плевок

Эрен под ним дрожит, что-то мычит неразборчиво через кляп, врезающийся ему в щёки. Для превращений ему давно уже не приходилось кусать себя. В любом случае, обратиться здесь он бы и не посмел — ни при остальных, сметая их ударной волной, ни тем более при стоящем на его пути Леви. Но если его рот заткнут, то он не может говорить, а если он не может пуститься в пустую болтовню, то всё, что ему остаётся — до отчаянья нервничать из-за постыдности всего, что они здесь делают. Леви сгребает пальцами его волосы, стоит Эрену зажмуриться, дёргает его голову назад, открывая шею. Резкий рывок заставляет его глаза распахнуться снова — чёрные и опасно искрящиеся. — Рано, — предупреждает Леви, удерживая голову Эрена под ужасно неудобным углом, совсем не планируя замедляться, снова и снова опускаясь на его член. Бёдра практически сводит от напряжения из-за позы, которую они долго не меняли. Влажные шлепки кожи о кожу эхом несутся по подземелью, бесстыдные, небрежные. Леви принимает Эрена в себя, несмотря на боль от растяжения, по которой он уже успевает соскучиться, и ощущая, будто его вот-вот разорвёт надвое, пока покрытые засохшей уже кровью ноги дрожат, то и дело сводимые судорогой. Ему нужно куда больше, но сейчас смысл уже вовсе не в том, чтоб утолить собственный голод. Куда важнее не дать Эрену того, чего он хочет, заставить его вымаливать любые прикосновения так долго, пока тот наконец не сдастся, позволяя вить из него верёвки. — Рано, — ещё жёстче рычит Леви, натягивая его волосы, и Эрен начинает скулить от боли. Кляп уже давно размок от слюны. Эрен невнятно бормочет — что-то срочное, судя по его натужному тону. Бессвязные требования не значат совершенно ничего; Леви пришёл сюда, чтобы взять своё, и задача Эрена — дать ему то, что нужно. Это в их отношениях так никогда и не меняется — с самого начала и до самого конца Эрен будет в его руках не более чем инструментом, используемым в самых различных целях. — Близко? — усмехается он, покачивая бёдрами и чувствуя, как член Эрена пульсирует внутри. Эрен напрягается, хмурит брови и ещё раз пытается заговорить, но задыхается, когда Леви только и делает, что с силой опускается на него снова и снова, впечатываясь задом в его бёдра. Вталкивает его член в себя. Трётся о его тело и сжимается на нём практически до боли. Эрена прошибает дрожь, и он подаётся вперёд, стоит Леви склониться к нему и потереться носом об его нос — крохотная передышка, призванная возбудить сильнее, очередная уловка Леви, которая работает: гнев с Эрена спадает, и во взгляде ничего, кроме слабости. Можно было бы сказать, что его ахиллесова пята — его шея, но на самом деле именно Леви его слабое место. Он изгибается, вскидывает бёдра, чтобы очередной раз втолкнуться в уже растраханный зад Леви. Плотный кокон удовольствия стягивает в себе Леви ещё сильней, стоит их телам сойтись как следует; оба они голодны, оба безумны, и Эрен толкается внутрь него слишком правильно и слишком хорошо — Леви редко позволяет ему находить нужные точки и столь же редко позволяет себе утопать в этом удовольствии. — Прелестно, — усмехается он, едва не задыхаясь на очередном толчке. — Давай оживим тебя, Йегер. Вставая на колени, он приподнимается над бёдрами Эрена и демонстративно замирает, показывая, что тому ничего не светит, пока Леви сам не начнёт двигаться. Эрен дёргает руками, стянутыми за спиной; его тело вялое, под завязку накаченное успокоительными, оно совсем не позволяет ему пытаться вскидывать бёдра, чтобы продолжать вбиваться в тело сверху. — Ну что же ты, — подначивает Леви, закатывая глаза от бесполезных и бессмысленных усилий. — Мне казалось, ты должен был научиться паре трюков за время своих каникул. Насмешка подпитывает его — Эрен яростно дёргается, чтобы втолкнуться в него, но гравитация и усталость играют против, позволяя только головке члена погрузиться в зад Леви, но и она выскальзывает оттуда прежде, чем может доставить хоть капельку удовольствия. Впрочем, неважно; поддразнивание самого кончика члена Эрена о растраханный вход он потерпит. Куда занимательнее смотреть, как Йегер оседает обратно и поднимается снова и снова, потому как желание в нём кипит слишком ярко и бурно, и ему просто необходимо хоть что-нибудь с ним сделать. — До чего ж убого, — проговаривает Леви, когда Эрен откидывается назад, задыхающийся, с вздымающейся грудью, и смотрит на него распахнутыми, умоляющими глазами, в уголках которых от отчаяния и безысходности уже начинают собираться слёзы. — В Марли что, совсем не трахаются, Эрен? Он тянется к члену Эрена, проводя подушечками пальцев снизу вверх, прослеживает его изгиб, трогает каждую наполненную кровью венку, и мягко, сладко и медленно оглаживает самую головку, прежде чем надавить ногтем на щелку. Эрен вскрикивает, дёргается, член покачивается от прикосновения, пачкая напряжённый живот плотными каплями выступившей смазки. — Они слишком хороши для такой низости, да? — замечает Леви. Он добирается до шеи Эрена, впивается зубами в напряжённую мышцу, и тот вздрагивает, пытаясь резко втянуть воздух через свой кляп. — Поэтому и не трахаются, как животные, — заключает он, с силой опускаясь Эрену на бёдра, погружая его в себя, пока отяжелевшие, наполненные яйца не упираются ему в зад, и пока его член — вот уж кому природа воздала размером — не начинает распирать живот Леви. Эрен стонет, отчаянно пытаясь даже не моргать, чтобы неотрывно смотреть на Леви — тот не сводит с него взгляда ещё с первого же приказа об этом, едва начав раздевать. Леви тянет за кляп, выдёргивая его изо рта. — Леви, пожалуйста! Удар приземляется прямо на грязную раскрасневшуюся щёку. — Капитан, — тут же поправляет себя Эрен, позволяя запрокинуть голову, позволяя слезам течь, а слюне пачкать кожу, и хрипит: — Пожалуйста. — Пожалуйста? — Можно мне… — Эрен запинается, стоит продолжить насаживаться на его член. Леви не отводит удивлённый взгляд от живота Эрена, напрягающегося в попытках как можно дольше оттянуть разрядку. — Можно мне… кончить сегодня? Его голос хриплый и прерывистый. Сегодня — четвёртый день его заключения, и Леви уже в четвёртый раз спускается к нему, только чтобы помучить, подготовить и завести до предела, заставляя вымаливать оргазм, а после отстраниться, оставляя его распластанным на полу, насквозь потным, с колом стоящим членом, красным и текущим — выставленным на обозрение для всего мира, которому давно стоит уяснить, с какой жадной до секса шлюхой они имеют дело. Леви совсем не допускает мысли, что Эрен всё-таки не кончает. С тех самых пор, как мальчишка понимает, что хочет кого-то, и что этим кем-то должен стать Леви, он не отстаёт от него, как сука в течке, поэтому Леви прекрасно знает, что тот может помочь себе кончить даже без рук. И если ему придётся использовать для этого грязный пол, свернувшись на нём калачиком и потираясь о камни — он будет это делать. Следы на его члене именно об этом и говорят. Но ему определённо хочется чего-то иного — не бездушной брусчатки под задом. Он, в конце концов, всегда был ненасытным мальчишкой. — Что, — хмыкает Леви, окидывая его холодным взглядом, — ты разве не этого хотел, сопляк? Эрен хнычет, заслышав старинное прозвище, и выпрямляется, будто его коронуют, а не насмехаются. Это — самое безобидное, что даёт ему Леви, и каждый раз это слово заставляет его вести себя хорошо в надежде получить что-то получше. Леви пускает это словечко в ход каждый раз, как ему нужно добиться от Эрена тишины и идеального послушания. — Разрешите дотронуться, — бормочет Эрен, проскальзывая языком по своим пересохшим губам, в итоге добираясь им до подбородка Леви, принимаясь вылизывать его с таким рвением, будто совсем не важно, какая перед ним часть тела. Он целует ниже, пытаясь дотянуться до шеи, тычется носом в кадык, вздыхает, с воздухом выталкивая наружу лёгкий смешок. — Я смогу трахнуть вас намного лучше, если вы позволите мне касаться, сэр. Я так скучал по вашему телу. Знаю, вы по мне — тоже. — Мне не хватало твоего толстого члена, — говорит Леви. Эрен вздрагивает от комплимента, тяжело выдыхая в шею, и он продолжает: — Ты раньше был таким хорошим, Эрен. — Да-да. Я могу быть хорошим и сейчас, — неприкрыто надеется Эрен, всегда говоря первое, что приходит в голову — а в голове у него отчаянное, искреннее желание вернуть всё, что было между ними раньше. Его бёдра крупно дрожат под Леви от приближающегося оргазма. Пытаться его останавливать бесполезно, но ради веселья Леви снова бьёт его по лицу, на этот раз куда сильнее, чем в прошлый, заставляя от силы удара отклонить голову, демонстрируя рассечённую губу. — Спасибо, сэр, — шепчет Эрен, шмыгая истекающим кровью носом и слизывая всё, что оказывается на губах. — Как думаешь, что будет, когда ты кончишь? — Леви подаётся к нему, едва касается его губ своими. Даже зная, что в поцелуе ему откажут, Эрен всё равно тянется к нему; тела продолжают сталкиваться друг с другом, толчки бедёр хаотичны и не выверены, а Леви по-прежнему хочет его ещё глубже. — Вы продолжите… меня трахать, — выпаливает Эрен, и его тёмные, залитые похотью глаза напоминают Леви его собственные, словно он просто смотрит на себя в зеркало. Там ничего, кроме острого и жгучего желания. Эрен продолжает бормотать: — Плевать, пусть будет больно, я думал вы забыли, я думал, что вы бросили меня. Леви обхватывает его лицо ладонями, позволяя Эрену буквально растечься от секундной нежности, от тайной надежды, прежде чем втолкнуться большими пальцами в его рот, растягивая губы в уголках. Там больно, туда впивался всё это время кляп, и красные, воспалённые полосы идут до самых ушей, из каждой гримасы делая окрашенную болью улыбку, но он послушно открывает рот так широко, как только может. — Спасибо, сэр, — едва понятно выговаривает он, наблюдая, как Леви собирает слюну, как втягивает щёки и скользит внутри рта языком, готовясь вытолкнуть изо рта большую, плотную каплю, липкую, отвратительно-мерзкую, ничуть не лучше, чем сидящий под ним мешок с дерьмом, только и ждущий, пока сплюнут ему на язык. — От этого ты кончишь, — усмехается Леви, его слова — одновременно и вопрос, и приказ. Большой палец давит Эрену на язык, прижимая вниз во рту. Тот сдерживает рвотный позыв и кивает, громко сглатывая, пусть даже глотать ему и нечего. Леви соскальзывает с его члена и нависает над ним, склоняется, ртом прижимаясь к его рту. Эрен задерживает дыхание. Его взгляд мимолётно опускается туда, где их тела едва соприкасаются, где его член едва-едва касается задницы Леви, слегка, чуть ощутимо. Он выстанывает, замученный ожиданием, и стонет громче, более задушенно и загнанно, пока не достигает своего собственного предела. Леви ждёт, пока его дрожь не перерастёт в судороги, чувствует горячие струи вымученного оргазма Эрена на своих бёдрах и ягодицах. Он наконец позволяет слюне стечь одной липкой каплей и смотрит, как она приземляется в жадный до этого рот Эрена, где его язык начинает метаться, пытаясь выбраться из-под давящего на него пальца, чтобы сглотнуть. Отнимая руку от лица Эрена, Леви обхватывает его член, сильно сдавливая и направляя обратно в свой зад, прежде чем он обмякнет после оргазма окончательно. — Возражения? — Н-нет, сэр, — Эрен вздрагивает, морщась каждый раз, когда Леви опускается на него, в этот раз медленнее, так, как ему на самом деле нравится, не оставляя ни сантиметра между ними. Ему хочется прочувствовать каждый изгиб, каждый болезненный спазм, заполнить все чувствительные места внутри так, чтобы Леви пылал и плавился до надобности сжимать Эрена в своих руках, пока сам добирается и до своей разрядки, и пока Эрен тяжело и жарко дышит ему в ключицы. Эрен сдерживает всхлипы, но не может унять дрожь в своём теле, когда ощущений становится в избытке для его и без того искрящих нервов. — Думаешь, твой брат нас слышит? — холодно спрашивает Леви. — Он прямо по соседству. Эрен сглатывает и молчит. — Позови его, — приказывает Леви. — Но я хочу только в… — По имени, — добавляет Леви, сжимаясь на нём сильнее. Член уже обмякает, едва не заставляя Леви закатывать глаза. Безнадёжно. — Вы — единственный… Леви усмехается. — Кого ты сейчас пытаешься убедить, тупая ж ты шлюха? Эрен опускает голову, прижимаясь лицом к груди Леви, отчего голос его оказывается приглушённым и едва слышимым, стоит найти в себе силы и заговорить: — Зик. — Громче, — Леви продолжает покачиваться на его бёдрах, путается пальцами в волосах на затылке, прижимает голову к своей груди. — Зик, — повторяет Эрен чуть громче. Всегда странно слышать, как его голос срывается от слёз, но вовсе не из-за невозможности кончить, и тем более не из-за его изощрённых способов манипулирования людьми. Леви почти забывает уже, как остро и ярко это всё может ощущаться. — Давай, ещё громче, ты можешь, — подначивает он. — Блядь, — Эрен всхлипывает, вжимаясь в него, плечи трясутся от рыданий. — Зик, Зик, Зик! Он ломается окончательно, пачкая их обоих текущими слезами; физическая боль и унижение — самая действенная смесь для достижения удовольствия. Будь его руки свободны, он бы цеплялся за Леви так, словно от этого зависит его жизнь, и выдавал бы ему благодарность за благодарностью, если б не продолжал задыхаться от всё ещё насаживающегося на его член Леви. — Слышишь, Зик? — спрашивает Леви, между звуками влажных шлепков тела о тело, сквозь мальчишечьи всхлипы Эрена, задыхающегося от рыданий. — Насколько ж разъёбан твой младший братишка, а? Он хмыкает, отталкиваясь от Эрена и позволяя члену наконец выскользнуть из тела с громким хлюпающим звуком; его обмякшее тело удерживают разве что цепи, приковывающие руки к стене. — Леви, — невнятно бормочет Эрен, недовольный потерей физического контакта. Масло течёт по бёдрам вниз, пока Леви надевает штаны, пытаясь натянуть их на липкие, взопревшие ноги. Завтра будет больно — и вместе с тем ужасно приятно. Встрепенувшись, Эрен подаётся вперед, натягивая сдерживающие его цепи. — Куда вы пойдёте? К кому? — слова становятся отрывистей с каждой застёгнутой Леви пуговицей, цепи гремят, но ни вопросы, ни звон ничего ему не дают. — Кто удовлетворит вас? Леви подходит к нему, наклоняется, чтобы подобрать обслюнявленный шейный платок, совершенно игнорируя то, как Эрен бьётся в попытках прикоснуться к нему, неважно, какой именно частью своего тела — щекой к бедру, к голени, лишь бы касаться. И только когда понимает, что Леви вот-вот уйдёт совсем, показывает свою истинное лицо, хмурится, щурится недобро, заставляя клетку освещаться колючим оранжевым светом. — Не испытывайте меня, капитан, — рычит он, обнажая окровавленные зубы. — Я сожгу эту дыру в ничто, я превращусь прямо сейчас — к кому, к кому вы, блядь, собираетесь уйти? Леви скользит по нему взглядом. Лицо Эрена уже совсем не похоже на лицо ребёнка, каким он его помнит. — Ну же, уходите, — говорит Эрен, стискивая кулаки, впиваясь ногтями в ладони до крови. Это — угроза. Леви вздыхает, выправляет из штанов свой член. — Давай, будь хорошим мальчиком. — Есть, сэр, — Эрен вскакивает на колени, снова жалкий, снова играя свою роль — глаза распахнуты, губы приоткрыты. Из него отличный актёр, прекрасно обманывающий остальных, уверяя, что он всё ещё способен чувствовать и что он всё ещё тот мальчишка, как и прежде. От Леви ничего не требуется вовсе. Эрен увлечённо сосёт, захватывая его в свой горячий рот, поднимая глаза всякий раз, когда берёт глубже, когда хлюпает и стонет, в который раз превращая себя в самую настоящую шлюху. Он вжимается лицом в пах Леви так, словно его туда вталкивают, втрахивают бесцеремонно, но Леви просто ждёт. Эрен расслабляет горло, готовый принять всю его сперму, но Леви не кончает. Эрен стонет, снова всхлипывает на его члене, специально заставляет себя давиться, и Леви ждёт, пока у него наконец не кончится весь воздух, и пока он не устанет окончательно. Он не устаёт. Он сдаётся. Его губы влажные и опухшие, дрожащие снова, слёзы вот-вот накатят на него опять. — Сделайте мне больно, если хочется, — шепчет он, глядя на опадающий член Леви, уверенный, что именно Леви сделал всё это с ними. Леви перестаёт понимать, кому из них боль нужна сильнее. Леви даёт, но нужно это именно Эрену, который определился со своими приоритетами и желаниями еще в первый раз — тогда, когда завёлся от ударов и кончил, вскидывая исчерченную следами задницу прямо к руке Леви с зажатым в ней ремнём. Леви даёт. Он обхватывает свой член, зарывается пальцами в волосы Эрена и оттаскивает его голову, быстро толкаясь в свой кулак, пока оргазм не накатывает на него. Сперма мешается со слезами и стекает по лицу Эрена вниз, по щекам и ко рту, но Эрен не рвётся её попробовать, а Леви не спешит отдать приказ или притвориться, что это сделает картину менее удручающей. — Я люблю вас, — Эрен пробует свою следующую уловку, пока Леви поправляет и застёгивает штаны. Он приседает перед ним, лицо совершенно пустое. — Я тоже тебя люблю, — врёт он в ответ. Он ждёт понимания. Они, в конце концов, сейчас слишком похожи. Но Эрен мнётся, словно волна, которая всё никак не хочет наползти на камни, но всё же бьётся о них, взрезаясь на части и распадаясь мелкими каплями, брызгами, паром. — Скажите это снова.