Голоса

      Ким был уверен, что Гарри поедет в диско-бар, но он купил несколько бутылок вина (Ким сделал вид, что не замечает нелегальную продажу алкоголя после комендантского часа, а продавец сделал вид, что не видит белые прямоугольники РГМ на одежде) и поехал на побережье. Кое-как Дюбуа удалось выклянчить у начальства старую Кинему; она скрипела, текла машинным маслом, поворотники работали через раз, и вообще, это была совсем не такая клёвая мотокарета, как у Кима, но лучше уж по пьяни разбить её, чем Кинему самого Кицураги. За такое их вышвырнут из РГМ обоих.       На скрипучем древнем чудовище они добрались до разрушенного здания на берегу моря.       — Что это было? — спросил Ким, задирая голову.       — Какой-то деловой центр. Дела шли не очень, и кто-то решил, что нужно сделать из последнего этажа смотровую площадку. Типа, новое место отдыха.       — И как, получилось?       — Не-а. Если некому сдавать офисы, то на площадку у людей денег нет и подавно. Зато мы можем залезть на неё бесплатно.       — Ну конечно, — едва слышно вздохнул Ким. — Опять куда-то лезть.       — Ты что-то сказал?..       — Вам послышалось. — В ночи никто не видел, как Ким вспыхнул.       Они забрались по полуразрушенным лестницам на четырнадцатый этаж, подсвечивая путь фонариками. В целлофановом пакете в такт шагам позвякивали бутылки.       С площадки открывался завораживающий вид на море. Тьма внизу колыхалась и поблескивала, тьма вверху отрешенно застыла. Луна, кокетливо прикрывшаяся облачком, прожекторы на другом берегу, свет окон многоквартирных домов — вода ловила редкий свет и возвращала отблесками.       — Охуенно, — прошептал Гарри в восхищении. За спиной Ким зашёлся хриплым кашлем.       Они устроились на скамейке. Стояла тихая, безветренная погода, и было слышно, как волны бьются о бетонный причал. Гарри отхлебнул «Красного командора» и протянул бутылку Киму. Тот сделал глоток. Очень давно он не пил вот так, из горла, как подросток, сбежавший от надсмотра.       — Итак?.. — подтолкнул к мысли Гарри.       — Ладно. Это началось ночью, после трибунала…       Ким пробежался по фактам. Странный сон, существование голосов после раскрытия дела, решение перейти в сорок первый, сон с доппельгангером Гарри, ещё один сон, ничего. В детали он не вдавался: во сне говорил с двойником, а о чем — неважно. Гарри молча слушал, иногда кивая, затем откинулся на спинку и закрыл глаза.       Судя по подрагивающим векам и уголкам губ, внутри себя он вёл бурный разговор. Ким чувствовал себя неловко. Он опьянел, челюсть болела — он говорил без умолку минут двадцать, а теперь его предоставили самому себе. Тогда он забрал у Гарри пакет и открыл новую бутылку вина. Производители «Командора» делали бутылки с откручивающейся крышкой, за что Ким был благодарен. Выдавливать пробку в такой эмоционально непростой момент было бы глупо.       Гарри встряхнулся, как пёс, и сел прямо.       — Это не всё, — спокойно сказал он.       — Всё.       — Не-а.       Ким пристально посмотрел на него и поднял бровь. Гарри приподнял бровь в ответ. Какое-то время они смотрели друг на друга, но первым не выдержал Ким и отвёл взгляд.       Гарри довольно засмеялся.       — Так что ещё? — он дружески пихнул Кима под локоть.       — Это… слишком странно, — неохотно сказал Ким.       — Уверен, не так странно, как проснуться с полной амнезией.       — Ну, в общем-то да. — Ким приложился к бутылке. — Я скучал по ним. По голосам. И по вам.       — По мне?..       — Это было круто. Быть вместе.       — Так мы и так вместе.       — Я имел в виду… Тогда мы были ближе друг к другу. Странно, да? Мы только познакомились и прошли вместе через ад, а сейчас… сейчас как-то тихо.       — Тихо? Да мы чуть Джемрок не разъебали, пока гнались за этими гондонами! Весь Джемрок!       — Да, погоня за людьми ла Пута Мадре была опасной, но… но это не то.       Гарри вдруг отвёл взгляд в сторону. Голоса что-то нашептывали, и Ким попытался прочитать по лицу, что именно, но перед глазами плыло. Гарри вдруг пьяно улыбнулся, сел ближе и крепко обнял напарника.       — Мы всегда будем рядом, — прошептал он.       — Мы?..       — Они передают привет.       Ким молча обнял в ответ.       — Я тебе обещаю целые дни настолок и охоты на криптидов. Все настолки этого ёбаного мира, Ким.       Лейтенант немного отстранился. Гарри по-прежнему сидел рядом, хлопал глазами и улыбался. Ему шло это выражение лица — доброты и эйфории. Ким осторожно обхватил его лицо, провел пальцем по губам.       — Эй, ты что делаешь?       Беззлобный вопрос подействовал как удар. Ким вздрогнул.       — Забудьте, — он встал. — Забудьте обо всем, что произошло.       Коварный «Командор» сильно давал в голову. Мир поплыл, дверной проем, ведущий с площадки, двоился и ухмылялся чернотой.       — Погоди, — раздался голос Гарри. — Шею себе свернешь. Протрезвей маленько.       Ким осел на пол, прислонившись к стене, покрытой граффити. Куртка наверняка будет засрана… Да и плевать. Если служба в РГМ и научила его что-то делать хорошо, так это выводить пятна.       «М-да, полезнейший навык. Наравне с проебыванием тех, кто тебе нравится».       Гарри неловко поднялся и зашёл за угол. Послышался шорох расстегиваемой одежды и журчание. Вскоре Гарри вернулся и плюхнулся на скамейку, крайне сконфуженный.       — Ну давай, добивай меня.       — Я — вас? Чем?       — Ну, я буквально проссал нужный момент. Так что давай, не стесняйся, говори всё, что думаешь. Какое я хуйло и тому подобное.       — Нужный момент для чего?       — Для того, что ты хотел сделать. Ты же хотел?.. — Гарри показал на свои губы.       — Да. Я хотел поцеловать вас. Но я сам всё проебал, так что не вижу повода в чем-то винить вас.       — Хотел поцеловать, — медленно повторил Гарри, словно смакуя слова.       — Я люблю вас. Вот и вся проблема.       Гарри растянулся на скамейке.       — Я когда-то тоже любил. И меня любили. Чем всё это закончилось? Ты знаешь. Меня морально убили.       — Вы брали по два дела в неделю. Вас убила работа. Дора тут ни при чём.       Ким потянулся к сигарете, но, подумав, убрал пачку в карман. Затем поднялся и стал ходить кругами, чтобы согреться. Гарри слушал плеск волн, мягкие шаги, поскрипывание куртки, и смотрел в бездонное чёрное небо. Прошло, наверное минут двадцать, и Ким сказал:       — Я достаточно протрезвел. Довезти вас до дома?       — Ага.       Они спустились пешком с четырнадцатого этажа (Ким опять всё проклял, а Гарри даже не запыхался), завели старую Кинему и медленно поехали домой. К половине второго ночи на улице не было ни души, и скрип эхом разносился по спящему городу.       — Приехали, — Ким припарковался у многоэтажного дома. — Я поеду к себе на вашей Кинеме — потому что моя карета осталась у участка, а в понедельник заеду за вами. Идёт?       Гарри потянулся к нему и быстро поцеловал в щеку.       — Или мы можем провести выходные вместе, — сказал он.       Мир замер. Время остановилось, никто не дышал, ничто не шевелилось. Ночь, улица, пьяное дыхание, неопределённость — всё застыло, как в янтаре.       Мир остановился на несколько секунд и медленно ожил, подчиняясь едва заметной, робкой улыбке Кицураги.       — Если вы настаиваете…       — Ещё как.       Они вышли из мотокареты и скрылись в доме. Подальше от любопытных глаз, от Джемрока, от всего Ревашоля, от коллег и врагов. Прочь от всего мира.