Голоса

      Разумеется, Гарри заметил, что с Кимом что-то не так. И в свойственной ему тактичной манере решил узнать, что же случилось.       — Выглядишь херово, — сказал он как-то, садясь напротив Кима. — Хуже, чем после трибунала.       На улице шёл дождь, плотные тёмные облака закрыли все небо. Работники сорок первого рассосались по столам и занимались бумажной работой. У кого-то тихо болтало радио, пахло дешёвым кофе. Спокойный день в сорок первом многого стоил.       — Спасибо, я знаю, — отозвался Ким, не поднимая головы от бумаг.       — Чё стряслось-то?       — Извините, но это личное.       — Да ладно тебе.       Лейтенант посмотрел на Гарри и приподнял бровь.       — Да сука, — прошипел Гарри и ушёл. Сила брови действовала безотказно.

***

— Выглядишь херовей, чем он, — Гарри кивком головы указал на утопленника.       Волны вынесли тело на берег ранним утром. Местная жительница вызвала милицию, и Гарри с Кимом отправили на осмотр места происшествия. Осмотр показал, что человека убили в другом месте, а тело выбросили в море. А ещё он показал отметины, характерные для пыток, что использовали ла Пута Мадре. При мысли о преступной группировке во рту Кима появился привкус крови.       — Вас так сильно интересует моя внешность?       — Да.       — Почему?       — А вдруг я с тобой встречаться хочу?       Лейтенант с каменным лицом посмотрел на напарника.       — Не. Смешно, — отчеканил он.       — Ладно-ладно, — Гарри поднял руки в знак примирения. — Я просто волнуюсь за тебя.       — Нужно упаковать тело. Я схожу за мешком.       Он быстро пошёл к Кинеме, увязая в липком пляжном песке.       Ким долго думал над словами Жана о том, что Гарри мог бы зациклиться на мужчине, и в конце концов решил, что Викмар сказал это от злости. Гарри буквально упал в обморок, найдя старую открытку от Доры — вот какова была его привязанность к этой женщине. Но — что уж греха таить — Гарри поглядывал и на других женщин. Особенно удобно было с ними знакомиться во время сторонних расследований, которые Гарри создавал словно из воздуха и потом умудрялся прицепить к основному. В общем, в мире женщин и расследований места для чувств Кима не было. А раз нет, то не стоит и показывать.       Ким вернулся с мешком. У Гарри был виноватый и вместе с тем хитрый вид, а на руке мертвеца не хватало золотой цепочки.       — Офицер, — произнёс Ким с нажимом.       — Расслабься. Это для дела.       — Неужели?       — На застёжке странная гравировка. Вот, смотри, — Гарри протянул цепочку, не думая о том, что Ким не сможет разглядеть такую мелочь. — А, блять, погоди… В общем, в участке покажу, я у кого-то лупу на столе видел.       Смущенный Гарри убрал цепочку, и они стали упаковывать тело.       «А ведь Гарри ни разу не посмеялся над твоими проблемами со зрением. Как другие» — заметил его внутренний голос.       «Тут есть кнопка «завершить мысль» или что-то вроде?»       «Не занудствуй».

***

      Ким упорно не давал делу двигаться с мертвой точки. Гарри — не гомосексуал. Точка. Он не ответит взаимностью на чувства Кима. Точка. Значит, возвращаться к этому бессмысленно.       Но что-то внутри против воли возвращалось. Странные галлюцинации — гудение и свет — ушли, доппельгангеры из подсознания тоже исчезли и не возвращались. Теперь внутри зияла сосущая пустота, куда падали мысли, настроения, наблюдения, реакции и прочий мозговой мусор. Ким стал бледной безэмоциональной копией самого себя.       Гарри наседал, утверждая, что с ним что-то не то. Ему начала вторить Жюдит. Жан ничего не говорил, но Ким ловил на себе его понимающий взгляд. Оказалось, Викмар действительно любит шутки про суицид, а однажды Ким заметил на его запястьях странные раны, как будто нанесённые сами себе. В общем, специальный отдел сорок первого был не самой весёлой компанией, и Ким в нынешнем состоянии вписывался прекрасно.       Апрель выдался тяжёлым: ла Пута Мадре задали жару РГМ, так что не было ничего удивительного в том, что Ким уснул на работе за столом. Он проснулся от того, что ночные патрульные шумели на кухне. Руки занемели, на коже отпечатался след очков.       Лейтенант сел прямо, и что-то с глухим шорохом слезло с плеч и упало на пол. «Чем-то» оказался зелёный диско-блейзер. Ким поднял блейзер, отряхнул и сложил на столе Гарри. Подумав, он подложил записку с одним словом: «Спасибо».       Следующим утром на стол шмякнулся сверток в крафт-бумаге.       — Сэндвич, — пояснил Гарри.       Ким только кивнул. Он успел поспать дома три часа и едва не влетел в чужую мотокарету, когда спешил на работу. Мозг ещё не настолько хорошо работал, чтобы использовать вербальное общение.       Гарри ушёл, одарив напоследок ободряющей улыбкой.

***

      Жюдит чиркнула спичкой и поднесла её к шипящей газовой конфорке. Конфорка плюнула газом и умолкла.       — Да блять, — тихо сказала она.       В последнее время плита на общей кухне шалила. Заявку на ремонт оставили, но когда мастер придёт, оставалось загадкой.       — Кофемашину починили, — раздался сзади голос Кима.       — Тошнит уже от кофе. Хочу чай.       Ким подошёл к ней. В четыре руки они разобрали и почистили все конфорки и проверили клапаны на трубе. Ещё пару дней плитой можно было пользоваться без риска взлететь на воздух.       — Как вам в чине сержанта?       Жюдит улыбнулась. Ким единственный обращался ко всем на «вы» независимо от звания, хотя в сорок первом с субординацией было тяжко. Говоря конкретнее: срать все на неё хотели.       — Неплохо. Однозначно лучше, чем в патруле…       Между ними повисло невысказанное «но».       — Но? — спросил Ким.       — Но ссоры между Жаном и Гарри уже вот здесь, — Жюдит показала на горло.       — Я не слышал, чтобы они ссорились.       — Ещё бы. Спорят-то они о тебе.       — Обо мне? Почему?       Жюдит насыпала в кружку сухой чай.       — Ну… Гарри считает, что тебе надо бы отдохнуть. А Жан злится, потому что Гарри так о нем не заботился. Насколько я поняла из их криков, они обычно бухали вместе. А тебе он сэндвичи приносит.       — Это было один раз. В смысле, я не хочу, чтобы он постоянно их носил, просто… Просто это было один раз. И это ничего не значит.       — Может быть. Кто я такая, чтобы судить? — Девушка влила кипяток в кружку. — Но отдохнуть тебе бы не помешало.

***

      Начался май. На деревьях раскрылись бутончики листьев, пахло зеленью, солнце освещало причудливые граффити на стенах. Джемрок стал походить на место, в котором приятно жить. Длилась эйфория недолго: по городу шла волна убийств, и как все подозревали — серийных. А значит, Гарри и Ким могли почувствовать на своих шкурах прелесть работы без выходных.       — Завтра встретимся? — спросил Ким.       Часы показывали 10:25 вечера. За окном стояла темнота — фонарей на территории бывшей фабрики не было. Напарники медитировали на материалы дела, Гарри курил. Лица освещала настольная лампа с зелёным абажуром.       — Завтра суббота, Ким.       — И?       — Хуи. Я в свой выходной никуда выходить не буду. И вообще, меня ждёт пара бутылок вина, так что… — Гарри не стал договаривать.       — Но дело…       — Это сорок первый! — перебил Дюбуа. — Здесь всё в таких делах. Раньше я, конечно, давал жару, но надо снизить обороты. Одного раскрытого дела в неделю вполне достаточно.       Ким умолк. С тех пор, как Гарри вернулся в ряды РГМ, к нему стала возвращаться память. Значит, если он говорил, что участок тонул в таких жутких «висяках», так оно и обстояло. Впрочем, мало кто в РГМ был образцом раскрываемости.       — Так что я не собираюсь покидать пределы квартиры, — закончил он мысль. — И тебе советую поступить так же. Выспись хоть.       — Я сплю по восемь часов, — солгал Ким.       Гарри наклонил голову, прислушиваясь к чему-то, и кивнул.       — Это голоса? — невольно вырвалось у Кима.       — Что?       — Голоса. В вашей голове.       — А… Угу. Голоса в голове, да.       — Я тоже их слышал.       Гарри изумленно уставился на напарника.       — Я их слышал, — повторил Ким. — Ваши голоса. А потом перестал.       Какое-то время они молча смотрели друг на друга.       — Пойдём, — Гарри отодвинул скрипучий стул и поднялся. — Тебе надо выпить.       — Не думаю, что это хорошая иде…       — Лейтенант Кицураги, — в голосе Гарри зазвенела сталь. — Напоминаю, что я старше вас по званию, и вы обязаны мне подчиняться.       Ким хотел было возразить, но слова встали в горле комом. Авторитет лейтенанта-дважды ефрейтора с хрустом размолол его и выплюнул костяную крошку. Мелькнула трусливая мысль: а может, постараться замять? Сделать вид, что ничего не было?.. Но нет, слишком поздно отступать.       И кажется, Ким успел заебать напарника своей несговорчивостью.       — Ладно, — сказал лейтенант. — Будь по-вашему.