Не сегодня

Тишина, слышны только тихие всхлипы. Мальчик всё же стал успокаиваться. Поссорились мы не навсегда, верно? Помиримся, наверное... Ребёнок вытер слёзы и встал с дивана. Он подошёл к окну. Тёмные тучи заслоняли солнце. Хотя, некоторые лучики всё равно прорывались сквозь грозовые облака. Сегодня будет дождь, а может и первый снег, хотя для него рановато... Несмотря на погоду, дети на улице всё равно играли. Рейха среди них не было. Он ушёл за ворота? Россия решил тоже пойти на улицу. Проходя мимо письменного стола, он зацепился взглядом за ключ, поблёскивающий на редких лучах солнца. Это тот ключ, открывающий ворота? Тогда, где медик? Ребёнок поспешно взял ключик, спрятал в карман и только после этого вышел на улицу. Лёгкий прохладный ветерок ударил в лицо. Был слышен шелест деревьев и смех играющих детей. Австрия сидела с ними и что-то рассказывала, мило улыбаясь. Россия тем временем уже пошёл в лес. Тут всё так же приятно и спокойно. Кажется, солнце выглянуло из-за туч, освещая засохшую траву и одинокие, хрупкие цветочки. На земле создавались причудливые узоры из теней от ветвей деревьев. Где-то слышались шуршание и писк, создаваемые мелкими грызунами. Наконец, ворота совсем недалеко. Ребёнок подошёл к ним, вставил ключ в замочную скважину, повернул на столько, на сколько это возможно и открыл их. Всё? Можно идти? Так просто? Нет, в этом точно есть какая-то подстава... Невзирая на эти мысли, мальчик ступил за преграду и пошёл вперёд. В тоннеле было темно и немного сыро, но относительно недалеко был свет. Дойдя до источника свечения, Россия понял, что это были точно такие же ворота, но рядом висела табличка. На ней было написано " участок №2 ". Есть ли такая же около тех ворот за которыми сейчас мои братья и сёстры? А там тоже ферма, с детьми, которых так же поджидает смерть? Сколько ещё таких участков? Так много вопросов и так мало ответов... Ребёнок пошёл дальше. Эхом отдавался вой ветра и шелест деревьев, эти звуки ранее казались приятнее. Ещё одни ворота с табличкой, но на этот раз с номером 3. Таких участков встречалось ещё два. Если предположить что "дома" у нашего героя 50 детей и в каждом участке примерно по столько же, выходит здесь заперто около двухста пятидесяти детей. Сердце сжималось от такой цифры. А если в мире есть ещё такие фермы? Бедные дети, но Россия всеми силами постарается им помочь. Как только он дойдёт до конца, сразу пойдёт искать полицейских и сообщит им обо всём. Но... А что если власть подкупили? Что если это законно? Поможет ли кто-нибудь мне? От таких мыслей становилось не по себе, но деваться некуда, впереди, прямо по центру, уже видно последние ворота. Никаких дверей нет, мальчик внимательно смотрел во все стороны. Ребёнок нервничал всё больше и больше. Последние шаги... Тут так же висит табличка, но с надписью: "выход". Замочной скважины не было, но был рычаг. Осталось только переключить его, но нет... Слишком тяжело. Так просто его не опустить. Неужели Рейх каждую неделю его переключает, тогда не удивительно, что он изо дня в день без всяких проблем таскает детей на руках. И что теперь делать? Идти обратно? Мальчик в панике пытался опустить переключатель, но он и с места не сдвинулся... — Не получается? — Нет. Только не он, — И не получится, пошли домой. А там, может быть, объяснишь мне, зачем ты это сделал. Глаза заслезились, ребёнок опустился на холодный пол, схватившись за голову руками. Не получилось... Конечно, у него не было ни плана, ни уверенности в его исполнении. Его подняли с пола и повели к концу тоннеля. Мальчик стал вытирать слёзы, вспомнив о тех угрозах, которые ему наговорил медик. Дальше они шли молча, никто не проронил ни слова. Их сопровождал только вой ветра, отражающийся от стен тоннеля. Но тут они услышали, как кто-то зовет на помощь. Это был ребёнок из одного из участков. Он, схватившись за прутья на воротах, звал на помощь и кричал, что его хотят убить. — Рейх, надо по... — его отдёрнули за руку и дальше повели домой. — Нельзя вмешиваться в дела других участков. Россия, не в силах что-то изменить, смотрел на ребёнка, видел как его нашли и схватили, как потащил вглубь участка. Больно на такое смотреть, но ничего не поделать. Когда они пришли и уже сидели в кабинете лекаря, немец сказал: — Снимай рубашку и ложись на живот, — сам он при этом растёгивал ремень. Меня теперь будут бить? Ну, ладно... Заслужил, вроде бы... Ребёнок стал послушно снимать рубашку и поудобнее ложиться на диван. Страшно, конечно же, было, но перечить Рейху сейчас не стоило. И первый сильный удар отозвался острой болью в спине. Мальчик сжал подушку, уткнувшись в неё лицом. Он бьёт той железной частью ремня? За первым ударом пошли и остальные. Россия всё это время лежал, не смея пытаться остановить это руками, он просто принял, что ближайшие несколько дней спина будет болеть. Наконец-то, это закончилось. Ребёнок хотел встать, но его остановили: — Лежи на месте. Сейчас я тебе мазью спину намажу, чтобы заражения не было и пойдёшь. — мужчина действительно подошёл с тюбиком в руках — Рейх, а ты ещё обижаешься на меня? — вопрос был задан тихо, младший побоялся слишком резкого ответа. — На что обижаюсь? — Ну, я про нашу ссору сегодня, — говорил он по прежним тихо. — А... Это. Я и забыл уже, — закончив с обработкой ран, лекарь помыл руки и лёг рядом с ребёнком. — Зачем тогда бил? — Если бы у тебя получилось сбежать, от моей зарплаты отняли бы не хилую сумму. Это наказание за то, что подвергаешь опасности мою зарплату. — Тебе деньги важнее меня..? — Заработанные деньги я по большей части отдаю своим родным детям, остальное трачу на себя. Да, это для меня важнее тебя. После этого наступила тишина. Разговор загнан в тупик, потому Россия решил начать новый на другую тему: — А как было у тебя в детстве? — Тебе не нужно это знать. — Но я один раз слышал как ты кричал... У тебя что-то случилось или воспоминания мучают? Ты сам говорил, что если рассказать о том, что тебя беспокоит, станет легче, — ребёнок пододвинулся ближе к врачу, — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо. — Я тебя избил, а ты хочешь, чтобы мне было хорошо? — Я это заслужил. Рассказывай. — Просто у меня няньки были более жестокие. Они били, насиловали, унижали детей и не скрывали того, что происходит здесь. — А как тогда тебя обучать согласились? — На удивление довольно легко и быстро, но сам процесс был просто ужасен. — А потом ты отучился и тебя посадили сюда? — Почти, он умер и я занял его место. Дети согласились не рассказывать новоприбывшим о том, что здесь происходит на самом деле, няньку, на месте которой сейчас Австрия, удалось запугать. — Как умер? — это прозвучало немного удивлённо. — Ну, один раз, я проснулся ночью и захотел пить, пошёл на кухню, а там один из детей стоит, так напуган смотрит на меня и ждёт хоть каких-то действий, а рядом, на полу, лежит наш врач с ножом в горле, кричать не может, просто корчится от боли и взглядом просит меня о помощи. Ребёнка я отправил помыться, нож достал, вымыл и где-то спрятал, я уже забыл где конкретно. После, нашего врача оставил умирать, а сам пошёл ребёнка успокаивать. — Ужас... — Обычно я наблюдал, как он детей убивал, а не наоборот... Снова тишина, но недолгая. — Рейх, а я могу стать врачом, как ты? Мужчина удивлённо посмотрел на ребёнка, но после спросил: — Зачем? — Ну, если на других фермах так же плохо, как ты рассказал, то я хочу помочь им хоть как-то, — мальчик улыбнулся. — У тебя не получится. — Как? Почему?! — В процессе лечения, часто нужно делать больно пациентам. Ну, и конечно же убийства, сложно даже смотреть на ребёнка, которому осталось недолго. А ты слишком добрый и сочувствующий. — Ну, ты же привык к этому и я привыкну. Пожалуйста, давай хотя бы попробуем? От этого же можно потом отказаться? — Придётся с самого первого дня присутствовать на всех операциях, в том числе и усыплении, а там недавно пришёл новый заказ... — Я вытерплю, честно. — Ладно, но потом не ной. Сейчас напишу письмо и как только придёт согласие, ты ни на шаг от меня не отходишь, — лекарь встал и пошёл к письменному столу.