Пойму, что у тебя внутри.

С каждым днем репетиций Дамиано все больше влюблялся в жизнь музыканта. Ему до потери пульса нравилось не спать ночами ради того, чтоб придумать что-либо новое для группы. Нравилось ловить себя на мысли, что за весь день он не сделал абсолютно ничего, что не было бы связано с этим искусством. Горел желанием стать идейным локомотивом. На каждой репетиции он узнавал больше о Виктории и Томасе. Безумно ему доставляла удовольствие работа с ними. Неумелые шутки Раджи, что все равно заставляли улыбаться, рассказы Вик о великолепии Arctic Monkeys. В те моменты Давид проводил параллель между ней и Моникой. Кстати о Монике. Всякий вечер она выслушивала россказни о полюбившейся Дамиано рутине вокалиста группы. Иногда, когда она слышала о желанном будущем парня во всех красках, тоже начинала размышлять о том, что она тоже могла бы уйти в музыку, ведь это она уже умеет. Но как только появлялась мысль, что придется отбросить фотоаппарат в дальний угол, в теле зарождался страх и дискомфорт. Так Ника убеждалась в грамотности своего выбора дальнейшей профессии. Шатен каждый раз благодарил Фекритто за то, что она предложила ему развивать голос, за то, что он сейчас пылает созданием мелодий, а не делает домашнюю работу. При каждом разговоре он рассыпался в лести, которую Моника вовсю отказывалась принимать. Хотя Дамиано был уверен, что прав — огромная часть его нынешнего положения зависела от девушки. А она просто радовалась. Впервые за всю свою жизнь дева повстречала человека, за которого могла просто искренне порадоваться без какой-либо зависти. Где-то недели три группа уже существовала в пополненном составе. Периодически, на репетиции заглядывала и Ника. Сначала ребята ее не возлюбили, ведь та часто критиковала, но когда они прислушались к этой критике и поняли, что звучание стало лучше, немного смягчили свое предвзятое отношение. С того момента они интересовались взглядом глаз, вокруг которых вечно были темно-синие пятна, на свою музыку. Еще стоит заметить, что ее критика была только конструктивной. Никогда она не преследовала цели унизить кого-то или выставить слабым, и музыканты, к счастью, это поняли. Правда вот Монику смущала одна вещь. Каждый раз на репетициях приходилось мириться с разногласиями и нагнетающей атмосферой. В воздухе будто витали неловкость, раздоры и трудности с общением. У ребят были разные интересы, которые тяжело было соединить воедино. Давид этого не замечал. Он будто отстранился от любых неприятностей, улетая в приукрашенный мир заблуждений. Не хотел замечать проблему, что могла лишить его работы в группе, которой он так воодушевился в последнее время. Дамиано отказывался не то, что верить, а даже думать о том, что все может закончиться. Наблюдая за всем этим, Ника хотела как-то предупредить Давида, что все это прекрасное объединение может в определённый момент треснуть по швам, но тот отнекивался фразами, подобными к «Тебе кажется!». Старалась она уберечь его от очередного нервного срыва, но, раз он сам того не хочет, это лишь его дело, если парень добровольно идет играть в проигранную игру. Через какой-то период такая сомнительная обстановка стала доставать и Викторию с Томасом. После репетиции в четверг, где присутствовала Моника, ее убедительно попросили не появляться на следующей. Это немного насторожило героиню, но после она отпустила переживания, ибо она, все-таки, не участница группы, а ребятам, может быть, нужна приватность. «Раз не зовут, навязываться не буду», — думала она. Этим же вечером ей позвонил Дамиано, рассказывая о том, как он предвкушает завтрашнюю репетицию, ведь они договорились, что просто будут общаться между собой в этот день и узнавать больше друг о друге. Давид просто взрывался от ожидания и делился этим с Моникой. Она же не давала особо значимых комментариев по этому поводу, но настроена была довольно скептически. *** Прибывая к квартире Вик, с лица не сходила улыбка. Парень постучался в дверь несколько раз, и за считанные секунды она распахнулась. Его встретила Де Анджелис. — Привет, проходи, — протянула та. — Привет. Дамиано уселся на табурете в комнате девушки, где уже сидел Томас. Тот улыбнулся и отсалютовал Давиду. — В общем, — начала Виктория, присаживаясь на свою кровать, — Чтоб у тебя не складывалось ложных ожиданий о сегодняшнем вечере, сразу перейду к сути. Эта фраза Вик немного насторожила его, только вот ожидания уже образовались, понуждая забыть о реальности. Давид был более чем уверен, что сейчас они будут обсуждать разные интересные темы, познавая каждого из них с новой стороны. Ему стоит еще поучиться смотреть на мир правильно. Хорошо, что хотя бы Моника уже это умеет, плюс, обладает отличным навыком преподавания. — Понимаешь, ты хороший вокалист, но хреновый участник группы. Нашей группы, конечно, — говорила Де Анджелис. — Мы хотим сказать, что нам тяжело с тобой работать из-за разных взглядов и вкусов на многое. Конечно, нельзя быть идентичными друг к другу, но мы должны быть сплоченной командой, а в таком случае это сложно. Сложно начинать свой путь с трудностей. Я думаю, что нам все-таки не по пути. Мне тяжело об этом говорить, но, видимо, это так, — переступала через свою обыденную эмоциональность она. — Да, чувак, мне тоже очень жаль, но, похоже, мы не сможем работать дальше вместе, — пролепетал Раджи. Все немного взгрустнули, ибо за не большой период времени уже успели привыкнуть друг к другу. Тяжело будет забыть и заменить Дамиано. — Ясно. Я вас понял. Я тогда пойду. Удачи, — грустно улыбнулся, еле связывая буквы в слова, а те в предложения. У него словно мир померкнул в глазах. Снова неудача. Не жалко было ему времени, что он потратил, нет. Жалко было ощущать пустоту снова. Контраст взлета до небес и падения в глубокую яму убивал. Особенно, когда падать можно было намного мягче. Он просто не предостерег себя. Полез в воду, не договариваясь на берегу, хотя стоило. Факт того, что Дамиано сам себя до этого довел, угнетающе давил. Теперь хотелось залезть в яму, еще и в добавку ко всему закопать себя. После выхода за пределы квартиры, с лица не сходила гримаса разочарования. В этот раз не хотелось звонить Монике. Зачем промывать уши своими проблемами и без того помученной девушке? Узнает все, как сама спросит. Давид пришел домой и стал просто засматриваться в одну точку, погружаясь в раздумья о произошедших событиях. Не верилось, что все закончилось, не начинаясь. Но он заставил себя смириться с таким раскладом. Его телефон зазвонил. Моника, входящий. — Да? — снял трубку парень. — Привет, можешь дать телефон Томасу, мне нужно кое-что спросить, я сейчас с знакомым. Думаю, он сможет помочь с одним вопросом. — Я могу тебе сбросить его контакт, — сухо отвечал он. — Зачем? Ты же можешь его просто позвать. Вы же сейчас вместе, да? — А я больше не в группе. Что-то еще? — Стоп. В каком смысле не в группе?! — возмутилась Ника. — В прямом. Сейчас не об этом, — безэмоционально продолжал тот. — А о чем еще, если не об этом?! Жди, я скоро буду, — Моника совсем ничего не поняла, но догадывалась, что «особая» репетиция была назначенной неспроста. — Не нужно. Ты занята, не хочу тебя отрывать, — быстро отвечал Дамиано. Он, правда, не хотел мешать. Ему не нравилось вызывать чувство жалости, чтоб каждый пытался его поддержать. Парень сам хотел разбираться со своими проблемами. — Значит, уже не занята! Я не понимаю, что за чертовщина происходит, поэтому ты готовишь виски. Я приеду злая. Гудки. Конец диалога. Давид последовал словам Ники и достал бутылку из своей «заначки». Иногда он мог пригубить, но был далек от любви к алкоголю, особенно крепкому. Где-то в сорок минут дева уже добралась до порога квартиры Дамиано. После звонка в дверь ей открыли. — Привет, — бросил шатен. — Так, начинай обо всем и по порядку, — тараторила она, уже успев дойти до комнаты парня. — Мы не сошлись характерами, — снова сухо ответил. — Честно говоря, последние пару репетиций, на которых я была, было видно, что все к тому и шло. Надеюсь, они донесли до тебя, что это не ты какой-то «не такой», а вам просто трудно вместе, — говорила Фекритто с мягкостью во взгляде. — Я понимаю это, все нормально. — Просто я очень хочу, чтоб ты вышел из состояния камня, и не расстраивался. Все ещё только впереди, поэтому унывать не стоит. После этого разговора, Дамиано, и правда, стало легче. Девушка разлила янтарный напиток в стаканы, что в момент стали опустошенными. Дальше Моника поделилась тем, что сегодня ее до жути разозлил один из учеников тем, что пытался вынести имущество из ее квартиры. Давид был в шоке из-за такого поворота событий, но потом эмоции обоих перестали бушевать и они просто направили свою энергию на просмотр фильма вместе. *** Прошло несколько недель. Настрой Дамиано пришел в норму, и он продолжил также убивать дни и ночи, занимаясь музыкой. Правда, все еще было немного обидно по поводу выхода из группы, но это уже прошло на задний план. Моника сидела на столешнице в кухне и листала инстаграм, как на ее телефон позвонили. — Алло, — отвечает она. — Привет, это Виктория. — А, ясно, привет. Почему звонишь? — спрашивает Фекритто. Она совсем не поняла побуждений для вызова. — Эм… Я не знаю, как сказать. Понимаешь, мы уже перепробовали троих вокалистов, и все не то. Нам кажется, что мы погорячились с решением выгнать Дамиано. Да, это сложно, но я с Томасом уже успели привыкнуть. Нам, правда, хочется его вернуть, — говорила Вик, без особой структуры из-за волнения. — Ты думаешь, он согласился бы? —Во-о-оу, даже не знаю, что и сказать. Я бы на его месте, отказала, но это я. А вот Дамиано слишком понимающий и горящий желанием работать с вами, чтоб отказаться. Просто нужно подобрать правильные слова. — А какие слова-то? — А какие хочешь. Главное, чтоб это было правдой и шло из души, если можно так клишировано высказаться. — Ладно, спасибо. *** Днем позднее. Перемена после четвертого урока. Виктория с Томасом подходят к расписанию уроков для всей школы, оттуда узнают, что сейчас Давид будет на втором этаже. Направляясь туда, они еще раз обсудили, что скажут, ибо путаться между строк не хотелось. Когда друзья оказались на этаже, увидели Дамиано, что разговаривал со своим другом Манюэлем сидя на лавке. Вскоре, тот ушел куда-то, растворяясь в толпе, а Вик и Томас побрели к шатену. Давид их заметил, но совсем не понял их побуждений подойти, поэтому решил сделать вид, что ему все равно. — Привет, можно? — спросила Виктория, указывая на место возле парня. — Да, конечно, садитесь, — ответил он. — Слушай, мы за последнее время очень часто стали задумываться, что зря прогнали тебя. Да, возможно, это немного эгоистично, но теперь мы хотим вернуть тебя в группу, — на последних словах Вик в глазах Дамиано вспыхнула искра. Все снова заиграло красками. Снова появилось желание делать что-либо. Все-таки, эти люди, правда, были правильным выбором. — Мы понимаем, что не все должно быть под нашу дудку, — начал Раджи, — но хочется сказать, что перепробовав несколько вокалистов, захотели опять с тобой работать. Мы явно погорячились, может, иногда с тобой и непривычно работать, но это всегда в удовольствие. Надеюсь, ты откликнешься на наше предложение возобновления. — Нет, — немного резко сказал Дамиано, не ожидая такого от самого себя и тем самым насторожив всех. — Хоть мне и нравилось быть с вами в команде, я не позволю швыряться мною туда-сюда. Ребята знатно огорчились. Они надеялись, что получат согласие, а тут их послали куда подальше. Очень неприятно, но заслужено. Двое уже поднимались с лавочки, как Давид их окрикнул. — Счет один-один. — В смысле? — одновременно спросили Виктория с Томасом. — Вы ведь тоже успели в штаны наложить. Шучу, конечно. Наверное, мне стоило бы повертеть носом, но слишком вы мне в душу запали, говнюки, — так тепло и по-доброму сказал он. —Господи! Боже, не пугай так! — Де Анджелис накинулась на парня с объятьями, позже, когда осознал ситуацию, это сделал и Раджи. Все пришло в былой вид. Как же хорошо, когда такое случается, словно в родной дом приходишь, где все хорошо и ничто не тревожит. Они стали его домом. Моника, Томас, Виктория, даже Софи, все они стали уютным домом, куда всегда хочется вернутся.