Многогранность вселенной

Их так и называют — клерки. Чимина это слово раздражает, почему-то звучит, как оскорбление. Но ему нравится его работа, нравится эта стабильность. Иногда выматываешься, конечно. Хочется резко сорваться, бросить боссу в лицо все сраные отчёты, папками с которыми тот в итоге подпирает стол, и смотаться куда-нибудь далеко и надолго. И когда у Чимина голова гудит уже от количества сложных слов, цифр и звонков, где ему приходится общаться с капризными заказчиками, он устало трёт лицо ладонями. Вздыхает раздосадованно и прижимает подушечки пальцев к закрытым векам. Минута-две, приходится снова приступить к работе. Но взглядом он невольно цепляется за что-то очень знакомое. Что-то, что до сих пор держит его здесь, не позволяет дать слабину и притягивает к этому месту снова и снова. Мин Юнги, их директор по продажам, сейчас стоит в двух столах от него и отчитывает сотрудника за то, что тот перепутал сроки сдачи проекта заказчику, из-за чего Юнги пришлось лично выкручиваться и извиняться. У мужчины брови сведены к переносице, он подпирает поясницу одной рукой, стоит вальяжно, но при этом заставляет чувствовать подавляющую силу. Пак лижет губы. Сотрудник искренне раскаивается, говорит, что не выспался тогда, не расслышал верно дату, что сожалеет и готов понести наказание. А Чимину думается, что лучше бы это он понёс наказание от Мин Юнги. Потому что он знает, как это бывает, как Мин берёт его властно и часто до белых костяшек грубо. Если дело касается наказания, конечно. В любом другом случае Юнги заботливый и ласковый любовник. Опять же, кому, как не Паку, это знать? Кажется, Чимин засмотрелся, потому что Юнги перехватывает его взгляд. Он и сам игнорирует уже раскаянное лепетание своего сотрудника, потому что сжирает глазами альфу. Пак же сворачивает все папки на компьютере и, взяв свою кружку, уходит в сторону кухни. Наливает там воду из кулера и делает несколько жадных глотков. А потом видит краем глаза, как Мин Юнги отмахивается от работника, сворачивает в коридор и скрывается в архивной. Что ж, это зелёный свет. Чимин уносит кружку и ставит на свой рабочий стол, а после хватает упаковку влажных салфеток, незаметной тенью скрываясь в коридоре тоже. Работники все заняты, никому нет до него дела, а потому и выходит он незамеченным. Чимин нажимает на ручку двери в архив и застывает, когда видит Юнги. Тот уже скинул свой пиджак, ослабил галстук, расстегнул несколько верхних пуговиц. — Какой ты злой начальник, — улыбается Чимин, когда закрывает дверь за собой и проверяет наверняка, чтобы никто не смог попасть сюда. — Сил на них уже не хватает. Нет, чтобы нормально выполнять свои обязанности, — ворчит он, когда резко расстёгивает ремень на брюках. — Хочешь, сделаю так, чтобы не осталось сил и на злость? — Чимин подходит ближе и ныряет рукой под расстёгнутую рубашку, касаясь ключиц и груди. Юнги смотрит пронзительно, всё ещё пыхтит и хмурится. Он тянется вперёд, забирая у Чимина поцелуй. Прикусывает тому нижнюю губу, тянет на себя. Пак ухмыляется в губы напротив, его смешит, что начальник с трудом контролирует себя и срывается даже вот на таких незначительных моментах. Кажется, у кого-то просто плохое настроение. Юнги же берёт его лицо в ладони и продолжает жадно целовать, звонко и мокро. Чимин пальцами спускается к ширинке брюк мужчины, расстёгивает. Архив — не последнее по посещаемости место, сюда иногда заходят. Поэтому вероятность попасться с поличными не маловероятна. Тянуть смысла нет. — Так как сегодня была моя очередь, — в перерывах между поцелуями говорит Юнги, — я подготовился заранее. Чимин рычит на эти слова, спускается губами к шее и расцеловывает её, но не оставляет следов — им ещё несколько часов до конца рабочего дня. Пак разворачивает Юнги, а тот опирается руками о пыльный стол, что стоит здесь, вероятно, для тех, кто ищет нужный документ прямо в архиве, перебирая бумажки не на полу, а на поверхности стола. Чимин спускает брюки начальника — те сами падают к ботинкам, и он предстаёт перед альфой в одних только боксерах, которые Пак следом тянет вниз до колен. Между ягодиц мелькает пробка. У Чимина мышцы судорогой в предвкушении сводит, он стискивает челюсти, когда прижимается со спины к альфе, притираясь крепнущим членом между ягодиц старшего. — Значит, ты отчитывал того паренька с пробкой в заднице? — шипит он на ухо директору, а тот прокусывает нижнюю губу, прогибаясь сильнее. — Не думаешь, что наказание понести должен именно ты? — Давай, пока никто не заметил, что нас обоих нет, — шипит Юнги, расставляет ноги шире, как того позволяют штанины. — Чёрт, ты такой горячий, — выдыхает ему в затылок Чимин, а потом и сам расправляется со своими брюками. Поднимает рубашку и галстук через плечо перекидывает назад. Пройдясь несколько раз ладонью по собственному возбуждению, он осторожно вытягивает пробку, Юнги на это шипит и сжимается. Чимин льнёт губами к его затылку, когда всё-таки выуживает мокрую пробку и кладёт на стол. — Что, если я заполню тебя прямо так? Сразу после пробки и без пальцев? — На то и был расчёт. Сделай это быстро, — отвечает Юнги, чуть обернувшись. Они сталкиваются губами. Чимин одну руку опускает на горло директора, чтобы не вздумал отстраняться и разрывать поцелуй, а второй оттягивает ягодицу. Как бы Юнги ни просил, войти резко он не может. Тут уж дело принципа. Поэтому посасывая нижнюю губу Юнги, он постепенно погружается в его горячее нутро, чувствуя, как мужчина постепенно напрягается. Дышит загнанно и жмурится. Его лоб тут же намокает, а Чимину это так страшно нравится, что он прижимается носом к его виску, чувствуя постепенно увеличивающийся запах. Альфа пахнет возбуждающе и горячо, но Чимин знает, что и он сам сейчас пахнет сильно. Знает, что Юнги с ума сводит его аромат. Когда оба привыкают к новому положению, Чимин, как Юнги и просил, ускоряется. Входит ритмично, рвано и грубо. Самое то, чтобы быстро справиться с внутренним напряжением. Юнги хрипит, не может быть громким, и рука на горле не даёт опустить голову. Поэтому он жадно глотает пыльный воздух архива и громко дышит, иногда издавая жалкие звуки, похожие на скулёж. Опирается о стол, что уже пошатывается из-за того, как часто они тут бывают. Со стола валится кем-то забытая папка, когда Чимин, наконец, отпускает горло альфы, и тот валится грудью вперёд. Как начались эти отношения, так никто из них и не понял. Они работают вместе уже давно, довольно быстро спелись и стали хорошими коллегами, несмотря на то, что один директор отдела, а второй — его рядовой сотрудник. Им пришлось одним днём остаться на работе подольше. И когда уже абсолютно все сбежали домой, кроме охранника на первом этаже офисного здания, они до сих пор были на работе. Уже оба уставшие, снявшие пиджаки и закатавшие рукава рабочих рубашек. Дело шло ощутимо медленнее из-за усталости, но они решительно были настроены на то, чтобы закрыть проект до ночи. В моменте оба решили перейти на диван, потому как терпеть офисные стулья уже просто было невмоготу. Юнги поставил ноутбук себе на колени, Чимин развалился рядом. Отчего-то в этот момент начальник перестал иметь свой привычный статус, он будто бы стал приятелем, кем-то хорошо знакомым. Чимин, кажется, клюнул носом, и Юнги это заметил. Он предупредительно опустил ладонь на бедро альфы, чуть сжав пальцами. — Пак, ты спишь что ли? — директор ведёт ладонью выше так, словно это обычный приятельский жест. Чимин мигом оживает, сон как рукой снимает. — Г-господин Мин, — лепечет он, осоловело глядя в лицо директора. Тот руку убирает, вновь печатая в ноутбуке. — Уснёшь раньше меня, лишу премии, — усмехается он. Чимин вновь включается в работу, поддерживает обсуждение. Голова его, конечно, до сих пор занята этим незамысловатым движением директора — от середины бедра и выше, к паху. Нет, это точно было не случайно. Юнги абсолютно отдаёт себе отчёт в собственных действиях. Возможно, он куда более расслаблен сейчас, чем в обычное рабочее время, но тем не менее. Чимин пытается вспомнить, были ли жалобы коллег о домогательствах со стороны начальства. Но ничего подобного припомнить не может ни от омег, ни от альф. Все видят в Мин Юнги строгого, но справедливого руководителя отдела продаж, который вообще не склонен к каким бы то ни было поблажкам или дружескому отношению к коллективу. Работу они заканчивают к полуночи, как и планировали. Юнги остервенело захлопывает крышку ноутбука и прячет тот в портфель. Чимин надевает пальто и разминает шею — от долгого сидения та затекла и теперь хрустит. — Я тебя подброшу до дома, — говорит Юнги, показывая ключи от автомобиля. Чимин благодарно кивает. Он, конечно, мог бы вызвать корпоративное такси, но когда уж сам босс предлагает подбросить, да ещё и чуть-чуть полапал перед этим, альфа не может не предвкушать что-то интересное. В любом случае, отказываться от не намерен. В лифте они едут молча, и на подземной парковке их молчание прерывает только отражающийся от стен шум шагов. Чимин знает, как выглядит автомобиль Юнги, да и парковка была пустой. Так что они просто садятся на передние кресла. А когда Чимин тянется за ремнем безопасности, то вздрагивает. На его пах вдруг ложится ладонь и несильно сжимает его. Альфа ошарашенно оборачивается на Юнги, а тот смотрит так, словно хочет прижечь на месте. — Ой, я думал это рычаг передач, — хрипит он, а Чимин сглатывает. Они смотрят так некоторое время друг на друга, пока вдруг Юнги не тянется к пассажирскому сиденью, чтобы коснуться губ коллеги своими. Чимин не дышит, он вообще забыл, что такая функция есть у его организма. Он смотрит широко распахнутыми глазами на альфу, что целует его, не разрывая зрительного контакта. Но рукой директор стискивает штаны подчинённого сильнее, давая понять, чего он хочет. Чимин весь подбирается, сжимается. Но находит в себе силы положить руку на плечо мужчины. Юнги отстраняется, выражение его лица не меняется, только кончики ушей пылают алым. — Мне остановиться? — спрашивает он. И Чимин не знает, чего хочет. Потому что тело горит в местах, где его касаются. Потому что под таким взглядом директора ему хочется плавиться. Поэтому мотает головой и притягивает мужчину за затылок к себе, снова сталкиваясь губами и уже целуя ответно. Юнги довольно рычит, перелезая на пассажирское сиденье и нависая над Чимином. Он быстро стаскивает с себя пальто и отбрасывает на задние места. Кажется, он находит нужную кнопку, которой сдвигает переднее кресло немного назад, освобождая место для ног, куда сам и опускается. Разрывая поцелуй, старший опускается на колени перед креслом Чимина. Тот, тяжело дыша и ничего не понимая, смотрит потерянной овечкой на альфу. Но начальник не медлит — у него уже есть план действий. Мужчина наскоро расстёгивает ширинку и выдёргивает пуговицу из петли, а затем освобождает едва твёрдый член альфы. Чимин в ужасе, но одновременно с тем возбуждается, когда видит, как его директор, что, между прочим, очень даже неплох собой, с наслаждением ведёт языком по всей его длине. Чимин одной рукой хватается за бардачок слева от себя, а второй решается запустить пальцы в волосы Юнги. Мин берёт в рот головку и начинает быстро и точно отсасывать так, будто заканчивал высшее именно по минету, а не по маркетингу и продажам. И, чёрт возьми, Чимин сразу понимает, что тот делает это не в первый раз — не в первый раз отсасывает альфе. Здесь другой подход, отличный от ублажения омег. Поэтому Чимин несдержанно рычит, толкаясь глубже. Раз уж директор встал перед ним на колени, то Пак должен получить соответствующего качества работу. Юнги работает добросовестно, расслабляет горло и позволяет альфе грубо толкаться. Рвотный рефлекс у него, судя по всему, понижен, потому и берёт он до самого узла. — Не знал, что вы профи даже в минетах, — не сдерживается Чимин. Юнги не отвечает, только усерднее работает головой. У него изо рта течёт прямо на кожу салона, Чимин же предусмотрительно раздвинул ноги. Когда Чимин не сдерживается и сильнее стискивает волосы директора в кулаке, тот скулит жалобно, но работает в том же темпе. Опускает руки на внутреннюю сторону бёдер Чимина, которая по-прежнему сокрыта тканью брюк. Чимин чувствует, что тот постепенно устаёт, потому позволяет Чимину самому управлять его головой. — Я уже почти, — шепчет Пак, и, прикусив с силой нижнюю губу, делает несколько рваных толчков. Он отстраняет голову директора, но тот держит головку губами и принимает всё. Чимин матерится и вздрагивает из раза в раз, всё ещё удерживая волосы старшего. Юнги крепко обхватывает головку губами, лижет, посасывает. Не успевает сглатывать, потому часть стекает ему на подбородок и вниз — на кресло. Выставляет язык и ездит им по уздечке. Смотрит из-под мокрых ресниц, и Чимин обмирает. Чёрт возьми… — Надеюсь, ты умеешь хранить секреты, — хрипит альфа, когда, смотря прямо в глаза, едет языком вниз и посасывает узел. Чимина опять выгибает и подбрасывает. — Конечно, господин Мин, — стонет он, зачёсывая тому чёлку назад. Всё ещё не понимает, что тут нормально, а что нет, потому и делает все эти неприличные жесты. — Ты уже понял, что я не умею намекать и флиртовать, — говорит Мин, когда собирает большую часть влаги с члена альфы. — Сегодня я много о вас узнал — в чём вы до дрожи хороши, а в чём отвратительно плохи, — усмехается Чимин, но его быстро приводят в чувство ловким щипком за бедро. — Ай! Юнги снова залезает к нему на колени, помогая застегнуть брюки. Со своим возбуждением он разберётся позже. — Ты мне нравишься, Пак. Но если ты кому-то проболтаешься… как минимум, нас обоих уволят за однополый роман. А как максимум, я тебя побью. — Я вас услышал. А что мне полагается, если я буду молчать в тряпочку о случившемся и, возможно, буду не против делать это почаще? — Юнги пристально смотрит на него, будто изучает на предмет издевательства или неискренности. Но затем расслабляется и улыбается. — Премию не получишь всё равно, пока не закроешь свой проект. Никаких поблажек, даже не думай. Чимин цокает показательно, но ладонью скользит по груди и ниже, явно собираясь помочь и директору. Но тот тормозит его, перехватывает пальцы. Пак вскидывает брови. — Что-то не так? — У меня скоро гон. Боюсь, если ты полезешь сейчас, то мы ближайшие четыре дня проведём в этой машине, — признается директор, а после понимающего кивка перелезает на водительское сиденье и просит вытащить салфетки из бардачка. Вспомнив сейчас всё это, у Чимина словно второе дыхание открывается. Они уже несколько месяцев скрываются так с Юнги от коллег. Никто из них этого не говорит, но оба боятся порицания общества. Альфа с альфой — это дикость. И Чимин, почувствовав прилив нежности в груди вместе с отчаянием, толкается быстрее и глубже. Юнги вытряхивает одну ногу из штанины и закидывает коленом на стол. Чимин за талию обхватывает, стискивает крепко и вбивается в желанное тело. Вероятно, кто-то уже может догадываться об их встречах в архиве — ну не может не быть слышно этих развратных шлепков и шума за дверью. Юнги цепляется за край стола и умоляет скорее закончить эту пытку. Чимин сам выбивается из сил из-за такого темпа. Поэтому он быстро выходит, разворачивает альфу на столе, укладывая того на лопатки. А затем обхватывает оба их члена одновременно, скользя влажной ладонью быстро и чётко. Сам он кончает первым, следом за ним поспевает и Юнги. Он тяжело дышит, прячет румяное лицо в сгибе локтя. Чимин выдавливает последние капли, а затем тянется за салфетками, с которыми предусмотрительно пришёл в архивную. Через несколько минут оба уже в более спокойной атмосфере одеваются. Чимин помогает вялому теперь Юнги завязать по новой галстук. Тот смотрит на него расфокусированным взглядом, а затем ласковым котом тянется к лицу и мягко целует. Чимин вдыхает вдруг горячий воздух, но затем и сам отвечает в таком же настроении, поглаживая шею мужчины. Юнги устал, он разморён и растрахан сейчас. Толку от него на работе не будет. — Поезжай домой. Ты никакой, — шепчет Чимин, тычется носом ему в щёку, но потом снова целуется, когда Мин противоречиво мычит. — Упёртый трудоголик. Юнги отсиживает до конца рабочего дня. Но Чимин с него лишь посмеивается, потому что тот не может работать. У него всё валится из рук, он смотрит на сотрудников растерянным и смущённым взглядом, а потом просто отмахивается от них, не в силах ответить ни на один из их вопросов. Но смотрит Чимин на директора со спокойствием ровно до момента, пока вдруг не вспоминает, что в архивной они забыли пробку. А после бледнеет от ужаса.