Не сегодня

Последняя осенняя рань. Утренний туман очень гармонично смотрелся с алым восходом солнца. Небесное светило сопровождали птичьи трели. Все на ферме ещё спали, кроме России. Посреди ночи ему приснился кошмар, после этого он заснуть так и не смог. Всё это время очень хотелось уйти отсюда. Находиться здесь крайне неприятно, завтра в соседней комнате он умрёт, из-за этого мальчик и хотел спрятаться где-нибудь подальше от этого места, но, увы, встать он не мог, его крепко прижимал к себе медик, иногда поглаживая хрупкую спинку сквозь сон. Ребёнок взглянул на мужчину. Острые, чуть вытянутые черты лица. Светлые волосы спадали на закрытые веками глаза. И почему всё это кажется таким привлекательным? Может младший просто привык видеть это лицо, потому стал считать его красивым? Мальчик закрыл глазки и сильнее прижался к тёплому телу. Так приятно... Почему он не может чувствовать это каждую минуту, а лучше секунду? Этот человек так старается заботиться о ребёнке, а он ничего не может дать в ответ, только дополнительные хлопоты и потраченное впустую время. Интересно, что у него на душе? Недавно Россия слышал крики из этого кабинета и это точно были не детские вопли. Что-то беспокоило старшего... Касается ли это детства немца или что-то случилось в настоящем? Ну всё, просто лежать и думать о всяком ребёнку надоело, к тому же руки у старшего наконец расслабились и можно было попытаться вылезти. Освободиться получилось быстро, мальчик взял костыли и направился к выходу, там остановился, надел куртку, шапку, обул сапожки и пошёл, как и хотел, подальше отсюда, прямиком в лес. Дальность обзора была небольшая, из-за тумана. Неприкрытые ручки обжигал неприятный холодок, но зато было красиво и атмосферно. Удалось даже разглядеть мелких зверушек: белочку, прячущую последние орешки за щёчки, готовясь к похолоданию, ёжика, который полз куда-то, тряся иголками, и птичек, быстро перелетающих с ветки на ветку и чирикая при этом приятную мелодию. Казалось ничего не могло испортить столь приятную прогулку, но голова вдруг начала кружиться, а в глазах потемнело, всё вокруг поплыло. Ребёнок опустился на землю схватившись за заболевшую голову. Всё тело охватил жар. Что такое? Он лёг прямо на холодную землю, это казалось единственным выходом. Ещё и эти страх и паранойя... Почему он не остался лежать в тепле, безопасности? Если бы это случилось там, ему бы помог лекарь, а здесь он совсем один. Его же найдут, правда? Он же не умрёт здесь? Его гниющее тело не растаскают жадные сороки? — Доброе утро, Австрия. Ты не видела Россию? Мне надо с ним кое-что обсудить, — Подойдя к женщине сзади, сказал медик. — Нет, не видела... Я думала, он у тебя. В комнате его нет, я уже искала, чтоб позвать на завтрак, — Рейх был слегка удивлён. Ещё только утро, а он уже потерял одного ребёнка, ещё и того, который нужен будет ему завтра. — Ладно... Пойду, найду его, — немец развернулся и направился на улицу. Там он поднял левую руку с часами и нажал на кнопочку, расположенную на боковой части часов. При нажатии часть, на которой был сам циферблат, открылась. Стало видно странную на вид карту с множеством точек зелёного цвета и двумя синими. Это явно не то, что должно быть внутри часов... Посмотрев на это всё, медик уверенно пошёл в сторону леса. Через 20 минут ребёнок нашёлся без сознания и сейчас Рейх быстро шёл, неся мальчика на руках. Ещё через 25 они уже были в медпункте и лекарь пытался накормить Россию. —Тебе нужно поесть, чтобы быстрее выздороветь. Давай, хотя бы чай с лимоном выпей, — эти попытки оказались бесполезными. Младший просто отвернулся и не говорил ни слова. В конце концов, врач отстал от больного, оставив тарелку с супом и кружку с горячим напитком рядом, надеясь, что посуда всё-таки останется пустой по воле мальчика. Надежды не оправдались. Ребёнок пролежал в почти что бессознательном состоянии два дня и за это время поел только один раз и то насильственными методами. — Рейх, а я могу ходить? — вопрос прозвучал тихо. Тот к кому обращались с этим вопросом спокойно заполнял документы, но услышав больного, поднял взгляд на источник звука. — Если ты про вывих. Полное восстановление связок закончится минимум ещё через три недели, — мужчина протёр глаза. Встал и пошёл к ребёнку, — Как ты себя чувствуешь? — это он спросил, присаживаясь рядом с мальчиком. — Очень плохо, — эти слова немец принял за ложь и не ошибся. — Ты можешь сказать мне правду. Тебя уже не собираются продавать, — лекарь стал успокаивающе поглаживать больного. — Точно..? — Да, тебе не о чем переживать. — Мне становится лучше... — Россия приподнялся. — Вот и отлично. Давай я тебя сейчас осмотрю, а дальше решим, что делать, — в ответ прозвучало короткое "угу". Осмотр был закончен. Состояние ребёнка действительно стало лучше. — Ты отказывался от еды и лекарств, чтобы тебя не убили? — в ответ аккуратный кивок. Мальчик обратно укладывался под плед, он чувствовал себя лучше, но выздоровел не до конца. Медик, тем временем, нёс к больному порцию еды, — Тебя бы не забрали, даже если бы ты выздоровел ещё утром этого дня. Еду поставили рядом. Ребёнок принял сидячее положение, укутавшись в плед. Он взял ложку и немного помешал суп. Выглядело вкусно. Мальчик положил ложку с бульоном и овощами в ротик. И на вкус вкусно. Поел он довольно быстро и сытый лёг отдыхать. — Рейх, а тебе нравится на этой работе? — голос был немного хриплый. Мужчина перед ответом призадумался. — Да. Мне здесь нравится. — Тебе нравится убивать ни в чём неповинных детей? — Предыдущий вопрос был задан, чтобы спросить об этом? Мне всё равно на это, я уже привык, — кажется, лекарю не нравится то к чему всё идёт. — Но так нельзя. Ты жестокий, — в последнее время ребёнок становится всё более дерзким. — Россия, перестань нарываться. То что делаю я не жестоко, в сравнении с тем, что делают на других участках или делали здесь раньше. — Жестоко. Ты испортил жизнь мне и другим детям. — Россия, прекрати. Я просто выполняю свою работу, — уже более видимо раздражение в голосе медика. — Уволься и тогда... — договорить мальчик не успел. Терпение у Рейха закончилось. — И тогда вам найдут нового врача, который не будет от вас скрывать правды, не будет вытирать тебе слёзки и не будет терпеть твои выходки. Ты меня уже достал! Сам нарываешься сейчас на проблемы! Ты сам виноват во всех своих бедах! Ты не знаешь, как плохо на других участках было, есть и будет и ты не знаешь, насколько плохо было здесь до меня! И только попробуй ещё хоть раз заплакать, я вместо того, чтобы успокаивать, изобью тебя так, чтобы ты год с постели встать не мог! И тогда ты сможешь говорить что жестоко, а что нет, если, конечно, не побоишься. А ты испугаешься, я уверен, потому что сам наблюдал за таким, — договорив всё это, мужчина с документами в руках куда-то ушёл, оставив ребёнка одного. Мальчик развернулся лицом к стене. Он был напуган этими криками. Пока лекарь говорил всё это, Россия старался сдержать слёзы, но теперь он в комнате один, поэтому тут же хлынули солёные ручейки. Да, он сам виноват и теперь было очень страшно, а вдруг, медик действительно поднимет руку на ребёнка?