Призраки не говорят

      Сола всё понимала. Она видела, как Бруно смотрит на её тело со страстным голодом, помнила тот ночной поцелуй. Она понимала намёки, всё подтексты его движений, знала, от чего по коже у брата бегут мурашки, стоит ей к нему прикоснуться. Он стал больше молчать, просто вглыдяваясь в неё, в черты её худого бледного лица, считал веснушки. Она чувствовала нежность в его объятиях, его горячую кожу, напряжённые мышцы. Знала, зачем облизывает губы, запирается у себя в спальне до утра. Почему не спит, хотя утром рано вставать. Знала, почему доверяет ей всё свои предсказания, почему сказал, где будет жить, когда "уйдёт". Сола всё понимала, без слов, без звуков, только жестами. Она чувствовала, что он долго не выдержит, но не хотела его торопить. Да, им обоим предстоит пережить разбитое сердце — она любила Теолино, и взаимность проявляелось в этом, вроде бы даже без телесном, парне. Да, он был молод, погибшим, но нежным. Не таким, как Бруно, тот был более материальный, что ли. Вобщем, её брат другим, да и к тому же их связывала с Бруно кровь, а эту уже серьёзная преграда. Ей было жаль Бруно, жаль, что его первая любовь( а в этом она была уверенна на сто процентов, так как он рассказывал ей все, а о чем и умалчивал, она догадывалась сама)пришлась на неё, и не понимала, за что Бог так наказал его. Соле было жаль, что теперь любая любовь, это и так странное для мальчика чувство, будет с привкусом горечи.        Она переживала ещё задолго до того, как он пришёл. Пыталась придумать, как бы помягче сказать ему, что так нельзя. Как бы не разбить его сердце в осколки, а хотя бы оставить трещины, которые возможно, зарастут под чьим-нибудь теплом. Да, Сола верила, надеялась, что после неё он сможет влюбиться, найти себе спутницу жизни, что он не обречён страдать от мук страсти, плача, что она не станет для него воплощением мечты. Что он не будет помещан.       Когда Бруно сказал, что хочет поговорить, её сердце ёкнуло. Она всегда волновалась за разговор с братом, сестрами, мамой, племянниками, особенно когда он обещал быть очень серьёзными. Внешне она всегда казалась спокойной, но внутри в тот момент всё сжималось. До последнего, до того, как он произнёс заветную, запретную фразу , Сола верила, что это не правда. Только взглянув ему в глаза, она поняла, что выхода нет, ей придётся ему ответить.       С каждым словом в глазах, и без того грустных, погасал только-только зародившийся свет. Она будто выплевывала яд, хотя и старалась говорить аккуратнее. Казалось, в конце её монолога Бруно уменьшился, поник, как цветок, поставленный в тень. В полных боли глазах мелькнули слезы. Ей стало стыдно. Она заставила своего брата плакать. Перед ней не стоял взрослый мужчина, а маленький мальчик , которого судьба почему-то невзлюбила. Она обняла его, что бы хоть как-то загладить его страдания, которые почти физически ощущались, исходя от его худого тела. Он в ответ сжал её талию, руки мужчины тряслись, голова лежала у неё на груди. Сола поглаживала его чёрные с проседью кудри, вслушиваясь в тихие в всхлипы. Она почувствовала, как рубашка намокла, и её лицо исказилось от сожаления. Даже её одежда теперь прочитала слезами родного, близкого человека.              Соле казалось, что скажи она ему это раньше, оба перенесли бы это легче, но время шло, любовь крепчала, и сейчас, когда почти собранную картину-мазайку передали в руки другого человека, и он разбил её, то собрать обратно будет сложнее, чем если бы художник только начал свою работу. "Боже, бедный Бруно, прости, что тебе нельзя меня любить, " — подумала Сола. И почему то в то от момент окончательно утвердилась в своём решении. Её смерть принесёт больше пользы. Она не хотела, что бы её брат страдал.

***

      Сола была одна, где-то в лесу. Уже стемнело, сколько времени прошло точно — она не знает. По ощущениям сотня лет. С того момента, как Бруно, прорыдавшись, ушёл к себе в башню, она успела обдумать множество вещей. В первую очередь, наказала признакам не мешать людям. Во-вторых, убрала в комнате, собрала свечи, потушила свет, заправила кровать. Оглядев комнату, которая скрыла всё её секреты, в последний раз, она закрыла дверь и неслышно выбежала из Каситы. Дом пытался остановить девушку, но та ловко перепрыгнула через ворота, оказавшись на лужайке перед крыльцом. Сола не оглядывалась. Сердце сжималось от боли, и она знала, стоит ей хоть ненадолго остановиться, как её тут же развернётся назад. А этого она не хотела.       Увидев щель в горах, Сола повернула в ту сторону. Быстро перебралась через реку, намочив брюки, задыхаясь, она продолжила бег. Оказавшись в каких-то кустах так далеко от города, что не было видно гор, Сола позволила себе упасть без сил на землю. Призраки не успели догнать её, и тишина в голове была непривычной. Лишь где-то в далеке шептал Теолино Слишком мало звуков, подумала Сола. Она села на колени. Пора.       Девушка достала из кармана складное лезвие. Задержав взгляд на начищенном острие, глубоко вздохнула. Поднесла правую руку с лезвием к горлу. Зажмурилась. "Прости, малыш". Серебро разрезало воздух, быстрый короткий мах. И на землю упало тело, рядом — покрытый холодной кровью клинок.       Свет на двери Солы, который мерцал то ярче, то слабее, окончательно потух.