу над головой и возможность самовыражения тогда, как вокруг царят сплошные ограничения режима. Джени проснулась рано и раздумывала над этим целый час, прежде чем поднялась с постели умыться и одеться к общему завтраку. Она нуждалась в самовыражении, и окружающие ее девушки приняли новенькую без всякого недопонимания. Словно большая творческая семья, где у каждого своя роль, пусть и познакомилась она пока не со всеми.       Поскольку Джени оказалась в академии к выходным, то последующие два дня она в основном находилась в обществе Одри, которая неутомимо рассказывала обо всем, что и как тут устроено. Где можно вкусно поужинать, куда пойти за покупками и где достать сигареты, если очень захочется. Впрочем, последнее мало волновало Джени. Она не стала сторонником пагубной привычки, и единственное чего ей хотелось, это танцевать и проявить себя. – Расскажи мне побольше о мадам Бланк? Пока я знакома с ней лишь по ее работе. – Она помогла труппе объединиться и выстоять в тяжелые времена. Стала основательницей этого танца, а потом академия ушла в подполье, но продолжила свою работу. Здесь не бывает лишних людей, и все устроено и организованно комфортно. Нет нужды тратить время и деньги на дорогу и жилье. Мы заботимся друг о друге и всячески поддерживаем между собой. – Джени даже прослезилась искренностью услышанных слов. Последний раз о ней заботилась мама и старшая сестра, но из - за недопонимания с отцом, последняя редко появлялась на ферме. – Эй, Джени, ты чего? – Одри прижала девушку к себе, поглаживая по спине. – Извини, продолжай. Я просто кое что вспомнила из прошлого и это оказалось созвучно с тем, что ты говоришь. – Хочешь поделиться? – Не думаю, это слишком личное. – Понимаю, но если передумаешь, ты знаешь что можешь обратиться ко мне. – Спасибо, Одри. – Раньше эта комната принадлежала Патрише. – Что с ней произошло? – Она нас покинула, – Одри сникает, опуская взгляд. – В один прекрасный день собрала вещи и исчезла, заявив, что больше не хочет иметь ничего общего с этой академией. – Ты скучаешь по ней? – Джени без труда читает в облике новой знакомой тоску по близкому человеку. Она протягивает ладони и сжимает чужие пальцы в тепле своих рук, напоминая Одри, что она не одна и не должна в одиночку проходить через утрату. По щеке девушки скатывается слезинка. – Патриша была тебе ближе других? – Да, словно старшая сестра, которой у меня никогда не было. Она помогала мне освоиться, когда я только оказалась в стенах академии. Помогала стать лучше, если на занятиях что - то не удавалось. Кстати, мадам Бланк поощряет, если мы желаем заниматься дополнительно, даже без ее участия. – Буду знать. – В общем, у нас словно одна большая семья. Думаю, тебе понравится. И я очень рада, что ты стала частью этой семьи. Добро пожаловать! – девушка еще раз крепко обняла Джени и торопливо поднялась с кровати, на которой они вместе сидели. – Я пойду к себе, почитаю и успокоюсь. – Улыбка идет тебе больше. – Джени ловит ускользающую девушку за руку и проводит своей ладонью по ее лбу. Тоска на лице Одри сменяется безмятежностью, потому что плохое словно становится блеклым, вытесняясь хорошим и светлым. – Подумай о том, как много прекрасных моментов вы пережили вместе с Патришей, и как они все хранятся в твоей памяти.       «Пора голосовать, каждый называет имя своего кандидата» мысль яркой вспышкой отражается в голове присутствующих. Но губы у всех неподвижны, ни одна женщина не произносит ни слова, зато каждая слышит ответы друг друга, общаясь на уровне мыслей. Весь педагогический состав академии состоит исключительно из женщин. – Маркос. – Бланк. Всего две фамилии – директриса Елена Маркос и ее заместитель мадам Бланк. Когда очередь доходит до Этери, она отрицательно качает головой, снимая с огня кофеварку, и так же мысленно бросает. – Я воздержусь. – Мой голос за Маркос. – Фрау Таннер завершает голосование. – Мать Маркос остается директором школы и продолжает править. И да свершится воля большинства! Женщины рассаживаются вокруг стола на завтрак, и неспешно беседуют между собой в полголоса. – Мать Маркос совсем плоха. Надо бы ускорить посвящение. – Это дело не пяти минут. – Сдержанно отвечает Этери. – Хорошо, что мы взяли новенькую девчонку. Похоже, она идеально подходит на эту роль. – Этери чувствует несвойственную дрожь, словно из окна потянуло сквозняком, но сидит она далеко от него. Джени Бэннион может и небольшого роста, но огня и желания выразить себя ей не занимать. – Проблема не в том, кто будет следующей, а в том, чтобы не повторить ошибок, как это случилось с Патришей. – Джени кажется сильной. – Посмотрим, как она себя раскроет, – неопределенно пожимает плечами женщина. Завтракать уже не хочется.       Основной класс для разминки куда просторнее, чем тот, куда в первый раз попала Джени. По одной стене станки с зеркалами, а на другой огромные окна, по краям которых с каждой стороны собраны массивные шторы. Обилие света и воздуха настраивают на нужный ритм. Мадам Бланк ступает бесшумно и легко, словно вся ее жизнь и есть танец. Плавность движений, платье в пол, увивающееся вслед за ногами, и руки, в которых, кажется, сосредоточена целая отдельная жизнь. Девушки оживляются при появлении женщины, каждая стремится прикоснуться к ее протянутой ладони и подставляет щеку для поцелуя. Джени никто не целует, но ее это не огорчает. Наивно верить, что тебя с первого же дня, полюбят как родную, если ты себя толком и не показала пока. Девушки с любопытством смотрели за тем, как Джени разминалась у станка и принимала разные позы для растяжки. Теперь за ней так же изучающе наблюдает внимательный взгляд мадам Бланк. Женщина подходит к ней, одиноко стоящей у станка, и за руку выводит в центр зала. – Есть и хорошие новости. Это Джени Бэннион, приехала к нам из Америки. – Этери всматривается в ее большие глаза, словно чего - то ждет. Джени несмело улыбается в ответ. – Мне выпала честь присутствовать на ее просмотре. Она чувствует, как рука женщины по - хозяйски обвивает поясницу и устраивается на левом боку, кончики пальцев мягко постукивают по бедренной косточке. В другой руке у Этери сигарета, от которой тонкой струйкой слетает дым. – Нам с ней очень повезло. Расскажи немного о себе, Джени. – Мадам Бланк разрывает близость и отходит в сторону, продолжая смотреть на девушку. Сигарета в тонких пальцах взлетает к губам женщины, через которые срывается облачко дыма. – Всем привет! Я Джени. – Она скромно переминается с ноги на ногу, выдавливая из себя смешок. – И если честно, я не знаю, что говорить. В самом деле, не может же она рассказать, что родилась в семье приверженцев к религиозной секте амишей, где не признавали прогресс, зато охотно практиковали телесные наказания. Где - то там, в детстве девочка успела хлебнуть горя ничуть не меньше, чем жертвы войны. И если матери не удалось осуществить свою мечту и разорвать порочный круг, то Джени перед самой смертью женщины пообещала ей, что сделает все, чтобы добиться мечты. Последний год мать тяжело болела, и ее дни были сочтены. Зато талантливая и стремящаяся к цели девушка сумела догнать свою мечту, а заодно избавиться от гнета, под которым росла с самого детства. Отец не жалея лупил детей, и постоянно читал нотации о том, что нужно воспитывать в строгости и послушании. Женщина подчиняется мужчине, и никак иначе. Но Джени росла непокорной, как вольный ветер, что гулял в полях на ферме, может быть поэтому она так любила работать на улице. – Не спеши, здесь все свои. – Этери подходит ближе и касается пальцами шеи девушки, выглядывающей из - под тренировочного костюма. Всего пара движений по выступающим позвонкам, а Джени чувствует, как внутри становится спокойно, словно вся тревога улетучилась в один миг. – Одно могу сказать точно: я проделала очень долгий путь, чтобы оказаться здесь с вами. – Добро пожаловать в нашу семью. Присоединяйся ко всем, как будешь готова. – Женщина мягко подталкивает ее в сторону других девушек. Джени подходит к тем, с кем еще не успела познакомиться лично и каждой протягивает руку. – Привет, я Джени. Приятно познакомиться! – Новые знакомые с удовольствием жмут протянутую ладонь. Сигарета в тонких женских пальцах обращается в пепел. – Занятие на сегодня мы начнем с того же момента, на котором остановились в прошлый раз. Ольга любезно согласилась взять на себя партию Патриши, – мадам Бланк указывает рукой на хмурую девушку, стоящую чуть поодаль от остальных. Джени чувствует, как Одри рядом с ней шумно вдыхает, когда внутри снова отзываются воспоминания о прошлом. – А… Одри возьмет на себя партию Ольги. Все согласны? – В зале слышится одобрительный гул. – Славно, тогда приступим. – Женщина закатывает рукава платья до локтя и отступает к окну. Ее руки мягко взлетают с первыми аккордами музыки, что раздается в классе. Помимо мадам Бланк с ними еще два преподавателя. Одна отвечает за музыкальное сопровождение, вторая за счет, когда музыки нет. Этери следит за каждой танцующей девушкой, цепляясь взглядом за любые недочеты. Джени присаживается и подгибает ноги устраиваясь у станка на полу, чтобы иметь возможность наблюдать за репетицией девушек. Прохладная поверхность зеркала, куда она опирается, холодит спину даже сквозь ткань тренировочной кофты. Девушка ежится и растирает ступни ног, чтобы жар расходился по всему телу и гасил неприятный холодок, бегущий по спине. Мадам Бланк уделяет внимание почти всем девушкам, плавно огибая каждую ученицу. Все в движении, словно единый механизм, все кроме Ольги, которая будто выбилась из сил и старается на пределе возможностей. Вялые движения руками, рваные вздохи, будто ей не хватает воздуха. На последнем движении рука девушки слабо взлетает и, не дотянув до конца элемента, вытягивается вдоль тела. Этери хмурится, не понимая, что пошло не так. Всего два дня назад они обсудили с Ольгой возможность той танцевать партию Патриши. Казалось, девушка даже обрадовалась, что займет это место, а теперь Ольга выглядит разочарованной? Разбитой, словно ни разу даже не репетировала. – Нет, это никуда не годится. Музыка стоп! Девушки останавливаются, оборачиваясь к центру зала, где мадам Бланк замерла рядом с Ольгой. – Смотри. Раз, два, три. – Она сцепляет пальцы, выворачивает кисть руки, создавая впечатление словно ладонь «ломается» в движении. Этери изгибается позвоночником, выставляет ногу, делает резкий выпад и ударяет ладонью по паркету. Звук глухим эхом разлетается по залу, в котором царит тишина. В ее движениях столько силы, сколько нет, пожалуй, даже у всех собравшихся на занятие. Джени делает глубокий вдох, наслаждаясь каждой секундой. Мадам Бланк не выходит на сцену сама и ее движения можно увидеть лишь по ходу репетиций, и для Джени это удовольствие, смотреть за тем, как сама создательница по крупинке плетет замысловатый танцевальный узор, отражающий массу всего. – Тяни! Отрывай от земли! Сопротивляйся! – громче, чем обычно наставляет Этери. Она сжимает ладони Ольги, но они ледяные. Отторжение - это все, что чувствует женщина. Никакого отклика в тоскливых глазах, никакого тепла под кожей. Она лишилась возможности повлиять на девушку. – Девочки, с этого места. Фрау Таннер вам поможет. – Одна из преподавателей подключается к работе. Музыка не звучит, только ее слова, и шорох по паркету от девушек, что передвигаются на счет. Они движутся вокруг главной исполнительницы, в роли которой Ольга, и движения эти напоминают единый порыв, если бы не одно но. Теперь внимание мадам Бланк всецело сосредотачивается на Ольге, а девушка исполняет свою партию хуже и хуже, нарушая целостность танца. И раз, два, три… И раз, и два, и три… И раз, и два, и три… И раз, и два, и три… И раз, и два, и три… Этери обнимает ее со спины, направляя тонкие руки на счет и ударяя ладонью девушки о паркет. – Что за дрянь? Хрень какая - то. – Ольга дергается, отворачиваясь и скидывая руки женщины, которая отступает под вспышкой гнева. Ольга сжимает голову ладонями. Внутри словно все кипит. В ногах слабость, нет желания двигаться и что - либо делать. – Предлагаю прерваться. Думаю, десяти минут будет достаточно. – Этери снова оказывается рядом. Она хочет обнять девушку, зная, что ее голос обладает успокаивающим свойством. Только вот та закрывается руками, отгораживая себя от любого рода близости. Женщина протягивает руки, касаясь висков, затылка, плеч. Ольга размазывает по лицу слезы, плечи ее мелко подрагивают в преддверии надвигающейся истерики. – Скажи мне, что с тобой происходит? – И у вас еще хватает наглости спрашивать? – девушка отшатывается от прикосновений, потому что если позволить мадам Бланк касаться дольше, это остудит любые возражения. Но раз уж всех все устраивает и все помалкивают, кто - то должен сказать все в лицо преподавателям этой школы. – Здесь все в конец заврались, и вы в первую очередь. – Со злобой выплевывает Ольга, тыча пальцем в Этери. Черты ее лица неприятно искажаются, пока девушка формулирует новые обвинения в адрес преподавательского состава. – Что вы себе позволяете, фрау Филатова? – вмешивается фрау Таннер. – Нет, пусть говорит, что хотела. Давайте послушаем. – Этери складывает руки на груди и сохраняет спокойствие. Ни одна черточка на ее лице не искажается, хотя она прекрасно понимает, о чем пойдет речь. Если долго помалкивать, не значит, что проблема рассосется сама собой, скорее рванет, как бомба замедленного действия. – Что вы сделали с Патришей? – Мне казалось, что в прошлый раз мы обо всем договорились. – Женщина обвела взглядом всех присутствующих. – Патриша ушла, она предпочла оставить нас и жить своей жизнью. Вы не пленники в этой академии, каждый волен делать свой выбор. – Она не могла так поступить. – Неверяще бормочет Ольга, размахивая руками. Мадам Бланк ловит ее ладони, останавливая напрасное метание, сжимает в кольцо своих пальцев ее запястья и несильно сдавливает. – Просто не могла! Патриша не такая, она никогда и ничего от нас не скрывала, но в последнее время стала выглядеть озабоченно. – Взрывы и выстрелы раздаются в городе по сей день, как эхо отгремевшей войны. Там небезопасно. Она могла запросто попасть в переделку или связаться с плохой компанией, но Патриша девочка взрослая. – Этери заботливо гладит Ольгу по голове в успокаивающем жесте. Джени ежится от холода, обнимая себя, будто в помещении резко упала температура. Она снова разминает пальцами свои босые ступни и неотрывно следит за сценой, что развернулась на глазах всех присутствующих. – И рядом нет нянек, чтобы присматривать за каждой из вас, когда вы уходите в город, или принимаете решение изменить свою жизнь. – Она не такая, – упрямо настаивает на своем девушка. Джени чувствует, как сильно негодование Ольги, чаша терпения которой опустела. Рваные выдохи срывают с ее закусанных губ. Эта девушка сломалась давно, когда поняла, что все, во что она верила и чему была предана, не соответствует действительности. Сейчас же рассыпается последнее, что держало ее это время в руках. – У нее свои принципы, и это достойно уважения. Стремление изменить мир к лучшему и бороться за другую жизнь это ее право. Если Патриша хочет рисковать собой ради нового мира, это тоже ее право. Но втягивать вас в это я не позволю. Мы и так слишком долго закрывали глаза на то, что девочка водила дружбу с компанией террористов. – Вы нами просто манипулируете. Зачем вы это делаете? Вы просто лицемерные твари. Не зря Патриша не доверяла никому из вас. – Слезы градом текут по лицу Ольги, и она больше не пытается сдерживать себя, утирая лицо рукавом тренировочной кофты и рыдая в полный голос. – Фрау Таннер, проводите Ольгу в ее комнату. Тебе надо отдохнуть. – Нет, у меня есть идея получше – девушка почти кричит, повышая голос. – Вызовите мне такси. Я сейчас же иду к себе, собираю вещи и покидаю вашу чертову академию, мадам, навсегда. – Не глупи! Ты столько усилий приложила к тому, чтобы быть с нами. А теперь готова все бросить только потому, что твоя подруга нас покинула? – Я ухожу, с меня хватит. Вы ведь сами сказали, что мы вольны выбирать? – Этери кивает. – Так вот, я выбрала покинуть это змеиное логово сегодня же. – Воля твоя, – женщина отмахивается, разворачиваясь к остальным девочкам с намерением продолжить сорванное занятие, хоть и собраться с мыслями довольно непросто. Ольга останавливается уже у самой двери, яростно сжимая в руках балетки для танцев. Она скручивает их между собой, и с ненавистью швыряет в класс. – Ведьмы! – в сердцах бросает Ольга и убегает по лестнице к себе в комнату. Фрау Таннер смеется, разрезая этим звуком повисшую тишину и напряжение среди присутствующих. Этери оборачивается к девушкам с улыбкой, но глядя на нее Джени снова ежится. Лицо женщины напряжено, а губы сжаты настолько, словно это не чувствительный рот, а острие, способное вспарывать. – Прошу прощения. – Женщина встряхивает ладонями, избавляясь от напряжения, которое получила. – Весело началось занятие. Итак, кто хочет танцевать главную партию? – Этери возвращает свое самообладание. Она обводит внимательным взглядом каждую девушку, вглядываясь в лица. Они по - прежнему преданы ей, и таких неприятностей, как с Ольгой, не получится. Однако никто из них не рвется танцевать первую партию. – Может быть ты, Паула? – Нет, – поспешно отказывается испанка. – Это почетно, но я не готова, извините, мадам Бланк. – Понимаю. Тогда ты, Софи? – Я не смогу. – Хорошо, я что - нибудь придумаю. – Сухо констатирует Этери. – А пока начнем с самого начала. – Я могу взять эту партию. – Этери с изумлением оборачивается к новенькой участнице труппы. Самонадеянности Джени точно не занимать, иначе, откуда такой порыв? Похоже, пора спустить американку с небес на землю. Женщина усмехается, замечая, как некоторые девочки откровенно смеются над этим абсурдным предложением. Все знают, что мадам Бланк не позволит никому испортить то, во что она вкладывает свою душу годами. Даже этой симпатичной девушке, что с наигранной наивностью смотрит на нее большущими глазами. – Я знаю эту партию. Она проработана в документальном фильме, который я много раз смотрела в библиотеке. Женщина подходит ближе, и присаживается напротив сидящей на полу Джени, чтобы иметь возможность смотреть не свысока. – Дорогая, мы отдали репетициям около десяти месяцев, прежде чем позволили себе выйти на сцену на суд публики. – Я и на сцене видела, – при приближении Этери Джени немного теряется, поджимая губы и перебирая кончиками пальцев краешек рукава на тренировочной кофте, однако, взгляд не отводит. Зато голос ее уже не звучит, как дерзкий вызов устоям танцевальной академии. – В таком случае, я не вижу причин, почему бы фрау Бэннион не попробовать. – Мисс Таннер вклинивается в молчаливый диалог двух взглядов. – Только на первый раз ты попробуешь одна. Не стоит подвергать риску других девочек. – Этери смягчается, одобрительно улыбаясь. – Хорошо, мы в любом случае ничего не теряем. Ну что? – Джени тоже позволяет себе несмело улыбнуться, согласно кивая на предложение фрау Таннер. Ольга скидывает в дорожную сумку свои немногочисленные вещи, и обводит ненавистным взглядом комнату. Несколько лет она была для нее домом, в котором девушка могла чувствовать себя в безопасности. Ее окружали единомышленники и близкие по духу люди. Но в последние месяцы находиться под крышей академии стало невыносимо. Раздражение вызывало буквально все, особенно преподаватели, которые делали вид, что заботятся о каждой из девочек, а на деле просто окружали себя послушным стадом покорных овец. Ольга не намерена больше быть частью этого стада. Она уедет, по возможности поищет Патришу, а там будь, что будет. Джени остается в майке, плотно прилегающей к телу. Она занимает позицию в центре класса, и ждет начала музыки. Руки вытянуты по швам, голова наклонена вниз, а под кожей ярче вырисовывается цепочка позвонков. Сегодня никто не просит ее танцевать без сопровождения. И это шанс проявить себя как можно лучше. Этери отходит в сторону к окну, чтобы не мешать и иметь возможность увидеть все движения в полной мере. На лестнице полутемно, но Ольга знает наизусть, сколько ступеней еще нужно пройти, чтобы оказаться на первом этаже. Она прижимается головой к шершавой стене рядом с окном. На улице расходится дождь, но сквозь размытое стекло видно подъезжающее такси. Девушка медленно спускается дальше, ведя рукой по стене, на коже остается пыль от штукатурки. Все разрушается, даже непоколебимая человеческая вера в то, что когда то было смыслом ее жизни. Ольга не мыслила себя без танцев, а теперь не представляла, что в них нашла? Если в каждом танце есть душа, возможно, она свою давно уже продала. На последней ступеньке девушка спотыкается, чувствуя, как щипает глаза, словно в них попал песок. Бездумно она начинает тереть их пальцами после прикосновения к стене, и только усугубляет дискомфорт. – Музыку, пожалуйста. Джени резко падает на колени, поворачивается корпусом влево, затем вправо, делая выпад рукой. Все мышцы напрягаются под кожей, очерчивая рельеф плеч и тонкие руки. Девушка шумно дышит, а еще нервничает и неосознанно торопится со своими движениями вперед музыки, что не ускользает от сосредоточенного взгляда мадам Бланк. – Стоп! – музыка смолкает. Этери оказывается рядом с Джени в самом центре класса, сжимая в ладонях голову девушки. Она стряхивает с лица растрепавшиеся волосинки и ведет пальцами по вискам, по ее лицу вниз, очертив плечи и руки до локтя, сжав запястья в кольцо своих пальцев. – Так не пойдет. Ты должна чувствовать свои движения, а не торопиться так, словно тебя кто - то подгоняет. – Поняла. – Слушай мой голос. Отбрось все лишние мысли. Начни заново. Ты разминку делала? Это очень серьезно! – Джени кивает. Женщина подхватывает ее руки, сжимая в своих, и надавливает большими пальцами в самый центр ладоней Джени. Под давлением пальцев разгорается приятное тепло, которое словно уверенность в себе мгновенно растворяется в крови. Джени нравится это чувство напоминающее спасительные объятия. Когда Этери убирает руки, в центре ее ладоней остаются два светлых пятнышка, похожие на ожоги, но не несущие в себе боли. Джени несколько секунд рассматривает свои руки. Мадам Бланк опускается на колени и точно таким же быстрым движением надавливает подушечками больших пальцев на ступни ближе к щиколоткам. То же самое тепло от самых кончиков пальцев до живота бежит внутри, как рой мурашек. Кожа снова светится после прикосновения. Этери делает несколько шагов назад. В классе тишина, только дождь стучит по стеклам. – Начинаешь на счет «раз». Если станет плохо, сразу прекращаешь любые движения. Поняла? – наставляет мадам Бланк. – Да. Ольга слышит музыку из класса танцев, но ускоряет шаг по лестнице. Глупо получается, когда то эта мелодия была самой желанной в жизни, а теперь стала ненавистной и девушка фактически сбегает под ее аккорды. Джени перекрещивает запястья, прижимая руки к шее, заключив подбородок между тыльными сторонами ладоней в получившуюся воронку, голова вверх, а потом резко взмахивает руками, словно снимая запрет. Падает на колени и двигается… Даже Этери, повидавшая много, в какой - то момент замирает от восхищения за эту девушку. Какой талант, а ведь ей пока даже не посчастливилось Джени чему - то научить. Босые ступни расчерчивают паркет, каждое движение словно живое и дышит в унисон с исполнительницей. Растрепавшиеся волосы вылетают частично из наспех собранной косы. Джени опускается к полу, выгибает дугой спину, выставляя рельеф натренированного тела и ребра, обтянутые майкой. Гулко стучит пульс веной на шее, отдаваясь в голове, кожа ее горячая и покрывается потом. Этери чувствует, как натянуты мышцы, словно она не из плоти и крови, а один сплошной оголенный нерв. Джени отдается танцу не только душой, но и телом. Не в полную силу, конечно, но сейчас и не время для этого. – Браво, Джени! – не сдерживает восторга фрау Таннер. Со стороны может показаться, что эта молодая американка репетировала наравне со всеми десять месяцев, прежде чем танцевать главную партию. Джени искусно повторяет движения танца, кружась и переплетая пальцы. Делает выбросы, выставляя ладони ребром, резкие взмахи и выпады, словно удары по воздуху. Руки скользят по косой, обнимают худенькие плечи, словно в попытке защиты и снова резко расходятся в стороны. Ольга выходит на крыльцо, из глаз непрерывно текут слезы. Девушка останавливается, чтобы утереть лицо, потому что слезы мешают видеть. Дорожная сумка падает прямо в лужу, потому что запястье отзывается болью, и Ольга непроизвольно выпускает ношу. Джени ловко перекручивает запястья в воздухе, будто для нее это лишь игра, выделывая красивые движения и притягивая взгляды всех присутствующих, никто не знает о том, что у нее кружится голова, а к горлу подбирается неприятное чувство тошноты. Затем она неожиданно падает на колени, ударяя ладонью о паркет с последними аккордами музыки, и этим ставит в своем выступлении точку. Ольга спотыкается и падает, вымокнув до нитки, и выставляет ладонь, ударяя в лужу, чтобы смягчить падение. Джени кашляет, сплевывая на пол кислую слюну и остатки завтрака. У нее нет сил подняться, кажется, что танец высосал все соки. Она тяжело дышит, язык не слушается, с губ слетают только рваные отдельные звуки. – Из…извините. – Ничего страшного, такое случается. – Ладонь женщины легко проскальзывает под майку на спине по выступающим позвонкам до самых лопаток и прижимается к липкой горячей коже вплотную. Этери закрывает глаза, чувствуя вихрь эмоций, который пережила Джени в своем танце. Но одна единственная досадная ошибка спутала все карты и не позволила ей завершить начатое так же блестяще. – Со мной такое впервые. – Отдышавшись, начинает говорить девушка. – Порой кто - то даже теряет сознание. Это всего лишь издержки работы. – От ладони тепло и Джени ощущает, как силы гораздо быстрее возвращаются в утомленное тело. – Но это не обморок. – Нет, но ты упала на колени, а танец заканчивается совсем не так. – Примирительно отвечает Этери. Женщина мягко поглаживает ученицу по спине, нажимая подушечками пальцев на поясницу и чувствуя, как девушка почти пришла в себя. Молодая, и крепкая, ей не требуется много. – Не выгоняйте меня, пожалуйста. – Торопливо бормочет Джени, непослушными пальцами цепляясь за платье мадам Бланк. – Я попробую еще раз. Я не хотела, чтобы меня рвало. – Никто не собирается тебя выгонять, дорогая. Ты справилась прекрасно. Лучше, чем мы все могли ожидать. А сейчас тебе необходимо восстановиться до конца. Одри, проводи ее в комнату. До завтра ты можешь отдохнуть. – Этери отходит в сторону, подзывая остальных девочек, чтобы обсудить перестановки.       Любопытная личность эта Джени Бэннион. Ее американские рекомендации даже рядом не стояли с тем, на что способна девчонка. Сколько в ней силы и страсти, с которой она отдается танцу. Давненько Этери никто так не удивлял. Казалось даже, что танец, созданный ей самой, получил какое - то новое воплощение в Джени. И это чертовски интриговало женщину, в жизни которой все оставалось стабильным долгие годы.