and i save you.
7 марта 2022 г., 12:11
Сонхва был чертовски зол. Он так сильно сжимал пальцами книгу, с которой сидел на кровати, что страницы скрипели.
А все было из-за него. Парня, чей голос он услышал за дверью.
Пак не мог описать природу того гнева, который поднимался в его душе каждый раз, когда он только думал про капитана. Он спокойно относился абсолютно ко всем на корабле, хоть они и являлись его потенциальными похитителями. Никого из них ему не хотелось придушить или врезать по лицу, хотя трое из контрабандистов стабильно заглядывали к нему каждый день, и он вполне мог бы устроить им западню. Да толку от этого было никакого.
Как и от злости на капитана. Но только на этом чувстве Сонхва держался все четыре дня. Его тело сковывал страх каждый раз, когда он вспоминал о том, куда его везут. Но при мысли об этом парне паника отступала. Пусть и на маленькую каплю, но Сонхва даже был благодарен за то, что ему было на кого направить свои негативные эмоции на корабле, потому что вся остальная команда казалась ему… хорошей.
Юноша фыркнул себе под нос и чуть не уронил книгу, когда со стороны двери послышался скрежет.
— Доброго денечка, — улыбнулся ему входящий в каюту Уён с огромным подносом в руках. — Сегодня у нас богатый обед. Чонхо постарался на славу.
— Поблагодари его за меня, что ли.
— Обязательно. Он будет рад услышать, что его стряпня тебе понравилась. Чонхо хоть и кажется нелюдимым и холодным парнем, а на деле божий одуванчик.
— Разве ты не говорил, что он яблоки голыми руками ломает?
— Все мы не без недостатков.
Сонхва покачал головой и принялся за еду, когда канонир осторожно опустил поднос на кровать между ними. Уён явно не собирался уходить, с удобством усаживаясь и начиная трещать без умолку. Пак был благодарен ему за это, но каждый раз задавался вопросом: неужели у него нет работы на корабле? Тот же Юнхо, например, никогда не задерживался дольше, чем на минуту, вылетая из комнаты со скоростью света и что-то бормоча про дела на судне.
— А ночью мы чуть не влетели в грозовые облака. Вот нас тряхнуло бы, конечно, но наш штурман ловко вывел корабль на другой, более безопасный курс. Его, кстати, Чхве Сан зовут. Та еще заноза в одном месте, но он хороший.
Сонхва тихо хмыкнул себе под нос. У Уёна все были хорошими, хоть и носили на поясе пистолеты и зарабатывали деньги на краже людей.
— Скоро мы прибудем в Шафл? — небрежным тоном поинтересовался Пак, откидываясь на подушку у изголовья и отпивая чай из глубокой кружки.
— Дня через три, если никаких непредвиденных казусов не будет, — пожал плечами Уён, поднимаясь на ноги.
Сонхва снова раскрыл книгу с намерением вернуться к чтению, когда понял, что пират не покинул его комнату. Он посмотрел на него с приподнятой в ожидании бровью, пока канонир задумчиво рассматривал его.
— Как смотришь на то, чтобы выйти наружу?
Пак чуть не поперхнулся. Уён рассмеялся, завидев его реакцию. Сонхва недовольно закатил глаза и снова опустил глаза в книгу.
— Да ладно, я ж серьезно. Пойдем, воздухом подышишь.
— Капитан-то ваш хоть в курсе, что ты меня наружу вывести хочешь?
— Так это его приказ.
Невольно в голове всплыл голос капитана, снова поднимая в груди волну злости. Но юноша все равно поднялся с кровати, направляясь за канониром на палубу.
Увидеть солнечный свет впервые за четыре дня было несколько больно. Глаза заслезились от яркого света, а в легких стало чуть жечь от резкого поступления свежего воздуха. Но Сонхва все равно сделал глубокий вздох и заставил себя осмотреться. Зрелище было воистину потрясающим и необычным.
А вот услышать, что корабль был собран нерадивым капитаном, было вдвойне необычно. Юноша аж воздухом поперхнулся, настолько неожиданной оказалась новость. Уён с его поведения лишь посмеялся.
Сонхва про себя тихо ругнулся и повернулся в сторону мостика. Там он увидел Чхве Сана, судя по тому, как тот удобно расположился у штурвала. А через несколько секунд к нему присоединилась причина душевных терзаний Пака.
Он резко отвернулся, не желая встречаться с этим человеком глазами. Сонхва был в шоке с того, сколько всего в нем вызывал капитан. Юноша, которому он перевязал руку после того, как случайно сбил на своем велосипеде, а потом весь вечер не мог выкинуть из своей головы. Это к нему он тогда питал светлые чувства, лелея хлипкую надежду на хоть еще одну встречу? А что же к его похитителю? Настолько сильно те чувства смешались с нынешними, что Сонхва бесится уже который вечер подряд, потому что не может распутать клубок в груди.
Ему было проще злиться на него. В конце концов, этот человек возвращает его на ненавистную родину.
✵✵✵
Хонджун сказал ему оставаться в безопасной каюте хотя бы десять минут. Сонхва превысил даже свои возможности, поскольку целых пятнадцать не высовывал носа, когда слышал, какая ожесточенная борьба ведется на палубе. Но, как капитан и говорил ему, они смогли отбиться. К тому моменту, как Пак поднялся по лестнице, все уже стихло. Сонхва не отдавал себя отчета, когда увидел, как один солдат вылез из-за груды деревянных ящиков и направил ружьё в сторону мостика. В голове билась лишь мысль о том, кто там, а в следующую секунду пальцы схватили лежащий недалеко от лестницы пистолет и нажали на курок. Сознание поволокло дымкой, когда разряд тока прошелся по его рукам прямо к груди. Юноша стиснул зубы, чтобы не испустить болезненного вздоха. Он чувствовал, как кто-то обхватывает его за талию и пытается забрать оружие, но в голове крутилось лишь одно. Зачем? Зачем он спас его? Когда он услышал, что штурман ранен, то, не задумываясь, направился за Уёном. Кажется, благоразумие Сонхва полностью покинуло его, когда он решился на сложнейшую операцию в своей жизни. В самом деле, у них даже не было часов. Но Хонджун так смотрел на него, что юноша ощущал себя невообразимо слабым. Это было опасно. Когда капитан снимал наручники с его запястий, Сонхва чуть не расплакался. Это был жест высочайшего доверия. Он доверял ему и вверял жизнь своего члена команды. Крепкие тиски сковали сердце Пака, будто напоминая ему: ты должен его ненавидеть. Должен. Но не получается. Ненавидь он его, не стал бы потом заниматься его лечением. — Кажется, у меня крыша едет, — пробормотал себе врач под нос, опускаясь на пол рядом с ногами Хонджуна. А чужая куртка приятной тяжестью лежала на плечах, окутывая тело теплом. Его хотелось сохранить навсегда. Думал ли Сонхва, когда, поддавшись порыву, поцеловал капитана? Абсолютно нет. Думай он тогда, он бы ударил, а не… это. Но это было горячо и настолько желанно, что сводило пальцы и сбивало дыхание. Хонджун целовал его так, будто только и ждал этого. Его руки до боли сжимали талию, прижимая ближе к собственному телу. Зубы терзали кожу, оставляя после себя алые росчерки и тянущую, но такую приятную боль. А Сонхва принимал эти ласки и понимал. Вот оно. Он прочувствовал это сполна. Как волна безграничного желания накрывает его с головой. И оно было настолько многогранным, что самому не верилось в это. Это было желание вверить себя в чужие руки, желание взять свое полностью, желание довериться. И он доверился.✵✵✵
Сонхва много раз ловил себя на мысли, что это очень глупо. Неужели он настолько отчаялся, что решил впустить в свое сердце абсолютно незнакомого человека, с которым он провел одну ночь? И который спас ему жизнь, но до этого чуть её не погубил. Но потом, когда Хонджун прошел мимо, ничего не сказав, он для себя кое-что решил. Он осознал, что если ничего не сделает сейчас, то очень сильно будет жалеть потом. Пусть капитан откажет ему, это уже будет хоть какой-то ответ. Да, болезненный, но это лучше, чем эти недоговоренности между ними. — Можно я скажу кое-что? — поинтересовался Сан, со всей старательностью накручивая на палочки лапшу. Завидев кивок Пака, он криво улыбнулся и качнул головой в сторону капитанской каюты. — Он может и кажется очень смелым, но когда дело доходит до проявления чувств, у него отключается голова. И вся смелость как воздушный шарик просто… пуф. Испаряется. Сонхва сглотнул и, сам того не заметив, вскочил из-за стола. Сан смотрел ему вслед восхищенным взглядом и на вопросы Чонхо лишь качал головой, говоря, что скоро он сам все поймет.✵✵✵
Сонхва никогда не думал о том, чтобы резко остановиться и развернуться назад. Когда Чанбин радостный влетел в его клинику спустя две недели, как они вернулись в Роянг, и сказал, что получил сообщение с «Иллюзии» о том, что за ними, кажется, прекратилась погоня, Пак выдохнул с облегчением. Но тем же вечером связавшийся с ним Хонджун подавленным голосом сказал, что хоть военных кораблей за ними и не предвидится, у них нарисовались другие проблемы. Сонхва не спрашивал, что за проблемы. Сомнения были готовы ворваться в его голову, но капитан каждый раз прогонял их, когда по возвращении из больницы Джун радостно пищал, оповещая о новом входящем послании на внутреннюю линию передачи, установленную легкой рукой Чанбина. Хонджун каждый раз обещал, что придет, когда война закончится. А Сонхва лишь смиренно ждал. И дождался. Сонхва не понял, что его разбудило. Судя по только назревающей предрассветной заре за окном, было очень раннее утро. Юноша, чья голова коснулась подушки только ближе к полуночи, никак не мог взять в толк, с чего вдруг проснулся. До сонного сознания медленно доходило, что что-то в комнате было не так. Сонхва было порывался вскочить с кровати, когда почувствовал чужое присутствие за своей спиной и обхватывающую за талию руку. Но потом взгляд упал на лежащего на подоконнике Джуна, что махал своим хвостом и сверкал яркими топазовыми глазками. Его создание ни за что не пропустило бы в дом чужого человека. И хоть он никогда его не видел, он каждый день слышал его голос. Сонхва резко расслабился и прикусил губу, стараясь сдержать лезущую на лицо довольную улыбку. Человек за спиной явно почувствовал, что он проснулся, и хрипло засмеялся. — Я пришел за курткой. Сухие губы коснулись уха, посылая ворох мурашек по коже. — Обязательно было для этого забираться ко мне в кровать? — хихикнул Пак, кладя свою руку поверх той, что крепко обнимала его за талию. — М-м, разумеется. Было до боли приятно слышать голос Хонджуна не искореженным от плохой связи и механизмов. Было так хорошо чувствовать его прикосновения спустя полгода разлуки. Было очень тепло на сердце от того, что он правда пришел. Сонхва перевернулся на спину и окинул мягким взглядом лицо напротив. Хонджун улыбнулся и склонился к его губам, оставляя мимолетные поцелуи. Черт возьми, он так скучал. Послышался тихий скрип и шорох. Это дракончик завел свой двигатель и выпорхнул из комнаты, оставляя своего творца наедине с человеком его сердца. Хонджун хихикнул в губы напротив, бросая взгляд на приоткрытую дверь. — Он невообразимо умный. — Естественно. Его ведь я собрал. — Да. Ты потрясающий. Сонхва закатил глаза и притянул парня обратно к себе. Война, наконец, закончилась. А деревья под окном цветут розовыми бутонами.
