Указатель действует так, чтобы произвести впечатление.

      Небо темнеет, укрываясь облаками , как одеялом. Луна будто сладко тянется среди мягких, белых верхушек. Ах, ей можно позавидовать...       А ведь кто-то сейчас, прямо как эта Луна, лежит в объятьях дорогого человека, счастливо улыбаясь. Этот кто-то уверен, что завтра все будет точно также: также тепло, легко и понятно, без лжи и притворств, без слез ночью в подушку. Без всех этих мыслей о своей собственной никчемности, о никчемности жизни. Без того животного страха до тряски о своём будущем, о решении, которое невозможно принять. Без сожалений о том, что ты вообще посмел родиться и существовать до сих пор.       Без того голоса глубоко в твоём сознании, который не затыкается никогда, повторяя одно и тоже: "Умри, умри! Бесполезный, никчёмный ублюдок, из-за тебя погибло слишком много людей. И погибнет столько же, если ты прямо сейчас не пойдёшь и не сбросишь свое тело с какой-нибудь горы прямо в ледяное озеро."       Без чувства вины за все беды мира, потому что именно ты их виновник. Без постоянной нужды в алкоголе, из-за того, что ты больше так не можешь, а чтобы наконец-то покончить со всем, ты слишком труслив.       Без фальшивых улыбок и заигрываний, без жалких попыток хоть как-то восстановить отношения с самым близким в этом мире человеком, который каждый раз разбивает твою душу, тебя самого на миллионы мелких кусочков, которые ты потом с такой же фальшивой улыбкой сметешь куда-нибудь под тумбочку и посмеешься над эти. Но когда действие алкоголя чуть поубавится, ты метнешь бутылку со спасительным лекарством и возьмёшь осколки в руку, поднесёшь к запястью. Ты хочешь сделать это. Но ты слабак. Никчёмный жалкий трус. Поэтому ты просто воткнешь эту стекляшку куда-то в районе предплечья и медленно, специально, чтобы хоть немного искупить свои грехи, проведешь до плеча. Больно, но стало легче. Хочется больше боли, чтобы чуть дольше почувствовать что-то большее, чем пустота.

***

      Единственным утешением для Кейи является несколько вещей: алкоголь, сражение с монстрами и жалкие попытки наконец покончить со своей жизнью. Ах, ещё, возможно, красивые вещи. Например, кристальные бабочки. Они такие красивые и светящиеся и такие... Недосягаемые...       А если объединить несколько вещей сразу, например, алкоголь и любование красивыми вещами, то это даст лучший эффект. Кейа решил проверить это. Хотя, он сделал это не намеренно.

***

      В то утро день сразу не задался. В Ордо Фавониус не было ничего интересного, никаких монстров или пропавших кошек. Даже Джинн сегодня решила отдохнуть в библиотеке и попить чай в приятной компании.       — Как хорошо, когда нет работы! — вскрикнул вдруг Кейа. Его отпустили домой, но он сопротивлялся. Не хотелось снова запираться внутри и пытаться сдержать бесконечный поток отнюдь не позитивных мыслей. Но кто его спрашивал!       — Ах, так хорошо, чем же заняться? Может поплавать в озере? —Утопиться. — Или погулять по прекрасному Драконьему хребту? — Спрыгнуть с горы. — Или может зачистить лагерь неподалёку от города? — Да, чтобы какой-нибудь хиличурл снес твою голову. — Ох, точно, опустошу свой погреб! — И побью стекло, чтобы потом изрезать осколками руки. — продолжал в мыслях свои слова Кейа.       Последнюю идею он всё-таки решил осуществить. Но позже, ближе к вечеру, чтобы к нему не заглянул какой-нибудь почтальон с очередной бесполезной бумажкой.

***

      Бить монстров оказалось немного утомительно. Жалко, что все они были слабаками. Даже умереть от руки такого жалко. Хотя, он бы не отказался.       Близился вечер.       — Пора идти домой! — сказал Кейа, поднимаясь с земли, где он рассматривал огромное дерево. Ох, природа прекрасна. Он был бы не прочь вечно лежать в земле под этим прекрасным творением природы.       Придя домой он сразу взял бутылку, чтобы быстро открыть крышку, бросить её на пол и чуть ли не залпом выдуть все содержимое. А потом он сделал тоже самое и со второй, и с третьей...

***

      Дорога плыла перед глазами то приближаясь, то отдаляясь. Вдруг, эту картину наполнил слабый свет. Кейа повернул голову, желая увидеть источник света.       Медленно подняв глаза, он увидел нечто прекрасное: бабочки.       Уголки его губ постепенно поднимались и его лицо озарила детскую счастливая улыбка. Он потянулся за прекрасным свечением. Несколько бабочек почувствовали присутствие человека и грациозно улетели прочь, высоко в небо, к луне.       Он что, в сказке? Вокруг кружили волшебные огни, отражаясь в его стеклянных глазах, которые впервые за очень долгое время наполнялись жизнью. Ах, жаль, что это всего лишь мгновение. Мгновение детства, где все счастливы, где почти не нужно притворяться кем-то, где всё так легко и тепло...       Сейчас он почувствовал себя по-настоящему счастливым маленьким ребёнком. Он начал громко смеяться и гоняться за прекрасными бабочками, параллельно отпивая из бутылки красную жидкость.       Одна из них полетела близко к его носу. Он замер. Не дыша, он рассматривал это прекрасное существо.       — Какая замечательная... —прошептал он, аккуратно протянув к ней руку.       А затем мир начал медленно темнеть, а бабочка отдаляться. Нет, она не улетала. Кромешная тьма поглотила Кейю. Бабочка была прекрасна. В отличии от него.

***

      На этой неделе Дилюку наконец удалось выбраться на винокурню. Хотя, радоваться здесь было нечему. Его завалили стопки бумаг, требующие внимания. Но он понимал, что это необходимо было уладить, поэтому, сделав высокий хвост, он сел за стол с пером и чернилами.       Поначалу, все шло даже хорошо, но, примерно к середине первой стопки, буквы начали расплываться и путаться.       Ужасно. А это всего лишь половина! Наверное, не стоит садиться за дела поздно вечером. Лучше было бы выбраться в сад и понаблюдать за бабочками.       Из мыслей Дилюка вытащил громкий смех. Он выглянул в окно и увидел множество огней и в центре фигуру. Это был... Кейа..? Что он здесь забыл? Ему было ясно сказано, что его здесь не ждут. Голова заболела ещё сильнее.       Дилюк увидел, что на лице его "брата" сияет улыбка. Но не просто обычная фальшивая улыбка, из-за которой хозяина таверны выворачивает, а настоящая, искренняя.       Казалось, можно увидеть маску, медленно трескавшуюся на лице Кейи. Он был правда счастлив. Пьян в стельку, но счастлив.       В груди приятно разлилось тепло, а обычно невозмутимое лицо тронула улыбка. Сердце начало стучать чаще, а предыдущие мысли про ненависть рассеялись и не планировали возвращаться в ближайшее время.       К лицу Кейи подлетела особо крупная бабочка, намереваясь сесть на нос. Улыбка на его лице ушла, сменяясь детским удивлением и очарованиеем. Дилюк всматривался в эту чудесную картину. Но что-то тревожило его во взгляде капитана. Прежняя пустота начала заполнять его глаза.       —Что это он... —прошептал Дилюк, но его прервали. Послышался шлепок о землю. Упал.       Дилюк понимал, что это из-за большого количества выпитого им алкоголя, но не собирался оставлять своего сводного братца на улице. Мужчина быстро встал, захватив со спинки стула свою накидку, и направился к винограднику.

***

      Та большая бабочка осторожно подлетела к Кейе, исследуя новую территорию. Но её прогнала рука в чёрной перчатке.       Дилюк аккуратно укрыл капитана и приобнял его, с теплотой смотря на его улыбку.       Он положил руку ему на щёку и медленно поглаживал большим пальцем.       Дилюк врал. Врал сам себе. Он не мог ненавидеть Кейю. Просто не мог. Он не виноват в смерти отца. Он не виноват в том, что он "шпион", хотя даже не делал ничего, что могло бы навредить городу. Он не виноват, что родился и сейчас хочет умереть.       Он просто не виноват. Хотя сам, конечно, считает совсем иначе.       Рагнвиндр хочет помочь ему, обнять его, успокоить. Но он не может, потому что все ещё боится, не может простить.       Но сейчас Кейа спит, вокруг никого. Поэтому, он может тихо расплакаться, обнимая самого дорогого человека в этом мире, шепча ему о том, что на самом деле думает о нем. Когда слёз уже не осталось, а все слова были сказаны, Дилюк аккуратно коснулся губами его лба. Он поднял его на руки и понёс в дом.       Кошмары больше не потревожат эти несчастные души.