Многогранность вселенной

Чимин облегчённо вздыхает, когда подъезжает к дому уже ближе к вечеру. Он задержался, хотя обещал омеге вернуться раньше. Однако сегодня он выступал с презентацией по клинической психологии для новичков-студентов и уже окончивших высшие учебные заведения специалистов. Альфа не ожидал, что на него посыпется такое количество вопросов, что со студентами даже завяжется беседа. Из-за всего это он опоздал к Юнги. У того сегодня первый день течки, самый тяжёлый и трудно переносимый день целого цикла. И Чимин обычно всегда рядом с ним, они вместе строят гнездо, Чимин ласкает его, обнюхивает и делится своим ароматом в ответ. И вот пришлось вместо такого дня поехать на конференцию, которая ещё и закончилась позже, чем предполагалось. Чимин выходит из автомобиля и заходит в дом, поднимается на нужный этаж и тихо проходит в квартиру — не хочет будить Юнги, если тот вдруг спит. Пак снимает верхнюю одежду, разувается и сразу скрывается в душе, чтобы смыть с себя лишние запахи посторонних людей. Омега может быть недоволен опозданием, но если от Чимина ещё и пахнуть будет кем попало, тогда раздражённого ворчания ему точно не избежать. Уже в спальне, куда Чимин заходит в одном махровом халате да со взъерошенными мокрыми волосами, он замечает гнездо. Слабенькое, видно, что сделанное нехотя. А в нём Юнги, даже одежду не снял. Лежит в домашних штанах да футболке. Чимин осторожно подходит ближе и прислушивается. — Я слышу, что ты не спишь, — говорит Чимин, а Юнги недовольно ёрзает. — С чего бы мне спать? — отвечает он и вздыхает обречённо. — Вдруг ты устал? — шепчет Чимин и опускается на край постели, стараясь не потревожить гнездо. — Не устал. Просто лежу, — вздыхает Юнги и переворачивается на спину, чтобы в темноте комнаты выловить блеск глаз напротив. — Как себя чувствуешь? Снова органы в жгуты скручиваются? — интересуется Чимин, а сам ненавязчиво обхватывает ступню омеги. Тот ложится поудобнее, давая так согласие на массаж. Чимин мягко проминает кожу, перебирает пальчики и щекочет кончиками ногтей пятки. — Я на обезболивающем. Так что даже если органы и скручивает, я ничего не чувствую, — говорит Юнги и снова меняет положение, чтобы оказаться ещё ближе к альфе. Чимин видит это и внутренне ликует — Юнги не злится на его опоздание и легко идёт на контакт. — Я купил тебе мандаринов. Хочешь сейчас парочку? — улыбается Чимин, зная, что мандарины его омега просто обожает. Тот сразу оживает и садится в постели, ждёт угощения. Чимин усмехается и возвращается на кухню, где берёт два мандарина и наскоро чистит их, кладёт на блюдце и приносит в спальню. — Ещё и почистил, — влюблённо вздыхает Юнги. — Сэр, не хотите стать моим мужем? — лепечет омега и закидывает сразу несколько долек в рот. Чимин смеётся бесшумно, только плечи его трясутся от смеха. — У нас буквально годовщина через полтора месяца, господин Мин. — Иди ты, — вторит ему Юнги и играючи пинает в бедро. — У тебя гнездо маловато. Не хотел строить? — спрашивает Чимин, когда ловит ноги Юнги, кладёт себе на бёдра и сначала успокаивающе гладит, а потом возвращается к массажу, но уже проминает икры. Самое болезненное и самое чувствительное место Юнги. Тот тихонечко стонет от пальцев мужа на своей коже. Доедает мандарины и укладывается снова, прося не останавливать массаж. — Просто… я подумал, что мы всегда их вместе делали. Ещё с момента моей первой течки у тебя дома. И я так ни разу и не делал гнёзда один. И, в общем… не тот настрой. Как будто каждая вещь не на своём месте, когда ты не направляешь меня. — Юнги, милый, — вздыхает Чимин, поглаживая икры и забираясь пальцами выше — к бёдрам. — Прости меня, пожалуйста. У меня никак не вышло вырваться побыстрее к тебе. Но клянусь, я каждую минуту думал о тебе и всеми мыслями был с тобой, дома, в нашей постели, — он наклоняется и целует колени омеги. Тот ёрзает и просит помочь ему снять домашние штаны — становится жарко. — Я знаю, Чимин, — говорит он, перетягивая альфу в гнездо. Пустил, наконец. — Поэтому и не обижаюсь сейчас. — Люблю тебя, — вздыхает Чимин и целует в плечо омегу, чувствует, словно гора с плеч свалилась. Юнги жмётся к нему, обнимает и медленно, нерасторопно целует шею. Альфа чувствует запах, что сейчас слаще обычного. Ему каждый раз хочется лизнуть кожу омеги, чтобы узнать, такая ли она сладкая на вкус. Но кожа каждый раз лишь едва отдаёт запахом феромонов Юнги, зато запах яркий и сочный. Омега гладит его грудь и ёрзает время от времени. Скоро течка наберёт силу, и Юнги не слезет с него пару дней. А пока они только так нежатся в постели, перешёптываются о мелочах, заправляют друг другу пряди волос за уши и медленно целуются. Чимин знает, что у них достаточно специфичная история встречи, что их союз и тем более брак — не более, чем долгая и трудная работа над отношениями, потому что Юнги был… сильно травмирован. Они так и познакомились — Юнги пришёл к нему на приём, как к психологу. Омега был тогда худым и с потухшим взглядом. Чимин сразу догадался, в чём дело. По крайней мере, мог строить определённые догадки насчёт причины его визита к психологу. — Мин Юнги, меня зовут Пак Чимин, рад встретиться с вами, — говорит он, когда усаживается в своё кресло. Омега на клиентском диване сжимается и стискивает длинные пальцы на коленях. Он кивает на приветствие, но посмотреть в глаза психологу так и не может. — Давайте познакомимся немного. Сначала я расскажу о себе, а затем вы, договорились? Юнги медлит, осторожно поднимает глаза, осматривает лицо врача, избегая глаз, а после опускает взгляд в пол и молча кивает. — Ладно. Меня зовут, ещё раз, Пак Чимин. Я клинический психолог, мне двадцать шесть лет. Очень люблю свою работу, но помимо неё ещё занимаюсь танцами. Хожу в студию современного танца. У меня не всегда получается попадать на занятия из-за работы, но иногда я беру индивидуальные уроки. Также люблю проводить время за книгой, в последнее время зачитываюсь японской классикой. Пожалуй, это самое основное. А вы? Как к вам можно обращаться? Расскажите о себе? Юнги деревенеет. Он едва размыкает губы, чтобы сказать только «я просил врача-омегу». — Простите? Я уверен, что в вашей анкете стояла галочка возле «пол не имеет значения». — Я не смогу лечиться у альфы, — настаивает Юнги, и Чимин чувствует, что это его предел. Если Пак сейчас скажет хоть слово, не похожее на желанный ему ответ, тот взорвётся. — Конечно, давайте пройдём на регистратуру, посмотрим, у каких врачей есть свободные часы. Они выбрали Юнги другого врача, психотерапевта, и Юнги, всё-таки извинившись перед альфой за неудобство, ушёл в другой кабинет с другим специалистом — Сокджином. Чимин со вздохом вернулся к себе и плюхнулся в кресло, бессмысленно крутясь на нём из стороны в сторону. Скорее всего Сокджин направит парня к психиатру. Рядовой психотерапевт с таким без медикаментозного лечения не работает. Но Юнги Чимин потом видит часто — тот приходит к Сокджину каждый вторник. Исправно здоровается с Чимином, но никогда не смотрит в глаза. Позже Сокджин обмолвится, что у Юнги серьёзные проблемы с доверием к альфам. На свою беду Чимин быстро отмечает у себя все признаки симпатии к этому неразговорчивому юноше. Однако Пак быстро глушит эти чувства, не позволяя им перерасти ни во что серьёзнее простого интереса. Юнги травмирован, напуган и явно не особенно заинтересован в альфах. Поэтому тут и думать было нечего. Но со временем Сокджин начинает подначивать Чимина, будто знает что-то, а что — одному ему понятно. Паку было неспокойно целых две недели, и не даром, ведь в очередной вторник Юнги приходит в центр, здоровается с ним и поднимает взгляд. Смотрит пристально и даже будто бы улыбается. Ставит на стол перед альфой стаканчик горячего кофе. — Вот, без кофеина, — Чимин хмыкает, потому что Юнги совершенно не должен знать, что Чимин обожает кофе, но всегда пьёт без кофеина. Однако, Юнги знает. — Извините ещё раз. — Что? За что? — промаргивается Чимин. Ему кажется, что он говорит с чьей-то тенью, отдалённо напоминающей человека. Долгое желание Юнги скрыться ото всех и слиться с ближайшей стеной сделало своё дело, но сейчас парень, кажется, постепенно оживает. — За то, что отказался от вас, потому что вы альфа, — отвечает он и всё-таки опускает взгляд. — Это ни в коем случае не говорит о вас ничего, как о специалисте. — Оу, Юнги-щи, я уже и забыл об этом. Тебе не стоит волноваться о таком тоже, — Чимин кивает и берёт стаканчик с кофе, чтобы показать омеге, что дружелюбно настроен и принимает его подарок. — Спасибо за кофе, кстати. — Мне пора на сессию к Ким Сокджину, до свидания. Омега уходит в кабинет к своему врачу, а Чимин невольно провожает его взглядом. Интересный юноша, красивый и… поломанный. Альфа, как бы ни старался, огонь любопытства погасить не в силах. У него детский восторг и желание познакомиться с этой личностью поближе, ничего грязного и развратного. Но Чимин знает, что Юнги даже к такому пока не готов. — Это ты его надоумил принести мне кофе? Ещё и уточнил — без кофеина! — закатывает глаза Чимин на обеденном перерыве. А Джин улыбается. — Понимаешь, Юнги нужно возвращать способность доверять выборочно альфам. Не всем, но хотя бы некоторым. А с тобой и я знаком, и он, и мы втроём видимся регулярно, чтобы видеть следствие этого эксперимента. Так что… Это была его инициатива, а я поддержал и подсказал идею. — Как у него результаты? Он сегодня впервые за полтора месяца в глаза мне посмотрел. Кажется, прогресс есть? — Чимин цепляет палочками лапшу. — М? Посмотрел в глаза? А до этого разве не? — Нет-нет, даже на нашей первой встрече он так и не смог взглянуть на меня. И когда мимо ходил, здороваясь, всегда будто с кем-то другим, не со мной. — Так, а мне он не говорил, что не может смотреть на альф, — вздыхает Джин и подпирает поясницу руками. — Разберёмся. Юнги теперь перебрасывается с Чимином парой фраз каждый раз, как приходит. И Чимина это радует. Даже банальное «сегодня хорошая погода, подышите воздухом в перерыве» его радует, как ребёнка. Но однажды всё заходит настолько далеко, что Юнги в очередной вторник приходит, с показной уверенностью смотрит в глаза и говорит «вы заняты?» Чимин охает от неожиданности. — Нет, кажется, следующий клиент только через сорок минут, — отвечает альфа, неуверенно заглядывая в ежедневник. — Нет… Я не то имел в виду. У вас есть омега? Или просто… кто-то, кого вы любите? — уже чуть более смущённо говорит Юнги. Он делает несколько шагов к Чимину, но всё же застывает на приличном от него расстоянии. И Чимин обмирает в этот момент. Смотрит на потупившего взгляд в пол омегу, что сделал первый шаг, смотрит с восхищением и налётом жалости — омега всё ещё боится. И делает это через страх оказаться в ловушке. Оказаться обманутым и униженным. — Нет, у меня никого нет. Хочешь куда-то сходить? — спокойно отвечает Чимин, не давая большой надежды, но и не отвергая. Ему и самому хочется, но колется. — М-можем прогуляться. Скажем, в парке.               Чимин до сих пор гордится Юнги. То, как ему хватило смелости признаться самому себе, что влюбился в альфу, да ещё и не начать отрицать это, а принять и даже сделать первый шаг. Чимин с болью вспоминает, как Юнги не в силах удерживать слёзы, рассказывал, как над ним издевались альфы, как унижали и вечно не давали пройти в старших классах. «Они не разрешали смотреть им в глаза, потому что в их понимании я — это грязь под ботинками. Мне не положено смотреть на альф с каким бы то ни было выражением лица. Иначе меня били». Чимин гладит щёку омеги, что прижимается сбоку, пальцами. Чертит на ней свои линии, зарывается носом в волосы и дышит жадно. Его обуяли эмоции. Каждый раз, когда он вспоминает историю Юнги, и как долго тот учился смотреть на него, то альфа злится. Он надувается, ему хочется выплеснуть куда-то своё негодование. К счастью, личный психолог и собственные знания позволяют трансформировать все яркие эмоции в ласку и нежность, которыми он осыпает Юнги, которые дарит безвозмездно. «— Посмотри на меня. Просто подними глаза и взгляни. Юнги мотает головой, жмурится. Не хочет. Страшно. Разучился. — Тебе не обязательно делать это долго. Хочешь, я посчитаю пять секунд? Омега вздыхает. Но спустя несколько секунд кивает словно бы обречённо. Понимает, что любит этого человека, а в глаза смотреть страшно. Но научиться хочется даже через «мне ужасно неловко и страшно, прости меня». Собирается с мыслями, а затем осторожно смотрит из-под ресниц. Хмурится. — Один, — начинает Чимин. Он обхватывает осторожно пальцами подбородок и поднимает его лицо, чтобы тот не смотрел снизу-вверх. — Два. Мы с тобой равны во всём. У Юнги взгляд мечется, он не понимает, куда ему смотреть, поэтому смещает точку концентрации внимания с одного глаза на другой. На лице не испуг, но замешательство. — Три. Ты можешь смотреть на меня хмуро, если ты злишься. Можешь с усмешкой, если я сделал что-то глупое. Можешь безразлично, если устал и не в настроении. — Чимин… — Четыре. Я, наконец, вижу тебя, Юнги. Ты так долго прятался… Пять. После этого у Юнги мокнут глаза, смотреть сил нет как раз по этой причине. Он прикрывает глаза и уверенно наклоняется вперёд, чтобы поцеловать. Никто никогда не говорил ему этих слов, а он так давно ждёт их. И вот появился Чимин, что дождался его, разглядел под слоем страха и неуверенности такого же человека». Чимин крепче обнимает омегу. Тот охает, но обнимает в ответ. — Твой запах горчит. О чём ты думаешь? — тихо спрашивает Юнги. Научился по запаху угадывать настроение Чимина, теперь и он психолог не хуже. — Посмотришь на меня? — просит альфа, отстраняясь немного совсем, на расстоянии расправленной ладони. — Хоть тысячу часов, — говорит Юнги и смотрит внимательно в глаза. Не боится, не стесняется. Уверен и спокоен. Поправляет чёлку Чимина и хихикает с серьёзного выражения лица альфы. Хоть в комнате темно, блеск глаз видно. — Я вижу тебя, Юнги. — Я знаю. Я тоже тебя люблю.