Указатель действует так, чтобы произвести впечатление.

      Небольшая фигурка на колючей траве. Он низко согнулся над землёй, обхватив колени руками. Его тело вздрагивало от каждого всхлипа, по щекам текли слёзы. Они окутывали его, их было так много, что он захлебывался в них. Иногда он затихал, но затем с новой силой из глаз катились слёзы. И снова это чувство заполняло его тело, душило его. Сердце бога, что хранилось где-то в его теле, заставляло чувствовать себя так, будто он находится в калейдоскопе самых ужасных пыток, придуманных когда-либо живыми существами, но у которых, по-видимому, совсем не было души. Перед стеклянными глазами куклы возникали фантомные образы темных фигур, которые все ближе подходили к нему. Казалось, что воздух вокруг него медленно заполнялся отравой, краснея, нависая огромной тучей вокруг хрупких плеч нового сосуда. Поставив на землю обе руки, он опирался на них, давая себе больше воздуха. Но силы кончились, и маленькое тело рухнуло на землю. Слёзы покатились по щекам, падали на траву, разбиваясь на маленькие капельки. Из его горла вырвался крик. Он кричал долго, до срыва голоса, надеясь, что вместе с криком уйдёт боль. Его разрывало изнутри, но он уже не чувствовал своего тела. В глазах начало темнеть. Тишина.

***

      Рядом с обессиленной куклой женщина с длинными фиолетовыми волосами. Она неторопливо склоняла голову к плечу, прищуривая глаза. Подойдя к своему творению, архонт переворачивала бессознательное тело на спину и тянулась к его груди. Мгновение, и куклу озарило белое свечение. Он в ужасе открыл глаза и двигал ртом, выдавливая из легких весь воздух, но все, что получалось услышать - лишь еле уловимый хрип, который затих так же быстро, как появился. Еще одно мгновение и все закончилось. Лицо марионетки, бывшее секунду назад искаженным ужасом, сейчас не выражало ничего. Совсем ничего. В руках женщины находилась фигура, похожая на шахматную. Несмотря на свой небольшой размер, эта фигура источала огромную энергию, которую не смогло бы выдержать существо, отличное от бога. — Отнесите его в храм. — равнодушно приказала Райден, разворачиваясь.

***

      Темноволосый юноша распахнул глаза и поднялся. Он посмотрел на свои руки.       — Что это было... Это был... Я? — прошептал он, сжимая рубашку на груди.       Впрочем неважно. Ему нужно продолжать путь.       Но… куда ему идти? Где этот "путь"? Он не знает. Его просто выбросили, как ненужную игрушку, с которой наигрались вдоволь, и теперь она одиноко валяется где-то на улице, ожидая, пока её раздавят прохожие. Но ему даже в этом не повезло. Он был совершенно один. Его бросили там, где нет никого, даже чёртовых монстров! Тут не растут настоящие цветы, только привторные пейзажи вечных подземелий, которые не вызывают в нем ничего кроме пустоты. И лишь иногда ветер приносит запах гнилой плоти.

***

      — "Она тебя ни за что и никогда не бросит", — ложь. Ложь, которая эхом отражается в его голове. Эти слова чаще, чем должны, возникают в мыслях.       Правда же в том, что ей абсолютно наплевать на него. Неудачный эксперимент, слишком слабый для такой реликвии, как сердце бога. А бесполезное следует утилизировать. Оставить гнить на свалке из таких же неудачных попыток, созданных, чтобы сохранить "вечность". Никто из них не справился. Вечность недостойна их. Несчастная кукла осталась одна в этом жестоком мире, лишь сжимая золотое перо в своих твердых руках. Даже встретив верных друзей, он вскоре снова оставался одинок, только принося с собой несчастья.       Он много убивал после этого. Он был несправедлив, ведь жизнь относилась к нему так же. Пусть смертные вытерпят хотя бы часть его страданий. Они заслужили.

***

      Окрававленная катана прошлась по прямой, срезая длинные локоны. Они надоели ему. Напоминают о "вечности".       Тёмные пряди упали на кровавое месиво. Скараммуча пустыми глазами посмотрел на то, что осталось от несчастного отряда, который проходил мимо. Он взял оторванную руку одного из солдат и начал осматривать её. Он не чувствовал ничего. Совсем ничего. Только горечь отдавалась мимолетной вспышкой где-то в груди, восставая из воспоминаний давних времен, ведь больше черпать хотя бы иллюзию чувств Скаре было неоткуда.

***

      Парень помахал головой, отгоняя наваждение. Сегодня он, наконец, получит то, что принадлежит ему. Эту некрасивую вещицу, что называют сердцем бога. Ему все равно, какими методами он достанет его. Даже если придётся убить половину Инадзумы, он сделает это. Если придётся убивать всех этих людей медленно и мучительно, он сделает это. Даже если ему придётся оторвать себе ноги и руки, он сделает это.       Сегодня он почувствует. Но почувствует что? Плевать. Он хочет чувствовать хоть что-то, кроме этой удушающей пустоты.

***

      Неверяще, Скарамучча смотрел на фиолетовую фигуру, до боли ему знакомую. Если бы он был способен на искреннюю тёплую улыбку, а не на эту ужасную, заученную, с усмешкой и угрозой, после которой хочется умыть лицо, то он бы определённо сейчас улыбнулся. Но он знал, что у него не получится, поэтому даже не старался.       Скарамучча стоял посреди пустыря, очень далеко от людей. Он не помнил, как забрёл сюда, но ему уже все равно. Его руки дрожали, очередной сбой в его работе. Он поднёс руку к груди.       —Наконец это чувство безразличности... Умрет.       Он прикрыл глаза и резко коснулся рукой груди. Яркое, ослепляющее, белое свечение озарило его. Все тело будто пронзила молния. Он хотел кричать от наполняющих его чувств, но не мог, его будто парализовало, только сдавленный выдох вырвался изо рта.       Он распахнул глаза. Теперь он сможет справиться с этим. Слезы покатились по щекам. На лице расцвела настоящая улыбка. Он чувствует.