Be high/Под кайфом

Машина ехала со скоросью 70 км/ч, пейзажи за окном быстро сменяли друг друга, колеса время от времени натыкались на кочки, от чего машина слегка приподнималась при вождении. Водитель иногда посматривал на пассажира на заднем сидении, чуть сжимая руль. Эмоций не было ни у одного ни у другой. В голове было пусто, все тело болело, ноги не переставали трястись, сколько бы Аннет их не сжимала в попытке успокоить. Жан прибавил скорости. До аэропорта они добрались быстро. По приезду самой трудной частью было вытащить свои ноющие конечности так, чтобы не повредить ничего лишнего. Кости болели до невозможности, глаза слипались. Единственное желание на данный момент — это умереть здесь и сейчас. Конечно же Жан этого не допустил. — Бери, — протянул он ей сумку с вещами, которые так и остались нетронутыми во время «каникул». — Я надеюсь ты знаешь что делаешь, idiot. — Не беспокойся, — усмехнулась Аннет, пытаясь зажечь сигарету. Больше всего болели запястья, руки тряслись еще сильнее и выругавшись, она со злости кинула сигарету на асфальт. Следом полетела зажигалка. — Езжай обратно, Жан. — Нил тебя встретит? — опять пустые вопросы, которые не требуют ответа. Зачем? — Не делай вид что тебя это волнует, — безразлично протянула девушка. — Постарайся не сдохнуть до выпуска, Моро. Парень усмехнулся, — Это уж как получится. Дорога домой заняла 3 часа на самолете. Естественно, по приезду обратно в Пальметто ее никто не встречал, вся остальная команда отмечала Рождество в Нью-Йорке у мамы Мэтта, Нил и Кевин остались в университете. Странно было ощущать себя одной, без постоянного нахождения брата за спиной. Аннет надеялась что с ним все в порядке. Выйдя на улицу, все стало еще хуже. Кажется у нее разошлись швы, которые Моро ей накладывал на скорую руку перед уездом, поэтому боль стала невыносимой. Скорчившись, Аннет села на бордюр возле аэропорта и трясущимися руками обхватила саму себя. Телефона не было, значит иного способа связи, кроме как попросить телефон у прохожих не было. Собравшись с силами, Аннет встала и попросила телефон у мимо проходящей миловидной девушки. Единственный номер чей она помнила наизусть, был номер тренера, так что не раздумывая, она позвонила именно ему. — Алло, слушаю? Хотелось расплакаться. Впервые за столь долгое время, она услышала родной голос, который не навевал страх. Ком подкатил к горлу, Аннет держалась из последних сил, пока всепоглощающая ненависть к себе разрывала изнутри, мерзкими когтями царапает кожу, а губы дрожать в преддверии слёз. — Тренер, это я. Аннет. На том конце провода слышно, как у человека сбилось дыхание, а телефон был приложен ближе к уху. — Джостен? Что-то случилось? Ты в порядке? Бля. — Нет тренер, я не в порядке. Заберите меня пожалуйста домой. Последние слова прозвучали так жалобно и жалко, что Аннет с силой сжала в руке телефон незнакомой женщины и зажмурила глаза. Горечь от пережитого в Эверморе давила на плечи, в легкие не поступал воздух, дыхание сбилось. Хотелось побыстрее оказаться в безопасности, лечь на кровать, не важно какую и проспать часов двадцать, а может и всю жизнь. Она так заебалась, честно говоря. Аннет не помнила, как отдала телефон незнакомке, как села обратно на бордюр и неосознанно стала поглаживать болевшие участки тела. Не помнит как началась паническая атака из-за забытых в Пальметто таблеток, которые еще давно прописал Доктор Браунинг. Зато она помнила, как Ваймак на своих руках донес ее до машины. Она помнила, как Эбби крепко держала ее за руки, умоляя обратить на нее внимание. «Аннет, все хорошо, повтой за мной, вдох и выдох, ну же, я прошу тебя.» Она помнила как медсестра судорожно утирала ее слезы с щёк, когда она вообще успела заплакать? Аннет уверена, что события которые происходили дальше она бы тоже обязательно запомнила, если бы не отключилась от боли и истощения.

***

Тело ломило невыносимо. Где-то на подкорке сознания, Аннет поняла что боль по всему телу от ломки не сравнима с тем что она сейчас испытывает. Жалобно застонав, она попыталась перевернуться на другой бок, но попытка не увенчалась успехом. Устало вздохнув, девушке оставалось только беспомощно смотреть в потолок в надежде что Эбби решит проверить пациента, потому-что говорить что-либо сейчас не получалось, связки тоже были повреждены. Минуты протекали медленно и когда Аннет потеряла всякую надежду на то что Эбби придет ее проверять, в коридоре неожиданно раздался скрип половицы. Тело моментально напряглось, даже не смотря на раны, Аннет всем своим видом показывала что готова к нападению. Скрип продолжался и судя по громкости звука, человек направлялся к комнате где лежит она. Рука на автомате потянулась под подушку, но вспомнив о том что это дом Эбби и оружия здесь нет, Аннет досадно выдохнула. Дверь отворилась. — Черт возьми, Кевин, — облегченно прохрипела Аннет и устало упала на подушку. — Не помешаю? — Дэй пытался делать вид что все хорошо, но Джостен видела как бегали его глаза, упрямо не сталкиваясь с ней взглядом. Аннет махнула рукой в приглашающем жесте и Кевин без промедлений сел возле ее кровати. Тишина напрягала. Именно сейчас, когда казалось бы все разногасия между ними должны исчезнуть, потому-что скрывать больше нечего, все стало еще хуже. Сейчас, ровно в 12:24 30 декабря 2007 года, Аннет Джостен была первым человеком, с которым Кевин Дей нервничал при разговоре. Его руки дрожали, они цеплялись за ткань его одежды в попытках успокоить самого себя, но слова так и не выходили из его рта. Лисы приедут только после Нового Года, им предстоит еще 2 дня на едине друг с другом и присутствие Нила Натаниэля отнюдь не спасало ситуацию. — Слушай, Кевин, — хриплый голос раздался с кровати Аннет и Дэй силой заставил себя посмотреть на нее. — Ты сам понимаешь в какой ситуации мы сейчас оказались, поэтому пустые слова поддержки здесь бесполезны. Если ты хочешь чтобы мы продолжали общение как раньше, просто прими это и постарайся не вляпываться в неприятности, потому-что чую Морияма устроят нам еще взбучку. Общение как раньше. Что это вообще означает? Как раньше это до ее отъезда в Эвермор или же до побега вместе с Мэри Веснински? В любом случае, Кевину нужно решить что делать здесь и сейчас. Времени оставалось катастрофически мало и речь идет не о конкретном моменте. Кто знает, сколько еще судьба позволит жить им с Нилом? — Продолжаем общение, — ему с трудом удалось выдавить из себя эти слова. Яйца собраны в кулак, выбор сделан — дороги назад нет. — Вот и славно, — усмехнулась Аннет. — А теперь позови пожалуйста Нила, мне нужно ему многое рассказать.

***

Что Нил должен был делать в этой ситуации? Сколько бы Мэри не тренировала их все то время пока они были в бегах, она ни слова не говорила о том, что в делах отца замешаны рыбы покрупнее. Семья Морияма, вот кого стоило боятся. Балтиморский Мясник был не таким уж и устрашающим по сравнению с ними. Кому ты врешь, Нил? Разве не ты просыпаешься каждую ночь от кошмаров, где твой отец расчленяет тебя и твою сестру? Помотав головой, Джостен сильнее сжал руку сестры. Нет, все же они были в полном дерьме. После всех тех услышанных им подробностей пребывания Аннет в Эверморе, Нил контролировал свою тошноту как мог. Чувство отчаяния и беспомощности давило на него как никогда раньше. Что делать? Когда убежать? Что делать чтоб не подвергнуть Лисов еще большей опасности? Аннет была права, не стоило им вообще соглашаться на предложенный Ваймаком контракт. Сейчас они бы были в безопасности, пусть и до сих пор в бегах, но так или иначе, во всей этой ситуции были бы по прежнему они с Аннет. Из-за собственной эгоистичности и желания играть в экси, Нил подверг опасности всех людей, которые находились в команде, включая Эбби, Ваймака и Бетси. Прибавилось чувство вины. — Эй, посмотри на меня, — перед его глазами появилась рука сестры и не успев ничего предпринять, Нил почувствовал как Аннет мягко схватила его за подбородок и встретилась с ним глазами. Точно. Теперь они обязаны перекраситься обратно в рыжий и забыть о карих линзах навсегда. Какой смысл скрываться дальше? — Нил, ты со мной сейчас? — Да, я здесь, — очередная ложь. Судя по взгляду Аннет она тоже это поняла. — Мне ты можешь не лгать, я все прекрасно понимаю, — они сидели на крыше и прежде чем продолжить, Аннет сделала еще одну затяжку. Боль от ран никуда не ушла, но она не собиралась отказывать себе в курении сигарет. Нил вдохнул запах дыма и на мгновение перенесся на пляж в Калифорнии. Вот где все пошло по пизде. — Я знаю что ты думаешь сейчас о том, в какой мы заднице оказались и также о том, как нам выбраться из этого положения. А еще я знаю что ты испытываешь ужасное чувство вины. Не стоит, поверь мне. — Но… — Я не договорила, — оборвала его сестра. — Прекрати сейчас заниматься самокопанием, иначе я силой отправлю тебя к Добсон, — у Нила пробежали мурашки. Он ненавидел мозгоправов. Аннет поправила свои розовые повязки и продолжила. — Все уже случилось и ты ничего не сможешь исправить. Доверься мне и верь в то, что мы сможем выбраться никого не подвергнув опасности. Кроме нас самих осталось недосказанностью висеть в воздухе. — Я тебе когда-нибудь говорил, как сильно я тебя люблю? Такими словами не разбрасываются. Такое понятие как «я люблю тебя» не шибко было распространено в семье Веснински, это словосочетание было незнакомым и после того как Нил произнес это, неизвестный осадок остался на губах. Но сейчас, в этот самый момент для него ничего не имело значения. Ничего и никого, кроме его сестры, которая сидела возле него на расстоянии вытянутой руки. Слова сорвались так легко, будто он всю жизнь только и делал, что говорил их каждому встречному. Нил мог спокойно сказать, что Аннет действительно была тем человеком, которого он любил искренне. Аннет долго на него смотрела, Нил мог представить что сейчас происходит у нее в голове. Потом она выкинула окурок и прикрыла глаза, кладя голову на его плечо. — Я тебя тоже люблю.