Квартира на двоих

— Шасту-у-ун! — отчётливо не своим, чрезмерно острым голосом, окликает Антона русявая девушка. — Кгх, о! Ша-аст! — суматошно прокашливается, дабы вернуть прежний тембр.       Рослый, худощавый парень расположился около незамысловатого жёлтого шкафчика, совершенно не имеющего весомых отличий. Каждый раз тот утаивал в себе отголоски чужой загруженности, сменяя их на ожидаемое пёстрое расслабление.       Изматывающий рабочий день подошёл к концу — можно смело складывать на пошарпанную полку «Добрый вечер, я готов принять ваш заказ» и отправляться в стены любимой однокомнатной квартиры, где наверняка измотался ждать остывший, вкусный ужин.       Пуговицы, цвета бельгийского, молочного шоколада на бледно-кофейной жилетке предательски отказываются поддаваться, вызывая толику раздражения в измученных, изумрудных глазах юноши. — М? — сонно мычит, желая узнать намеренья пришедшей. — Да блятская пуговка! — раздосадованно срывается с нежно-алых, пухлых губ, демонстрируя ярую степень негодования. — Э-эй, ты чего? — сконфуженно допытывается Оксана, окончательно переступая ненужный деревянный порог, заходя в небольшое прохладное помещение, где аромат сладковатого теста вытанцовывает вальс в паре с лёгким, отдалённым запахом свежемолотых кофейных зёрен. — Йоб… — порывается выдать очередное бранное слово, но оказывается заткнутым вброшенной фразой коллеги. — Антон, немедленно прекрати ругаться! — Я уже сорок минут не могу расстегнуть эту чёртову жилетку! — наращивая звучание, будто хореограф в огромном зале прибавляет громкость на громадных колонках, буквально прикрикивая на последнем слове, явно неспокойно объясняет ситуацию шатен. — Шаст, не делай из этого проблему. — серьёзно, чётко, чуть укоризненно преподносит итог Ксюша.       Подруга показательно закатывает глаза, акцентируя чужое внимание на недовольстве в тандеме с презрением. Подходит, сопровождая каждый шаг шорканьем рельефной подошвы о бежевую плитку, будто специально заостряя на противном, режущем слух, звуке. Тонкие девичьи фаланги пальцев со светло-лавандовым покрытием на коротких ногтях заботливо тянутся, перехватывая надоедливые застёжки, дабы спешно освободить от «мучений». Ловкие движения ожидаемо способствуют успеху, преодолевая «полосу препятствий» за считанные секунды. — Нечего было так возмущаться! — подытоживает искревлённый фальшем, серьёзный голос. — Спасибо, — практически безмолвно, будто чешуйчатая рыба, шепчет благодарность Шастун, а щёки предательски покрываются пунцовым окрасом, ведь раннее никто не проявлял столь трепетных и заботливых физических действий к его особой персоне. — В таком случае… — разрывает тишину по истечению паузы подруга, окидывая взволнованным взглядом тощий силуэт напротив. — Я пришла с правильным предложением. — договаривает она.       Антон вскидывает опущенную голову, эстетично убирая костлявыми пальцами непослушную прядь карамельных волос, неуместно перетекающую на полусонные веки. Коричневатая бровь поднимается в немом вопросе, указывая на излишнюю заинтересованность. — Подумалось мне сегодня, что огромной милки с клубничным чизкейком слишком мало, потому предлагаю отпраздновать твой прошедший день рождения в каком-нибудь сносном заведении. — А-а-а… — явно не ожидая, впадает в раздумья уже совершеннолетний, ставя на чашу импровизированных весов все допустимые «за» и «против». — Ну и что ты вот думаешь, а? — недовольно спрашивает Оксана, разводя руками в разные стороны, дабы показать искреннее непонимание и грядущую обиду в случае, если тот начнёт крутить своим чудесным носом.       Манипуляция, но исключительно из дружеских побуждений: во благо, потому что, ну честно, незамедлительно нужно развеяться. — Если ты думаешь на счёт денег, то перестань, всё за мой счёт. Решено, шоколадка — дополнение к основному подарку, — перетягивает колючее одеяло на свой фланг, убеждая парня в необходимости отдыха. — Ладно, — произносит тягуче, что липовый мёд, без великого энтузиазма, будто набрал за обе щёки остывшую, клейкую овсянку без грамма соли. — Задрал быть всегда недовольным! — предложение звучит с ощутимым наездом. — Э-э-э…       Антона аж подбросило, чиркнув подожженной спичкой несколько нещадных раз по мелким клаптикам продрогшего тела. Вмиг захотелось выставить защитные острия шипов, а затем и вышвырнуть собеседника из помещения, захлопнув дверь до трели стен.       Творческие люди — это пиратский сундук обрывистых мыслей, незаконченных фраз и колких реакций. — Прости-прости, — выставляет напряжённые ладони вперёд в защитном жесте. — Я не имею права на тебя наезжать. Извини, — опускает голову, уставляя взор очаровательных глаз в клетчатый пол, будто провинившийся ребёнок, которому приказали стать в угол и не покидать того до их позиции «вольно».       Кучерявый парень раздосадовано кивает, демонстрируя намудрённое «всё нормально», что получается на слабую троечку с натяжкой, раскрывая вид на насмешливую нелепость и грязно-лживую помятость молочного лица. — То есть, решение за тобой. Я не… вернее, хотела, как лучше. Просто-о-о, э-э-э, ты капец много стал работать, а тему учёбы даже трогать нет желания, там полное болото, в котором незатруднительно увязну, — то ли нервно объясняется, то ли пытается оправдаться миниатюрная девушка.       Её внимательности позавидовал бы даже какой-нибудь доктор физико-математических наук. Подруга давно подметила болезненные синяки, походящие на изюминку панды, сонные, покрасневшие, будто слезами измученные до багряного рассвета, глаза, частые зевки и десятки выпитых банок энергетика. Такой нехилый набор наталкивает на различные мысли, закапывая думающего под землю, в самые её недра. — Всё нормально, я не против, — проносится мгновенной фразой. — Точно? — расставляя акцент на первой букве. — Мг, — сопровождает утвердительным кивком головы, вызывая на лице девушки счастливую, даже победную ухмылку. — Давай здесь около входа завтра, где-то к одиннадцати ближе, м? — в секунду оживляется напарница. — Хорошо, а к-куд…       Но Оксана не даёт закончить фразу, метаясь воодушевлёнными комбинациями букв. — Увидишь. Я убеждена, тебе понравится. — молнееносно выдаёт подруга.

***

      Время несётся с неуловимой скоростью, будто гепард заприметил очередную добычу и уже какой раз выделывает сверхчеловеческие виражи, прокусывая остриём клыков утончённую шею томми до тёмно-багряных кровоподтёков. Когда-то долгие минуты сменяются безостановочным обиходом секундной стрелки, будто какой-то ненормальный поставил всё на 2х и сидит теперь довольный, наблюдая за паникой никуда неуспевающих незнакомцев.       А если подумать?       Хорошенько поразмышлять.       Практически каждый неумолимо гонится за неоправданным будущим. Взаправду жаль, что люди разучились жить сиюминутно, заменив столь необходимую моментную эмоцию на пустоту, иллюзию. А вот завтра… В следующем году точно… С понедельника… А где же «сейчас я счастлив»?

***

      Если сносить верхи в компании родных людей, то лишь при единственном условии: полная отдача, как бальник на паркете выуживает душу наизнанку, норовясь передать эмоцию учащимся, и невозмутимая свобода, будто орлиная с вольным размахом смоляных крыльев, а иначе, в чём тогда смысл?       Ядово-яркий дисплей смартфона показывает заветные 23:00.       Бетонные высотки уснули в безмятежных объятьях вовсе не суровой ночи. Странно, тьма не пугает, не создаёт карикатурные образы чудищ, которые на утро оказываются непринуждённым стулом со стопкой неглаженной одежды или вышитой шторой, покоящейся на ребре открытого, пластикового окна. Сегодня — что-то особенно чарующее, немного загадочное, с долей неизвестного и до жути любопытного. Холодный весенний воздух с удовольствием освежает волшебно прекрасных сов, вышедших на прогулку в столь поздний час, ведь для кого-то это время самое важное из всего предоставленного на день. — Готов? — аномально бодро спрашивает Оксана, несильно толкая острыми костяшками худощавое плечо. — Да! — абсолютно уверено, с желанием, исходит ответ от высокого.       Антон — художник, видящий искусство в каждой, незаметной для многих, детали. Сегодняшний кураж ехидно натолкнул его на побуждение оживить когда-то созданного на акриловой бумаге героя с помощью себя и обширного гардеробного изобилия. Потому Шастун без раздумий остановился на максимально примечательном образе, проведя не менее часа под светом нутра.       Стройность длинных ног подчёркивает теннисная юбка цвета морской пены в дуэте с радужными брызгами, будто вольный художник ненароком взмахнул перетекающей кистью, покрывая снежную ткань разноцветными следами. Тонкость таких одеяний граничит с эскортными наклонностями, чего отнюдь, естественно, не хотелось. Творческой натуре присуще чувство грани, позволяющее не опошлить столь идеалистичный образ. Продолжением стала свободная рубашка из-под которой виднеются элементы апельсиновой облегающей кофты, что хоть немного согревает и придаёт конечному итогу акцентов. Поверх умело орудует морковная жилетка, спина которой отличает её от иных, ведь там покоилась картина, исшедшая из-под руки мастера. Никуда без цепочек, колец и прочей дребедени, потому что деталям присуща роль «бэк-вокала», что сотворяет бо́льшую индивидуальность. Изюминкой выступает взбалмошная укладка ореховых кудряшек и три оттеночные звезды на точёной скуле. — Ва-ау, — не ожидая такой яркости, отозывается восхищением подруга, обводя партнёра сияющим взглядом, хотя девушке ещё не известно, что скрыто под толщей теплющего расписного бомбера.       Идеально очерченная талия, подчёркнута с помощью профессиональной концепции наряда: открытые плечи и грудная клетка — лучшее решение, презентующее вид на выпуклые ключицы; рукава выполнены из тонкого, сетчатого материала, собранного ближе к запястьям атласной лентой. Дабы не оставить никаких шансов присутствующим, вытянутую, лебединую шею, обхватывает удавом, чёрный, тканевый чёкер с полумесяцем из белого золота на груди. Не забыла коллега и про пару необыкновенных колец, что нашли отклик в разноплановых серёжках и завитой укладке. — Никогда не видел тебя в столь выразительном одеянии. Необычайно прекрасно подчёркивает выгодные черты. — изливается комментариями Антон. — Хи, спасибо, — смущается Оксана, теребя подол чёрного платья стиля «Харадзюку». — Прекрати меня разглядывать, — хихикая просит девушка, норовясь поймать изумрудный взор глаз своими. — Идём? — нахально игнорирует просьбу. — Естественно! — воскликает дечонка, вкладывая замёрзшую, алеющую руку в такую же холодную Шастуна.

***

      Ещё в Воронеже Антон уловил прелесть ночной жизни в самом безобидном значении данного словосочетания, но, увы, такие джекпоты выпадали лишь время от времени, ведь в одиночку идти — не то, а Димка, как умалишённый, вертелся с учебником по репетиторам, возвращаясь домой выжатым и подавленным, будто неделю без продыху вагоны разгружал, а на деле решал заковыристые задачки по генетике и прописывал разнообразные формулы реакций по химии. Но и дураку ясно, что в таком состоянии желание заканчивается на дойти бы скорее до мягкой кровати. Потому вечера перетекающие в рассветы состояли из тёмного разливного пива, различной солёной закуски, видеоигры или сносного кино.       Сегодняшняя ночка, должно быть, запомнится на долгие годы, возможно, принесёт в дальнейшем радость или уныние, а может просто-напросто улетучится к солнцу, не оставив и следа.       Оглушающая музыка обухом колотит по барабанным перепонкам, отдаваясь неприятным звоном, который в скором времени исчезнет. В воздухе облаком собирается кальянный дым, пропитанный смесью дразнящих, сладковатых ароматов в страстном танго с горьковатым алкоголем. Множество нетрезвых людей врываются на танцполы, завлекая с собой новообретённых знакомых или всегда родных друзей, упрашивая станцевать ещё пару непристойных связок. Жар и пламя поднимается, затягиваясь сизым туманом, что окутывает омутом каждого, кто переступил порог меж реальностью и миром кардинально иных идей. — М-м-м, мне уже нравится — звонко, стараясь перекричать отголоски чьих-то признаний, выдаёт свой комментарий Оксана, утягивая Антона в неизвестном направлении, как потом оказывается — к бару.       Их приветливо встречает стройный юноша с уложенными вишнёвыми локонами, чьи глаза подведены сизым карандашом, размывая глубину искрящих сапфиров, в придачу ещё и напористо отбирая у тех всю человечность. — Доброй ночи, что-нибудь желаете выпить? — интеллигентно вопрошает парень, ослепляя пришедших лучезарной, манящей улыбкой. — Здравствуй, удиви-ка меня сносным манхэттеном, м? — звенящим голосом просит Ксюша.       Розововласый работник кивает в утвердительном жесте, автоматически поправляя уложенные волосы назад. Бармен обводит заинтересованным взглядом стройную гостью, дабы детально рассмотреть чудость образа. — Будет сделано, мэм, — спустя долю секунды следует ответ.       Заинтересованность мгновенно искореняется, плавно сменяясь на силуэт слева, который терпеливо ждёт свою очередь. Антон монотонно постукивает утончёнными фалангами пальцев по ровной, глянцевой поверхности стойки, будто сливается воедино с композицией, что рвёт динамики громоздких колонок. — Молодой человек, желаете испробовать напиток? — кокетливо интересуется мистер, играя сверкающими глазами. — А-а, давайте-ка «Гимлет»! — припоминает название Шастун после недлительной паузы. — Прекрасный выбор, ожидайте, — принимает заказ Евгений, приступая умело выделывать пируэты руками, создавая изысканные комбинации вкусов в непримечательном стакане методом «Стир».       Антон открыто преподносит всё своё внимание сплочённости тонких рук парня. Его незамысловатость приковывает, а театральная мимика восхищает, заставляя пылать от удивления всё больше и больше. Точкой отсчёта становятся плавные движения, у которых, похоже, установлена цель — ввести гостя в транс. Музыка вмиг фальшиво глушится, утекая на задний фон, а лаймовый взгляд норовит поймать фокус, чтобы повысить качество живой картинки до экстремума.       Мгновенье.       Нож подлетает вверх, сверкая заточенным лезвием, а следом врезается в камень холодного льда, будто кто-то нахально украл шмат айсберга из-под утонувшего Титаника. Голубоглазый раскалывает его на внушительные куски, отправляя те в вытянутый стеклянный стакан. Барная, рельефная ложка цвета солнечного заката ловко заходится в головокружительном темпе, вращая осколки в посудине, создавая воронку.       Резко. Ломко. Робко. Профессионально в поле зрения оказывается наполовину пустая, прозрачная бутылка янтарного «Maker`s Mark», которая умышленным рывком лишается красноватой крышки, послушно отдавая изысканную жидкость. Пятьдесят миллилитров американского бурбона покрывают подтаявшие обломки, будто горный водопад стекает по скалам, окутывая те невесомым покрывалом. Виски уже готово слиться воедино с манерным вермутом «Carpano Antica Formula», дабы продолжить парный танец настойчивости. Но есть и место дополнениям. Стандарты никогда не манят, потому сейчас Евгений намеревает разрушить эдакое правило, заменив биттер на мягкий ликёр.       Зачем же?       Загадочность в тандеме с колкостью девичьего голоса, натолкнула на путь истины — наделить лёгкостью и женственностью напиток, дабы тот беспроигрышно пришёлся по вкусу, задержавшись в памяти навсегда. Не сомневаясь, Женя показательно отправляет ко всему изобилию полторы чайной ложки «Benedictine», что предоставит нацеленный результат. Убеждение возростает, ибо теперь «Манхэттен» приобретёт изысканные нотки и станет более округлым с доминантным уходом в сладкую часть.       Близятся подытоживающие штрихи.       Коктейльный фужер, покрытый туманом от приятной компании морозилки, оказывается перед заинтересованными гостями. Евгений умело заканчивает соединение игривых полутонов, аккуратно придерживает барной ложкой льдины, поднося стакан максимально высоко, дабы добиться визуальной эстетики и затаившегося дыхания. Интересно то, что холод не так уж и прост, потому перед подачей каждый уважающий себя бармен открыто преподносит цитрусовые нотки напитку, добавляя цедру лимона или, быть может, кисловатого апельсина. Но сегодня ароматическим помощником восстал ликёр, перелитый во флакон со старинным распылителем. Всего несколько монотонных «пшик», аккуратно уложенная мараскиновая вишня и, о Боги, готово. — Вуаля, — заразительно улыбается, пододвигая бокал ближе к воодушевлённой девушке. — Я могу поинтересоваться, как вас зовут, прекрасный молодой человек? — на полном серьёзе с долькой кокетливости вопрошает Евгений, переводя незабудковый взгляд на кучерявого студента, что покачивается в такт с музыкой, прикрыв изумрудность глаз.       Парнишка наклоняется, находя опору в удобно уложенных локтях и придвигается так близко, что во мраке запросто может разглядеть звёзды на лице Шастуна. — Я Антон, — уверенно произносит своё имя. — Женя, — подмигивает, возвращаясь в естественное положение. — Не хочешь взглянуть на приготовление твоего заказа немного с другого ракурса? — интригующе вуалирует он. На что Оксана лишь ухмыляется, подталкивая друга в костлявое бедро, дабы тот несомненно соглашался, давая ей возможность увильнуть куда-то вглубь несколькотысячной тусовки. — С какого же? — всё же ведётся. — А вот прям на барную стойку запрыгивай, а я отойду слегка вбок, чтобы открыть тебе взор и позволить улавливать каждое моё движение, окей?       Шастун, хоть и до сих пор трезв, но праздничное настроение раскрепощает, позволяя практически не задумываясь договорится двум полюсам внутри его души. Пляшущие демоны в одночасье взялись за руки с пушистыми ангелами. Именно потому Антон сейчас возвышает на гладкой поверхности, усаживаясь максимально удобно. — Вот так, прекрасно! — от чего-то прохрипел Женя, прокашливаясь.       Незамысловатые, лёгкие движения вновь приступают вводить в желанный транс, вот только теперь главной целью постаёт завороженный Антон, улавливающий каждое полудвижение утончённых рук. Мелкие кубики холодного льда с грохотом падают во внушительный стакан, отдаваясь трелью о стенки, где создаётся напиток. Вновь, будто дежавю посещает сознание, увлекая в махинации ещё глубже и напористее.       Дабы бокал был необходимой температуры, туда засыпают замороженные звёзды, оставляя ожидать своего череда. Первым делом, ко льду другой группы отправляется пятнадцать миллилитров сахарного сиропа, следом погружается фреш лайма в идентичном количестве, добавляя обжигающую кислинку данному произведению искусства. А завершающим рывком становится шестьдесят миллилитров джина, умело налитого в охлажденную ёмкость.       Быстрые перемешивания доводят коктейль до полной готовности, сотворяя единость вкуса. Ранее отставленный стакан освобождают от бодрящих покалываний, заменяя те фильтрованным напитком. Итоговым украшением служит лишь зест зелёного лайма. В наполненный бокал «Шале» погружается спиральная цедра, придавая небрежности и некой изысканности алкоголю. Эта прелесть чем-то напоминает джин-тоник, комбинируя в себе приятную горечь, утончённую сладость и незаменимый джин. — Всё готово, — самодовольно говорит бармен, протягивая бокал в руки удивлённого шатена. — Благодарю, — чрезмерно интеллигентно откликается Антон, кивая.       Жар пухлых губ касается ледяных бортиков бокала, ощущая мёртвые покалывания, которые выгодно раскрашивают игру алкоголя, воссоеденившегося с другими частицами, заставляя первый глоток сделать ещё более насыщенным. Комбо растекается пьянящим потоком по высохшей ротовой полости, ускользая в недра глубин. Тепло преданно окутывает каждую клетку, будто мама львица обречённо старается защитить своего крохотного зверёнка. Женя убеждён в мастерстве и обученности рук, но всё же внимательно следит за каждой сменой эмоций на бледном лице юноши. — Как тебе? — без доли волнения кидает вопрос бармен, при этом имея полное представление о грядущем ответе. — Это шикарно, Жень! — сыпет комплиментом Шастун, до сих пор ощущая лаймовое послевкусие. — Я, кстати, тебя никогда здесь не видел. — Ты и не мог. Впервые заглянул и то, по рекомендации подруги. Сносное местечко, оказывается, — протяжно оглядываясь по сторонам, воскликает Антон. — Ты очень красивый, — вдруг сугробом на летний город сваливается приятная фраза. — А-а-э, с-спасибо? — неосознанно интонирует зеленоглазый.       Будь тут светлее, спалили бы с потрохами, ведь щёки неконтролируемо приняли окрас томата: поалели.       Алкоголь вообще вещь двустороння с весомым приемуществом — раскрепощение. Потому и диалог после двух стаканов виски-колы складывается наилучшим образом. Антон окончательно расслабляется, утопая в привычном шуме и взаправду интересном диалоге на различные темы со странноватым парнем. — Шастун, бу-алять, — надрывисто перекрикивает Оксана, больно толкаясь локтём куда-то в острый бок. — М? — отдаёт хмельное вопросительное мычяние. — Покажи Михаилу свои картины, пли-и-из, — расплываясь в неестественной улыбке, буквально умоляет подруга, закидывая руки на сгорбленные плечи, покрытые прохладной тканью.       Куда исчезла коллега, Антона перестало беспокоить после первого ночного напитка, потому и речи о сути их разговора с новообретённым знакомым идти попросту не могло. Под воздействием алкоголя затуманивался рассудок, стирая нити любых диалогов канцелярским ластиком по серому грифелю карандаша, не оставляя на утро практически ничего. — За-ачем? — немного придя в себя задаёт логичный вопрос Шастун, мечась взглядом по овальному лицу незнакомца, что оказался под прицелом цветастых софитов. — Ну тебе сложно что ли? — надув тёмные губы, манипулирует Ксюша. — Да нет, — вяло отрицает Антон, размахивая головой в разные стороны.       Шастун рыскает по карманам расписного бомбера в поисках смартфона. Его пальцев касается прохлада стеклянной панели, оповещая о своём присутствии. Яркость балансирует, автоматически снижаясь до минимума, пока юноша открывает многочисленные чаты, проматывая ближе к началу, где всегда зависает закреплённое окно важно контакта «Поз». В медиа их совместной переписки запросто возможно отыскать перечень всех удавшихся и не очень работ и дополнением перечитать подкреплённые к ним комментарии разнообразного характера.       Подрагивающая рука протягивает включенный телефон малознакомому, демонстрируя картину, которую автор, не задумываясь, назвал «Мрачная пустышка» — один из его крайних холстов, нарисованных около двух дней тому назад в щемящей тишине буднего дня. Завтра парень пожалеет о своём необдуманном поступке, если вообще вспомнит, а сейчас нет сил и надобности анализировать произвидение, вольно тыкая рисунок напоказ. Мужчина скользит пальцем, без разрешения проматывая предыдущие творения, вникая в красоту ещё стеклянно трезвым умом. Он спокойно, безмолвно рассуждает, не переставая скрыто восхищаться техникой некоторых картин и неземным содержанием каждой поголовно. — Ты заканчивал академию искусств? — вдруг замирает серьёзный тон не сразу врезаясь в задурманенный мозг зеленоглазого. — Нет, — ломко отвечает юноша, вливая в себя ещё один джин-тоник. — Лео, любовь моя ненаглядная, подменишь? — саркастично вопрошает Женя, окликая приятеля. — Без проблем, — слабо кивает коллега, заменяя напарника за барной стойкой.

***

— Антон, не откажешь в танце? — подходит вплотную Евгений, обращаясь к новому другу с коварным предложением. — С удовольствием! — восклицает, вкладывая хрупкую ладонь в протянутую руку.       Два толком незнакомых парня теряются в потоке опьянённых людей, что за милую душу откинули все переживания, сменив те на обжигающий напиток и вольные движения изгибистых тел. Громкая музыка пробивает до самых пят, отдаваясь резонансом в глубине грудной клетки. Размыто слышится гул раскрепощённых людей, переговаривающихся со звонким смехом давних компаний. Дурманный аромат алкоголя, вперемешку с облачным дымом кальяна — нечто невообразимое, что отличает это место от прежнего, гнусного мира, что раскрывается за пределами бетонных углов.       Мягкость карамельных нот в парфюме Антона открыто утягивает в связку резкость цитруса с горчинкой шоколада, извлекая самое лучшее, что превращается в пыл, которым дышат два танцора. Подушечки чутких пальцев иногда ненароком касаются взмокшей рубашки бармена, оставаясь неприятной липкостью на кончиках. Они настолько близко, что практически чувствуют дыхание друг друга, но не сближаются окончательно, оставляя желанную ночь без прикосновений пылающих пожарами губ и жарких поцелуев. Оба с непоколебимыми принципами и чувством личных границ, для которых телесное комбо недопустимо на данном этапе.

***

— Давно мне не встречалась столь чудесная компания, — добродушно и совершенно нетрезво, говорит Миша, стоя у входа с новыми знакомыми. — Ой, взаим…но — выуживает из себя Оксана, находя надёжную опору в рыжей кирпичной стене здания. — Может вам такси вызвать? — М-м, — махает головой Антон, который достаточно сносно стоит на ногах, отказываясь.       Ободряющий холод утра делает своё дело, причём, очень успешно. — Мне идти два шага, — воспитанно объясняется Шастун.       Все притихают, растворяясь в темноте уличной тишины. Звукоизоляция у массивных дверей на высоте, потому и басы остаются лишь для гостей заведения. Сенсорный циферблат часов показывает чёткие пять утра, но сейчас это мало кого волнует. — Я п-пойду, мне на учёбу завтра, — вяло тянет Антон, приближаясь к Оксане. Та лишь припадает к его телу, окутывая друга искренними объятиями, наполненными теплотой и любовью. — С днём рождения! — шепчет она, — прошедшим точнее, — добавляет, пораскинув мозгами.       Впалое лицо Шастуна трогает чудесная улыбка, оголяя белизну ровных зубов. Сегодня он пьян, но до чёртиков счастлив и, главное, свободен. — До свидания, — протягивает замёрзшую руку Михаилу. — Пока, — пожимает её мужчина, опаляя жаром ладони чужую, а следом притягивает тощую фигу к себе ближе, незаметно укладывая что-то в карман греющей кофты.

***

      Льёт как из медного ведра.       Ливень непробиваемой стеной топит прогорклый серостью весенних дней Петербург. Прохожие безрассудно прибавляют себе морщины, щурясь от неуловимых капель, летящих с немалой скоростью на невидимом спидометре. В такие уныния люди образно всегда умудряются разделиться на две масштабные категории: те, кто бегут без задних ног, укутанные в распахнутые куртки и тонкие джинсы, подобранные под цвет новых демисезонных ботинок с чудаковатыми завязками. Но имеются и те, чьи действия рассекают всё своей противоположностью, шагая в расписных калошах, сухой и чистой рубашке, которая эгоистично прячется под слоем жёлтого дождевика.       Брейншторм устраивать не стоит. И так ясно: Арсений Сергеевич, условно, машет ручкой из первой толпы. Не дело это голубых кровей, проверять прогноз на грядущие сутки, потому и мечется сейчас «счастливый» Попов около входных дверей больницы, держа в руках промокаемый спортивный рюкзак. Сам он окутан шерстяным пальто в тёмно-коричневую клетку изнутри, пристукивая носком кофейного ботинка, чья подошва умудрилась слегка отклеиться, ведь лет-то им сколько. — Ох ты ж, бля-ять, — гречишным мёдом тянет недовольство, прощаясь кивком со знакомым охранником.       Такси — весьма дорогое удовольствие, а до метро ещё добежать нужно, от чего коробит вразы больше. По статистике уровень раздражения возрастает в геометрической прогрессии ко всем тем, кто ясно сияют белоснежными улыбками, пробегая за ручку под ледяным дождём. В жгучих попытках отдышаться, Арсений проскальзывает в помещение метро, укладывая окоченевшую руку на грудную клетку, что не скрывает бешеный стук сердца и прерывистость дыхания. Громадные капли разбиваются о черепицу крыш, находя преданную поддержку в слепящей молнии, которая выделывает гимнастические движения в паре с оглушающим громом.       Абсолютно все люди фонят. Голоса незнакомцев твёрдым камнем впиваются в темечко, рассыпаясь волнами к самым вискам. С каждой секундой желание скрыться увеличивается, заставляя прикрыть тяжёлые веки для пущего эффекта. Галдёж нарастает, отдаваясь ноющей болью во всём теле, будто неконтролируемые удары с размаху впиваются в нутро острыми шипами.       Домой хотелось ужасно. Только на тепло родных стен оставалась надежда, которую, похоже, затмить не в силах даже нахальному бомжу, что увязался с криками: «Сэр, не найдётся ли у вас тридцать рублей?». Плывущие тропы, снующие туда-сюда машины, преподнося бесплатный душ из грязи прохожим — именно так выглядит мрачный Питер. Хотя раньше Арсений с Русланом выбежали бы под проливной дождь пускать бумажные кораблики, предварительно придумав тем разнообразные названия. Порой поражает детская простота и неподкреплённая ничем радость.       Душно. Затхло. Неприятно пахнет алкоголем, заставляя рефлекторно сощурить нос-кнопку от едкого аромата. Полное непонимание начинает заполнять сапфиры, привинчивая ледяные ноги к ламинату. Первым делом вспыхивает нужда, как можно быстрее распахнуть окно, впуская волны дождевого аромата и свежего воздуха, но от побуждений отвлекает колкая капля, опустившаяся на пылающую щеку. Лишь сейчас в глаза бросается лужа, что разрастается под замаравшейся подошвой кожаного ботинка.       Незамедлительно и любимое пальто, и классические брюки, и белоснежная рубашка оказываются на плиточном полу, точно шахматной доске, обнажая замёрзшее тело. Поворот крана влево и прерывистый напор пробуждается в трубах, вылетая обогревом для человека-льда, будто заботливая мать укрывает малыша пуховым одеялом, укладываясь рядом. Обжигающая наполненность пробирает до недр костей, спасая продрогшего от тягучих соплей, тканевых носовых платков и ужасающей температуры. Шум воды глушит возрождённые истерики, отдаваясь монотонными ударами о стены, будто симфония гордовито сотворена лишь для инструмента-одиночки. Каждая мысль играет против нас, вгрызаясь в сознание смертельной хваткой.       Зеркало всё чаще становится обречённым врагом, демонстрируя плачевность существования. Каждый раз Арсению удаётся разглядеть новообретённые недостатки, соскребая те со стенок мозга. Вот и сиюминутно он касается подушечками пальцев холодного стекла, намереваясь фантомно дотронуться до отражения. Пугающий взгляд просверливает дыру где-то в районе грудной клетки, вырывая остатки сердечных частиц.       Метаясь от вспышки до вспышки вспоминается недавняя забота — встреча с чудоватым сожителем по имени Антон. Осознание истины осеняет в мгновенье, выдавая гениальные итоги. Ведь обещания больше нет, как и Алёны в его жизни. Обязанность и слово, оставленное девушке, закопано глубоко в могилу их отношений. — Решено! — неожидаемо громко восклицает Арсений, потянувшись за мягким полотенцем, дабы избавить согретую кожу от остатков влаги и выйти нагим, переместившись в мягкую кровать.       Но предварительно Попов успел выстроить небольшую нить событий: начёркать два слова студенту с предложением о встрече.

***

      Никакие новомодные будильники так не будят, как головная боль после адовой гулянки до рыжеватого рассвета. — М-мг, — тяжко мычит Антон, обхватывая пульсирующие виски с обеих сторон, пытаясь унять ноющие спазмы.       Тонкая кисть заходится рыскать по прикроватной тумбе в попытках отыскать смартфон, точно слепой котёнок хочет найти такую нужную маму, но там его и след простыл, заставив продереть травянистые глаза. А в окно всё продолжают без остановки врываться стрелы солнца, обманывая гнусные тучи. — Блятство, — выдаёт хрипоцой, наконец-то генерируя увиденное, — ой, бля-я-ять, — тянет Шастун, откидывая тяжёлую голову на измятую напрочь подушку.       Экранный циферблат часов на телефоне демонстративно светит 09:14. Проспал. — Йоб твою мать, — злобно рычит, окончательно переваривая конечную ситуацию.       Цветастое одеяло в коннекте с пледом, который никто и не подумал убрать, улетают вправо, соскальзывая на грязный пол. Загляни кто в эту комнату, подумают, что ибо здесь не думали об уборке несколько долгих месяцев, ибо кто-то, имеющий роскошную ночную жизнь, закончил вечер не только бокалом полусладкого. В каждом углу валяется рандомный предмет одежды, около компьютера навалена гора украшений и стоит опустевший стакан, кровать перевёрнута, а Антон сидит, свесив длинные ноги и обводит по третьему кругу всё взглядом, ужасаясь.       Первая идея — выпить какого-нибудь аспирина и съесть кусочек хлеба с маслом, потому что живот разрывается от желания заполучить хоть крошку. Но ничто так не взбодрит, как струя ледяного душа. Решение принято. Первым делом бодрость и настрой на испоганенный день, а потом всё остальное. Шастун лениво поднимает ломящее везде тело, топая босыми ногами в сторону ванной комнаты. Заносит подрагивающую руку над дверной ручкой, дёргая ту с неконтролируемой силой, а потому и резко удосуживается ворваться в личное пространство. — А-а! — вскрикивает Арсений, соображая на трезвую голову порядком быстрее.       Сон, как рукой снимает, будто студента в ледяную воду окунули, не спрашивая разрешения. Абсурдность и неловкость ситуации волнами начинает доходить до извилин, пока вовсе не становится понятно — а что же, собственно, произошло?       Напротив него стоит обнажённый хозяин квартиры, прикрываясь, явно не банным полотенцем. Он сконфужен, без возможности выдавить из себя и слова, но и Антон не отличается успешностью, нагло разглядывая подтянутую фигуру. Подкачанный мужчина с рельефным животом и стройными ногами. Тёмные волосы покрывают грудь, придавая мужественности, отчётливо выпирают ключицы. Взгляд спускается ниже: руки, устеленные множеством возбуждающих венок — неисчерпаемый фетиш Шастуна, что тянется с самых недр жизни, изгибистые фаланги пальцев сжимают ткань и…       Что? — Прости-прости-прости, — махает раскрытыми ладонями Антон, сыпя извинения. А Попов в свою очередь врастает в землю, ощущая это, похоже, на физическом уровне.       Раскрасневшийся, как ошпаренный, вылетел из ванной комнаты, плотно прикрывая за собою дверь. Стыд и ужас. Хочется укрыться с головой и не высовывать макушку, надеясь, что это всё попросту неудавшийся сон. Но увы, это не так. Лучшие решения возникают в состоянии аффекта, потому Антон мгновенно желает испарится в университет. Первое попавшееся в руки становится отличным нарядом: расписное худи с единорогом и синие скинни, дополненные розовыми носками с пандой. Ключи вместе с беспроводными наушниками улетают в глубокий карман бежевого английского тренча. Парень уносится из квартиры за считанные секунды, даже вовсе забыв об излюбленных кольцах.

***

      Арсения окутывает ледяной ступор, когда он видит перед собой худощавый силуэт своего сожителя. Тот оказывается перед ним с милой, растрёпанной, кучерявой «укладкой», заспанными глазами и выделяющимися синяками под ними. Тело хоть и худое, но безумно красивое, с множеством мелких родинок, сотворяющих звёздные небосводы на молочной коже. Грохот двери выбивает все образы из помутнённого сознания, оставляя тет-а-тет с реальностью. Приятная тяга внизу живота, точно рождающиеся лавандовые бабочки, заставляет с прищуром оглядеть своё тело, замечая пылкую реакцию на парня, который пару минут назад красовался перед ним в одних только красных боксерах. Попов нервно прикусывает тонкую губу, убивая потоки мыслей в ноющей голове. Сколько времени позади, но не вспомнить и момента, когда организм так беспрецедентно отзывался просто на персону, которая, фактически, ничего для этого не сделала. Арсений подумывает о том, что само собой пройдёт, но образ русявого юноши не спешит покидать картинные воспоминания, заставляя мужчину вернуться назад под струю горячей воды. — Господи, что ты делаешь? — вопрошает вразумительное сознание.       Тонкая кисть спускается к изнывающему паху, заходясь поначалу монотонными, а следом и быстрыми движениями, разливаясь обтекаемой разрядкой по всему организму. От чего-то настроение вмиг улучшается, тревоги улетучиваются в темень, а на смену всему приходит единственная мысль — мы встретились, пусть и так нелепо.

***

Антон: Димааа, это дикий звиздец. Антон: Мы встретились!!!

Поз: И тебе день добрый.

Поз: Позволь поинтересоваться с кем? Ты же редко пишешь. Видимо захватил тебя безмятежный вкус питерской житейки.

Антон: Поз, не паясничай. Ты же знаешь, что учёба и работа, бла-бла-бла.

Поз: конечно я в курсе. Расслабься, я не обижаюсь)

Поз: Так кого ты там встретил?

Антон: не тупи! Арса впервые увидел.

Поз: Это тот у кого ты квартиру снимаешь?

Антон: БИНГО!

Поз: Ну и как он?

Антон: слишком шикарен.

Поз: вы переспали?

Антон: чего? откуда ты это взял? нет конечно.

Поз: а как тогда встретились?

Антон: Та я в клубе слегка перебрал, а потому утром проспал будильник. И как-то так получилось пересечься.

Поз: скукатень.

Антон: а если я тебе скажу, что застал его голым в ванной?

Поз: Опа, с этого места поподробнее.

Антон: я ворвался к нему без стука, когда он купался.

Поз: йобан-бобан.

Антон: Не то слово. Вообще, это пол беды. Самый прикол, что у меня встал. Антон: и не только у меня)

Поз: воу! Да у вас меч.

Поз: две секунды и я тебя наберу. Мне нужно больше информации и желательно в деталях.

      После разговора с Димой легче не стало, но пришло ещё большее осознание ситуации и в придачу образ обнажённого Попова предательски не выходящий из головы. Каждое размышление и анализ сложившейся неурядицы сводится к одному и тому же, снующему монотонно по черепной коробке. — А вдруг Арсений злится, — думается Шастуну. — Быть может, ему было ужасно неприятно и он никогда не захочет со мной даже вступить в диалог, — продолжает закапываться Антон, укореняясь в глубинах.       Такие мысли мучительны, потому уже перед сном голова пухла, отдаваясь ноющей болью в висках. Такое муторное состояние и стало путеводным для сконфуженного студента. Он решился на сообщение. Антон: Прости… Антон: Мне очень неловко. Антон: Мне кажется, я идиот. Антон: Я знаю, что ты зол на меня… — Всё не то, черт! — устало шипит, точно змея, откидывая смартфон влево с раздраженрием. Длинные, костлявые пальцы окунаются в волосы, оттягивая их до неприятного жжения. 01:18 Антон: Мне жаль, что так получилось. Прости за моё халатное отношение к нашему уговору. Обещаю, что больше такого не повторится. Извини, если доставил тебе неудобства и разозлил уставшего после рабочего дня. Нажать «отправить» — целое испытание. Он колко тыкает на стрелочку, утыкаясь лицом в подушку, предварительно укладывая телефон на прикроватную тумбу.       Комната озаряется.

05:16 Арсений: Я конечно не так представлял нашу первую встречу, но, в принципе, главное, что та произошла.

05:17 Арсений: Я, между прочим, нашёл ещё один плюс — мы точно запомним её на всю жизнь)

06:28 Арсений: И да, прекрати извиняться! Ты ничего такого не сделал, дабы меня разозлить или обидеть, а вот мне, стоило б научиться запирать дверь на шпингалет.

06:50 Арсений: У меня есть гениальное предложение. Давай в субботу встретимся в кофейне около дома. Считай, что это импровизированное свидание)))