хвост тигра

Флок не стал бы утверждать, будто когда-либо знал, что именно происходит у Эрена в голове. Даже до его отъезда в Марли, до его возвращения оттуда — его апофеоза, — ещё когда он был просто говорливым идиотом, Флок его не понимал. Он врёт себе, думая, что у них похожие судьбы — на службе с юности, и огребли дерьма больше, чем могли вынести, — но видя, кем Эрену суждено стать, продолжать их сравнивать просто кощунство. Поэтому Флок не понимает, но подчиняется. Он преданный. И когда Эрен зовёт его ночью, то являет себя с готовностью, думая, что лучше пусть это будет Эрен, чем кто-то другой. Лучше, если это правда будет он. Он слышит: — На колени. — Всегда только так. Эрен отворачивается, стоит ему опуститься, и в комнате настолько тихо, что колени касаются пола с гулким стуком — и этого хватает Эрену, чтобы понять всю его готовность к следующему приказу. Обычно это занимает какое-то время. В ожидании Флок убеждает себя: Эрен думает о нём достаточно долго, чтобы пожалеть об этом и решить, пусть даже не окончательно, что ему нужно что-то ещё, совершенно другое, нечто гораздо большее. Наверняка он думает, а сможет ли Флок это ему дать? Оказавшись лицом к лицу с гневом Эрена, Флок не может сомневаться. Он должен сделать это, как иначе? Само собой, он отдаст всего себя — никто не должен отказывать Богу, не тогда, когда предназначен служить сосудом для его божественных сил. Он скажет ему: “Да”, вот только Эрен никогда не спрашивает. — Всегда терпеть не мог, как ты с ним говоришь. — Сегодня Эрен начинает так. Флок вздрагивает, пусть даже Эрен на него и не смотрит. Его взгляд невозможно поймать даже в окне, где отражается его фигура; сквозь полосы яркого света летит пыль, а Эрен расстроен — постоянно расстроен, даже когда всё идёт по его плану, в котором Флок подчиняется приказам без единого проступка и даже без мыслей об этом, делая всё, что ему скажут. Эрен последнее время всегда невесёлый, и за это кому-то нужно нести ответственность. — Я ненавидел тебя, — подытоживает Эрен, поднимаясь. Его куртка развевается на голом торсе, когда тот огибает стол. Их взгляды встречаются на единственную секунду, которой Флоку хватает, чтобы понять — Эрен оборачивается, поэтому нужно скорее опустить глаза, не позволяя себе под его взглядом пропасть. Ему хватает этой секунды, чтобы увидеть отблески зелёного и позволить этой неестественной яркости его охватить. Он не понимает, за что уцепиться. Эрен нечасто бьёт его и тем более не делает это без явного повода, но несколько раз подобное всё же случалось внезапно и беспричинно: шлепок по лицу, удар по рёбрам — и каждый раз Флока это напрягало. Он всегда боялся боли. Эрен укрепил его решимость, дал ему возможность драться, возможность просто крепко стоять на ногах, но некоторые вещи изменить не так просто. Боль пугает его. Свидетельством мастерства Эрена будет его умение даже такого пса, как Флок, заставить сидеть и терпеливо ждать — тогда как разведке храбрым его сделать не вышло. — Леви спас мне жизнь. — Эрен ходит по кругу, а Флок незаметно готовится: втягивает голову в плечи, напрягает живот, убеждает себя, что вот, сейчас это случится. Эрен заговаривает о Леви всегда будучи только в скверном расположении духа, называет его имя, только когда больше нечего ворошить — сейчас все метки на его коже заживают, да и внутренние раны уже давно не болят. — Спас Армина, — перечисляет дальше. Флок кивает, потому что должен кивнуть. Это всем известно; это уже давно ими пережито. Есть события, в которые Эрен возвращается, часто даже без видимых на то причин: смерть матери, убивший её титан, Райнер и Бертольд, и это: — Хотя ты хотел, чтобы он умер. Но Леви тоже этого хотел! Леви был эгоистом. И выбрал Армина именно поэтому — он хотел, чтобы Эрвин умер, это позволило бы ему самому перестать сражаться и наконец обрести покой. Эрен должен был это понимать. Для Леви он был не более, чем заданием. Обременяющей задачей, с которой надо было разделаться как можно скорей, скинуть с себя, но никак не проникаться ею. Эрен должен был это знать. Но это Леви, Леви, Леви… тот, кто никогда бы не последовал за ним. Он выбрал своего человека и цель в жизни задолго до начала войны — и выбрал не Эрена. Элдийцев он тоже не выбирал, и оказался хорош только в качестве домашней собачки для Смита. Удар быстрый и настигает его прямо в голову, обжигая болью череп. Флок падает на пол, валится на него плечом и в мареве пульсирующей боли в виске, ухе, щеке не может понять, не подаёт ли он голос, не начинает ли говорить, позволяя Эрену слышать и читать его мысли. Такая сила, он думает, Эрену тоже может быть присуща. — Я не… хотел… — Он приподнимается, упираясь ладонями в пол и снова вставая на колени. Эрен милосерден, даёт ему время, чтобы снова стать послушным, он никогда не поступает с ним так, как с другими, как с его драгоценным Армином, который должен был умереть. Это, думает Флок, ставит его самого куда выше Арлерта. Он не проверяет, нет ли у него крови — это пошатнёт его доверие Эрену; Эрен никогда бы не причинил ему зла, но в этот раз кровь капает перед ним на пол. Затуманенное зрение наконец фокусируется, цепляется за капли красного, которых тут попросту не должно быть — они здесь лишние. Они образуют совсем не ровные круги. Когда кровь ударяется о поверхность, идеальных кругов быть не может, в отличие от слёз или слюны. Он плачет много и постоянно задаётся вопросом, почему же так выходит. — Ты должен был сдохнуть. Почему кто-то настолько бесполезный выжил? — спрашивает его Эрен. Флок задавал себе этот вопрос сотню раз. Почему из всех, кто стал свидетелем резни во время их последней битвы, мужчины и женщины куда более способные и куда более ценные не выжили, зато выжил он? Потому что его должны были выбрать. Никто так не удачлив, чтобы пережить каменный дождь. Их были единицы против армии более слаженной, чем они могли только представить. Единицы против Зика и его Звероподобного титана. Флоку было суждено ради чего-то выжить. Эрвин, великий полководец, цеплялся за жизнь, едва дыша. Флок выжил, чтобы спасти его. Это было так ясно, так правильно. Он жил, чтобы мог жить и Эрвин. Леви отобрал у него эту цель, и, чёрт бы его побрал, Флок поставил себе новую, сделал себя лучше него, принял сложные решения, которые трусу вроде Аккермана были бы не по зубам. Для Элдии, для Эрена, для человечества — Леви же думал только о себе. Флок перешагнул через эту слабость, он жил для куда большего. Он здесь, а Эрен с ним, и это яркое доказательство его победы. Вот только даже когда он рядом с Эреном, Леви находит его. Смеётся над ним. Отравляет Эрену душу и всю его божественность так же, как делал с Эрвином. Боль пронизывает виски снова; Эрен тянет его за волосы, запрокидывая голову назад. Флок случайно перехватывает его взгляд — находит его безутешным, а себя недостойным, — и отводит глаза. Член Эрена уже высвобожден из брюк, а Флок утопает в своих мыслях достаточно, чтобы заставить его ждать. — Прости… — Извинение встречается очередным рывком за волосы. Рот покорно открывается, и Эрен толкается бёдрами вперед, лишая возможности сказать то, что хотелось. Жар его тела обжигает щёки Флока. Кровь течёт, оказывается, из носа. Он не может нормально дышать, давится и пытается урвать немного воздуха между толчками, стоит только Эрену выскользнуть из его глотки. Темп безжалостный. Эрен тяжёлый и толстый и никогда не вынимает больше чем на половину — сразу же проталкивается обратно, сильнее и глубже с каждым толчком, будто пытаясь вынудить Флока освободить для него внутри место, которого там попросту нет. Он бы мог, наверное, сломать себе челюсть, чтобы вместить больше, чтобы сделать лучше. Для Эрена он бы пошёл на такое. Глотку будет саднить все следующие дни. «Где ты такому научился?» — Флок думает о том, чтобы спросить. — «Ты уже делал это? Для кого, зачем? С ним?» В его положении оказывается достаточно времени, чтобы гадать и дальше. Путём проб и ошибок Флок обнаруживает, что для них обоих лучше, когда он не отсвечивает, поэтому получается кое-как усмирить свои мысли, зажмуриться, укладывая руки на колени. Эрен толкается в него так, как ему кажется лучше, и нужность и полезность их лидеру заставляет Флока испытывать гордость. Эрен выбрал именно его, чтобы за ним следовать, чтобы доверять, ублажать, поскольку если есть наслаждение от того, что Эрен у него берёт, то оно должно быть и от всего, что он даёт ему. Флоку хорошо. — Ты мне противен, — говорит Эрен. Он пачкает его, вытаскивая; слюна, кровь и сопли так и липнут к члену. Он не кончил, иначе бы Флок проглотил всё, проведя после остаток ночи с горьким послевкусием во рту. Он вытирает лицо ладонями. Смахивает вязкую, скользкую субстанцию розоватого цвета; Эрен прав, он отвратителен. — Мне оставили один мусор. Почему они не могут это понять? — раздражённо рявкает Эрен. Звук, с которым он начинает себе отдрачивать, заполняет пространство, спасая Флока от ответа, который он, впрочем, и так не способен дать. «Они идиоты», — хочет возразить он, — «просто недальновидные, наивные предатели. Они никогда тебя не заслуживали; тебе они не нужны». Он бросает взгляд наверх и прищуривается. Глаза у Эрена закрыты, голова запрокинута, бледная и нежная на вид шея — когда тот сглатывает, кадык дёргается — выставлена напоказ. Он опирается всем телом на стол, одной рукой удерживая себя, другую опуская на колено. Флок позволяет себе смотреть, наблюдать за широкой ладонью Эрена, скользящей по чуть изогнутому члену, и за подрагивающим от удовольствия животом. Зрелище изумительное. Зачарованный, Флок подбирается ближе, зная, что ему может прилететь за эту вольность, но Эрен заслуживает знать, что он не один. У него есть люди, которые понимают всё, что он сделал, и всё, что он сделать должен. Для них, он делает это всё для них. Флок понимает это, ему объяснения не нужны. Он есть у Эрена. Он может быть полезным. Ошибается и пытается влезть он лишь раз — в самый первый. Эрен потянул его за куртку, швырнул о стену, стиснул за горло и придвинулся на расстояние в пару дюймов. Флок смеялся, взвинченный от нетерпения, руки были любопытными — чересчур, — и Эрен поправил его сразу же, стискивая его запястья за спиной и утыкая в стену уже носом, сразу после пачкая бёдра Флока спермой. Его губы касаются тяжёлых яиц. Дыхание у Эрена сбивается, но не от раздражения. Рука ускоряется, скользя по члену вверх, чтобы сосредоточить движения на покрасневшей головке и дать Флоку возможность попробовать прикоснуться. Эрен принимает его. Нетерпеливый от разрешения, Флок открывает рот шире, чтобы вобрать яичко внутрь, осторожно посасывая и касаясь языком нежной кожи, задевая жёсткие волоски. И Эрен отрывисто выдыхает, откидывается на стол, его больше открываясь перед ним. Флок никогда не был к нему настолько близко, никогда не видел абсолютно всё: румянец, окрашивающий его щёки розовым, жёсткие линии его широкой груди, коричневые соски. Сердце Флока болезненно колотится внутри, когда он рискует, оставляя влажные поцелуи на внутренней поверхности загорелых бёдер Эрена. Рефлекс, такой же понятный, как и доверие ему. Эрен рождён, чтобы им восхищались, трогали, боготворили — Флок не пропускает ни один оголённый дюйм кожи перед ним, скользя губами от одной родинки к другой, будто пытаясь их сосчитать. Убеждённый, что Эрен точно не думает сейчас о нём. Он дал это понять предельно чётко, и сейчас его шёпот только подтверждает догадки — он зовёт другого, не по имени, а по званию, такому же, как и в их первую с ним встречу. Страна охвачена войной; у них нет лидера, их армия разбита, у йегеристов даже названия нормального нет, но Леви для Эрена всегда будет капитаном. Всё нормально. Ведь выигрывает-то Флок, именно он сейчас пробует кожу Эрена на вкус, слизывает с неё пот, его острое отчаяние, и тело вздрагивает от прикосновений его, а не Леви. Между ног Эрена он медлит, сомневаясь, что тот кому-то это позволит. Он касается языком, смирившись с наверняка последующим избиением. Ему выпадает честь быть у Эрена первым — первым, кто покажет, что и ему может быть хорошо; член Флока твердеет в штанах против его воли, но всё это должно быть только об Эрене и для него. Невозможно видеть эту его сторону и не теряться в стыде, который отделяет Флока от вожделения. Эрен дёргается с приглушённым вскриком, когда кончик языка касается его входа. Флок видит, как дрожат у него пальцы, как после быстрых движений по члену он сжимает себя у основания, из-за чего с его толстого члена стекают вязкие капли смазки. Румянец заливает его от самой шеи до низа подтянутого живота. Флок очерчивает сфинктер, и Эрен стонет, мягко его касаясь. Длинные пальцы обхватывают подбородок, приглашая толкнуться дальше. Флок устраивается между бёдрами, отмечая, как идеально он туда вписывается. Нет позиции лучше, чем на коленях перед этим мужчиной. Звуки, которые издаёт Эрен из-за его языка, удивляют. Он никогда особо не был громким, пока трахал его в рот. Флок, возможно, подвёл его тогда, но сейчас, хлюпая, обсасывая, он реабилитируется. Ладонь Эрена опускается ему на загривок, позволяя почувствовать себя неуязвимым: разбитый нос, спутанные мысли и необходимость дышать позабыты. Он погружает язык в этот жар, и Эрен сжимается вокруг него, преподнося ему подарок — быть первым, — пока толкается бедрами, трахая себя его языком, проталкивая его глубже, притягивая ближе. Флоку безмерно везёт, и он может сжимать штаны спереди в такт толчкам языка. Эрен позволит ему кончить на этот раз. Наконец-то он кончит со вкусом Эрена на губах. Он толкается языком глубже и чаще, пытаясь заставить их кончить вместе. — Пальцы, пожалуйста, — стонет Эрен. Флок настолько поражён этим сладким тоном — настоящей просьбой, пока бёдра Эрена нетерпеливо раздвигаются шире, — что медлит, вынуждая Эрена оттолкнуть его прочь. — Пальцы, тупая ты блядь! — Гнев миллионов титанов обрушивается на него, когда Флок вздрагивает, смотря вверх. Эрен трясёт его за волосы как соломенную куклу, но ему не больно; желание обволакивает его тесным коконом, не пропуская боль. — Где твои блядские пальцы, почему мне нужно всё тебе проговаривать, почему ты не можешь додуматься сам?! —Д-да, — Флок запинается, понимая, что он хотел добавить и «сэр», прекрасно зная и без ударов по голове, насколько это плохая идея. — Молчи, — предостерегает Эрен. Он опускает взгляд на одну из рук Флока, которую тот кладёт Эрену на бедро так, словно она заслуживает право лежать там. Смущённый, Флок отдёргивает ладонь. Эрен ловит её со шлепком, стискивает в кулаке отросшие пряди Флока и засовывает его же руку ему в рот, вынуждая подавиться. Он, должно быть, выглядит как полнейший идиот, раз Эрен неохотно разжёвывает дальше: — Обслюнявь их. Флок сосёт три своих пальца, мечтая, чтоб это были пальцы Эрена, жалея, что его не трахали чаще и что он не трахался тоже, чтобы знать сейчас процесс лучше. Эрен лишил его девственности, если вспомнить всё, чем они занимались. До него Флок и не думал, что ему могут нравиться мужчины. Эрен отпускает его руку, снимает одну штанину, чтобы упереться пяткой в стол, расставляя ноги шире. Его тугой вход блестит от слюны, манит Флока коснуться снова, но он знает, что нужно подождать, пока Эрен сам не потянется к члену. Он расслабляет плечи, запрокидывает голову назад, влажные волосы липнут к блестящему от пота лбу. Когда Эрен зажмуривается, Флок предупреждающе прижимается к нему губами и смачивает дырку слюной, прежде чем протолкнуть один палец, поражаясь, как легко тот скользит в тугом и жарком проходе. Он добавляет второй, почти не встречая сопротивления. — Трахни меня, — бормочет Эрен. Флок дрожит. Пальцы хлюпают, проталкиваясь внутрь. Эрен выгибается, принимая его, толкается членом в кулак и вниз, на руку Флока, раскачиваясь взад и вперёд. Волосы обрамляют его лицо, выпадая из хвоста и опускаясь на плечи. Вот как он пришёл к Флоку: гладкие щёки, длинные, спадающие на глаза волосы, слишком красивые, чтобы описать словами. Он попросил о помощи, выбрал Флока среди всех остальных, хотя тот чувствовал себя аутсайдером, лузером, напрасной тратой воздуха и пространства. За его именем никаких подвигов, он не такой умный, как Армин, не такой быстрый, как Микаса, но Эрен выбрал его несмотря ни на что. Три пальца заставляют Эрена подавить болезненный вскрик. Его задница тесно сжимает Флока, каждый мускул в его теле напряжён до дрожи. Флок оставляет пальцы внутри, пока Эрен не привыкает. Один их вид — влажный, вместе такой же толщины, как и его член, доказывающих, что Эрен сможет его принять, — заставляет живот резко поджаться. Эрен толкается вниз. Член ударяет по животу. Флок двигается вместе с ним, вытаскивает пальцы почти целиком, а задница Эрена остаётся с пустой, растянутой дыркой. Флок трахает его, наполняя под завязку, и кончает себе в штаны без единого прикосновения. Он не может думать ни о чём — только о пальцах, наполняющих Эрена. И о блядских стонах, срывающихся с его губ. — Можно мне кончить? — Эрен задаёт вопрос срывающимся голосом, раскрыв рот и задыхаясь. Флок ещё не скоро сможет забыть этот голос. Багровые вены на его члене выступают над раскрасневшейся кожей. Рука Эрена быстро и резко скользит по стволу, яйца плотно поджаты, когда он просит снова: — Пожалуйста. Флок не решается говорить, не решается дышать, не смеет прекращать своё нападение на задницу Эрена. Каждый толчок встречает сопротивление, задевает местечко, от столкновения с которым живот Эрена начинает дрожать, демонстрируя проступающие кубики пресса. Он близко. Тело выдаёт его — изгибается, бёдра дрожат бесконтрольно. Флок никогда не видел ничего столь же прекрасного. — Пожалуйста, можно я кончу? — умоляет Эрен срывающимся голосом. Флок думает о нём, о том, что сделал бы он, о поджатых тонких губах и линиях челюсти, о стали в его глазах. Леви бы овладел Эреном, Леви бы довёл его до оргазма. Он впивается зубами во внутреннюю часть бедра Эрена, до синяка засасывает на ней кожу, пока пальцы вталкиваются в зад, не давая ему никакого выбора, кроме как сдаться. — Блядь. — Эрен дрожит. Его ступня соскальзывает со стола, и он опускается на локти. — Блядь! — выкрикивает снова, изливаясь на себя. Длинные белые полосы падают на его подрагивающий живот, а тело сотрясает оргазмом. Его кулак замедляется, выжимая из себя каждую каплю. Флок отползает назад на негнущихся ногах, давая Эрену пространство, не понимая, будет лучше опуститься на пол или вовсе исчезнуть, прежде чем Эрен спустится с небес на землю и ощутит стыд. Флока ещё никто не отпускал. Стоять на коленях — всегда безопасный ход. Это поможет скрыть мокрое пятно на брюках, упростит задачу врезать, если Эрен захочет его наказать. Ничего страшного, если он облажался; ему нравится учиться на своих ошибках. Сегодня он ближе чем когда-либо подбирается к тому, чтобы сделать всё правильно, и он будет работать ещё усерднее, чтобы сократить оставшееся расстояние. Эрен тяжело дышит, приходя в себя. Флоку бы хотелось увидеть его сейчас, смягчившегося от яркого оргазма. Ему бы хотелось запомнить эту картину. Он — её автор, он за неё в ответе. Его липкие пальцы, покрытые подсыхающей слюной, заставили этого человека, это чёртово божество умолять. Флок осторожничает, чтобы не касаться ничего, желая оставить на потом, и вылизать их, уже оставшись наедине с собой, накрывшись тонким одеялом и просунув подушку между сжатыми бёдрами. — Я думаю и об этом, — говорит Эрен, одевшись. В его голосе чувствуется обречённость и грубость, ещё не прошедшие от действа, в котором оба принимали участие. Эрен ещё не вернулся, он ещё мечется между тем, кем он является — королём, — и тем, кем Леви бы хотел, чтоб он оставался. Флок поднимает глаза достаточно высоко — Эрен уже прикрылся, застёгивает пуговицы на штанах, но его грудь обнажена, всё ещё влажная от пота и спермы. Эрен плюёт на чистоту. Флок мог бы помочь ему с этим. Он уговаривает себя испытать удачу ещё разок, когда Эрен уточняет: — Если бы Эрвин выжил, Леви мог бы его простить. Зик, которого Эрен притащил обратно, с которым он решил быть союзниками до конца своих дней, с кем он должен спасать мир, его брат — тот, против кого Леви выступает из-за такой мелочи, как месть. Он жаждет крови, будто животное. Он сдерживался в Либерио, но лишь вопрос времени, когда гордость его наконец погубит. «Я простил его», — сказал бы Флок Эрену, если бы мог говорить. — «Он почти убил меня, и я простил его. Он убил единственного человека, которого я когда-либо уважал, и я простил его. Ты сказал мне, и я простил. Всё может быть вот так просто». — Зик передумает. Зик хочет его смерти. Леви Аккерману нет места в плане Зика и Елены. Он никогда не прогнётся, никогда не перестанет быть проблемой. Флок посоветовал не рассказывать Эрену о его кончине, и больше об этом ничего не знает, поэтому кивает, чтобы успокоить его. Флок помнит, как Эрен захлёбывался слезами, умоляя оставить в живых Армина. Он никогда не видел никого более отчаянного и жалкого. Эрен был готов сражаться с Леви за этот выбор. Сейчас же он желает своему другу смерти, только чтобы Леви мог выбрать его ещё хоть на несколько месяцев. Леви будто нельзя оставлять одного. — Ты сможешь заставить его, — Флок слышит собственное предложение, и в горле разрастается тугой ком из ревности и отвращения. — Мы сможем. У тебя получится сдержать его, ты куда сильнее. Я сделаю всё, что попросишь, если ты правда захочешь. — Мне никогда не нужно было его заставлять, — Эрен передразнивает его, повторяя фразу, — и я не планирую начинать. Леви трахал его. Леви был его первым. Хуже всего, несмотря на это, несмотря на всё, что Флок для него сделал, то, что Леви будет ещё и последним. — Уйди, — выгоняет его Эрен. — Найди Зика до того, как он его убьёт. Флок не спрашивает, о ком идёт речь, но прекрасно знает, на какой исход событий надеется Эрен.