Грани будущего

Формулы перед глазами расплывались, а нарастающий гул в ушах мешал сосредоточиться. И дело было вовсе не в отсутствии нормального сна, который, впрочем, действительно отсутствовал, а в том, что любая неразрешенная проблема, особенно такая важная, была подобна непроходящему зуду, сводящему ее с ума. Гермиона разочарованно отбросила пергамент и, сжав переносицу двумя пальцами, с тяжелым вздохом откинулась в кресле. Все началось с одного мимоходом сделанного предположения, короткой фразы, лишившей ее покоя. Один из ведущих австралийских менталистов, которых она привлекла для обследования родителей, спросил, не использовался ли в их семье яд пикирующего злыдня. Дескать, только это и могло бы объяснить необратимость заклинания. Гермиону такое предположение оскорбило, но вернувшись в Лондон, остыв и хорошенько поразмыслив, она вспомнила о специальном успокоительном чае, купленном в лавке мадам Грант и подаренном родителям на Рождество. Еще несколько дней потребовалось, чтобы выяснить, что в составе отвара действительно содержался упомянутый яд (всего одна двадцатая унции на целый фунт трав — совершенно безвредная пропорция для усиления их свойств), и найти на кухне заброшенного родительского дома полупустую баночку чая. Это означало, что они его все-таки заваривали. Возможно, даже перед тем злополучным днем, когда Гермиона решила применить свое заклинание. Яд пикирующего злыдня использовался для стирания неприятных воспоминаний. Самый известный случай его применения был зафиксирован в двадцатых годах в США, когда вышедший из-под контроля обскур разрушил половину Нью-Йорка. МАКУСА пришлось не только восстанавливать город, но и в срочном порядке массово корректировать воспоминания магглов. Тогда-то они и распылили над городом разбавленный яд, что в подробностях описал в своей книге Ньют Скамандер. Рассказал он и об антидоте, способном нейтрализовать его действие, а также о том, что в случае параллельного применения любых ментальных заклинаний, обратить изменения будет невозможно. Конечно, Гермиона не могла смириться с подобным положением вещей. Осознание того, что все случилось из-за нелепой и глупой случайности, не давало ей спокойно жить. Рон злился, считая, что в погоне за мечтами она жертвует своим настоящим и, в частности, отношениями с ним. Сначала Гермиона решила вернуться в Хогвартс на восьмой год обучения, проигнорировав возможность поступить на службу в Министерство без экзаменов, затем отправилась в Австралию к родителям, где все затянулось на долгие месяцы, прежде чем прозвучал вердикт о необратимости заклинания. Рон стойко выдержал разлуку, хотя натянутость в их отношениях заметил бы и слепой, а спустя полгода под действием момента и известия о помолвке Гарри и Джинни, Гермиона согласилась с ним съехаться (в качестве благодарности за терпение и своеобразного обещания на будущее). Время шло, карьера артефактолога захлестнула ее с головой, в отличие от совместного быта и нависшей перспективы неизбежного замужества. Она стала пропадать на работе, ввязываясь в опасные расследования и хватаясь за любые подвернувшиеся командировки. Ссоры с Роном вспыхивали так часто, что стали обыденностью, Гарри метался между ними, пытаясь помочь, и когда Гермиона была уже на грани взрыва и принятия кардинального (пусть и не самого взвешенного) решения, конфискованный у Нотта маховик времени, попавший к ней на стол, вмиг изменил ее приоритеты. Именно тогда она впервые подумала о том, что, возможно, ситуация с родителями не столь безнадежна. Обычные маховики считались безвозвратно разрушенными в 96-ом году во время того самого сражения в Министерстве, в результате которого погиб Сириус, и позволяли отматывать время лишь на короткие промежутки. Но модифицированный маховик Нотта мог переносить на целые года и даже десятилетия. У Гермионы волосы на голове шевелились, когда она думала о том, для чего именно предназначалась эта штука. И что случилось бы, если бы Гарри в очередной раз не доверился своему чутью и не рискнул провести внеплановый и не совсем законный обыск в поместье Ноттов. С тех пор в ее задачу входило разобраться в устройстве маховика и выяснить, с чем они имеют дело, а потом нейтрализовать его так, чтобы никто и никогда не сумел им воспользоваться. Но чем больше времени проходило, тем сложнее становилось отмахиваться от мысли, что этот маховик — единственный шанс все исправить. Не понаслышке зная, каким опасным бывает вмешательство в прошлое, и что даже незначительное изменение истории может повлечь за собой последствия, Гермиона провела множество бессонных ночей, обо всем размышляя, но так и не нашла ни единой объективной причины для отказа от задуманного. Разве могло принятие ее родителями антидота хоть как-то повлиять на ход истории? Это создало бы лазейку для отмены заклинания в настоящем, не более. Если она будет осторожной и останется незамеченной, все пройдет максимально гладко. Оставалось только понять, как чертов маховик работает. Ведь вместо привычного механизма его запускала последовательность рун. Нотт упорно молчал, штатный легилимент обнаружил в его памяти подозрительные пробелы, и даже допрос с Веритасерумом не принес ничего, кроме некоторых похабных подробностей о Нотте, которые Гермиона предпочла бы никогда не слышать. Все это длилось уже второй месяц… Существовало множество комбинаций рун, ни в одной из которых не прослеживалось логической связи с временным интервалом, что наталкивало на мысль, что логики здесь и вовсе нет, а каждая руна является просто зашифрованной цифрой и ничем другим. Казалось, остается единственное: пробовать одну комбинацию за другой и методом проб и ошибок находить правильную. Но до такой степени отчаяния Гермиона еще не дошла. К тому же она искренне верила, что любое препятствие можно рано или поздно преодолеть, если приложить достаточно усердия, терпения и смекалки. И все же это сводило ее с ума. Вздохнув, Гермиона снова взяла пергамент и вгляделась в формулы. От резкого звука открывшейся двери она вздрогнула и случайно задела локтем чернильницу, содержимое которой молниеносно растеклось сначала по всем бумагам, а следом и по кремовой ткани ее новой любимой юбки. Когда от вида этого бесформенного пятна ей внезапно захотелось плакать, Гермиона поняла, что дело плохо, и она находится на своем эмоциональном пределе. — Миона, — тихий голос Гарри вернул ее в реальность, — посмотри на меня. Он присел рядом с ней на корточки, развернул к себе вместе со стулом и, прикоснувшись пальцами к подбородку, заставил поднять голову. Гермиона знала, что он догадается о ее паршивом состоянии, едва взглянет в глаза. Было сложно скрывать что-то от Гарри; она не раз ловила себя на желании признаться (ведь кто, как не он, способен понять ее тоску по родителям), но в то же время осознавала, какой груз ответственности лежит на его плечах, и не хотела добавлять к нему новых переживаний. Поэтому молчала и старалась не оставаться с Гарри наедине с того самого момента, как задумала провернуть свою затею с антидотом. Она отвела взгляд и попыталась подняться с места, но тяжелая ладонь, опустившаяся на колено, пригвоздила ее к стулу. Гермиона замерла и удивленно посмотрела на Гарри. На его лице читалось беспокойство, смешанное с укором, доверием и множеством других эмоций, от силы которых перехватывало дыхание. В последнее время Гарри ее пугал. Не в плохом смысле, нет. Просто он изменился, превратившись из парня, которого Гермиона всегда стремилась защищать и направлять, в молодого мужчину, который больше в этом не нуждался. Может, она просто слишком долго этого не замечала, а может, время, проведенное в Хогвартсе и Австралии, позволило взглянуть на Гарри под другим углом. Он вырос, возмужал, и теперь в нем было слишком много такого, что Гермиона затруднялась описать. Какие-то типично мужские черты, которые по непонятной, необъяснимой причине действовали на нее на интуитивном уровне. Гарри не пытался доминировать, но все в нем говорило о том, что он мог бы, если бы захотел. И что, возможно, она бы позволила. Гарри был единственным человеком в мире, не считая родителей, на которого Гермиона могла полностью положиться, зная, что он не подведет, не спасует, никогда не предаст и сумеет мудро распорядиться ее доверием. Она всегда чувствовала эту силу в себе, было это и в Гарри, но только в последние годы Гермиона ощутила, что его действительно больше не нужно направлять. Его внутренняя сила нисколько не уступала ее, и, вероятно, даже превосходила. Глядя на него, Гермиона чувствовала гордость. А еще уважение, восхищение, веру и безграничную любовь. Возможно, было что-то еще, но она не позволяла этим мыслям заходить дальше, постоянно напоминая себе о том, что Гарри по-прежнему остается ее лучшим другом, почти братом, самым родным и близким человеком. Кто знает, может когда-нибудь и Рон… дорастет до его уровня. Вдруг все дело в правильной мотивации, и это Джинни помогла Гарри раскрыться, а Гермиона, вечно пропадающая на работе, упускает саму суть отношений? Гарри прокашлялся, слегка приподняв бровь. — Парк или паб? — спросил он, выпрямляясь во весь рост и протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. Гермионе хотелось ответить, что и то, и другое, и желательно поскорее, но вместо этого, сглотнув, она твердо произнесла: — У меня куча работы, Гарри. Прищурив глаза и задумчиво постучав пальцем по губам, он заявил: — Тогда, как старший аврор по делу Нотта, я забираю назад вещдок и освобождаю тебя от задания. — Вот еще! — фыркнула Гермиона. — Кто еще способен… — увидев серьезное выражение лица Гарри, она вдруг осеклась. — Ты не можешь! — Могу и делаю. Либо ты берешь несколько дней отпуска, начиная с этого момента, либо так. Его тон не предполагал возражений, но в зрачках промелькнули искорки зарождающегося веселья. Они оба понимали, что Гарри прав, настаивая на ее отдыхе, но упрямство не позволяло Гермионе отступить. Гарри слишком хорошо ее знал, чтобы предугадать реакцию. И, похоже, остался доволен своей изобретательностью и тем, как смог прижать ее к стене. Фигурально выражаясь, конечно. — С каких это пор ты стал таким хитрым манипулятором? — Учился у лучших, — усмехнулся он. Гермиона покачала головой. — Вот что, Гарри… Я обещаю провести выходные дома, хорошенько выспаться и отдохнуть, но сейчас мне нужно продолжить. Я почти нащупала зацепку и не хочу… — Я знаю, что ты делаешь, — перебил он. Бровь Гермионы вопросительно изогнулась, хотя, видит Мерлин, ей стоило больших усилий сохранить нейтральное выражение лица, особенно когда одновременно хотелось и не хотелось, чтобы Гарри догадался о ее планах. — Ты уже выяснила главное: принцип работы маховика. Необязательно искать способ его деактивации… или активации, — он внимательно посмотрел на нее, прежде чем продолжить: — Если только ты не собираешься им воспользоваться. Гермиона резко втянула воздух носом и отвела взгляд. — Можно его просто уничтожить, — закончил Гарри, лукаво прищурившись. — Нет! — выпалила она, понимая, что своей красноречивой реакцией сдала себя с потрохами. — Парк или паб? — мягко, но не менее серьезно, чем в первый раз, спросил он. — Паб, — обреченно вздохнула Гермиона. — Но мне правда нужно кое-что закончить. Кингсли меня уволит, если до конца дня я не сдам чертов отчет. Гарри хмыкнул, явно не воспринимая подобную перспективу всерьез, но спорить не стал. — Договорились. Зайду за тобой в шесть. И, если придется, свяжу заклинанием и левитирую к камину на глазах всего Министерства, — многозначительно пообещал он. — Считай это официальным предупреждением. Гермиона закатила глаза, пытаясь сдержать улыбку. Гарри развернулся в сторону двери, но вдруг остановился на полушаге и посмотрел на нее через плечо. — Между прочим, Миона, ты не единственная, кто нуждается в друге. От острой вспышки тревоги и волны стыда, накатившей следом, все внутри нее похолодело. Как всегда поглощенная решением очередной головоломки, Гермиона полностью отстранилась ото всех и даже не подумала спросить, как дела у ее лучшего друга. — Что-то случилось, Гарри? — она схватила его за руку, не позволяя уйти. — Еще нет, — быстро ответил он. — Но может. — Речь идет о чем-то плохом? — Я бы так не сказал, — Гарри нервно взъерошил волосы, что лишь усилило беспокойство Гермионы. — Просто… Мне нужен твой совет в кое-каком вопросе. Но давай поговорим об этом вечером, — он мягко высвободил рукав из ее пальцев и попятился к двери, иронично подчеркнув: — У тебя ведь отчет горит. — Ну уж нет! Нельзя заявить такое и просто уйти! Она взмахнула палочкой и заклинанием придвинула стул для посетителей к ногам Гарри, после чего легко толкнула его в грудь, заставляя сесть. Он лишь насмешливо посмотрел в ответ, ненадолго задержав глаза на ее юбке, а потом прошептал: — Тергео. Злополучное пятно мигом исчезло с ткани. Гермиона поежилась от мурашек, внезапно поползших по коже. Оттого ли этого случилось, что Гарри даже не прикоснулся к палочке, или всему виной был его странный, слишком… интимный взгляд, она не знала, но решила списать все на усталость и разыгравшуюся из-за недосыпа фантазию. — Оно меня отвлекало, — объяснил Гарри, уловив ее замешательство. — И не нужно так на меня смотреть, Миона. После стольких полевых вылазок беспалочковое очищающее становится чем-то само собой разумеющимся. Она кивнула и, скрестив руки на груди, оперлась о край стола, пытаясь придать себе непринужденный вид. — Так в чем именно тебе нужен совет? С лица Гарри вмиг улетучилась вся легкость. — Понимаешь, дело в том… Я считал, что готов, и я готов, не подумай, просто порой возникает ощущение, что события развиваются слишком быстро, и я за ними не успеваю. Будто не я руковожу своей жизнью, а… — Он снова взъерошил свои и без того растрепанные волосы и опустил голову, обхватывая ее руками. — Нет, все-таки я не могу говорить об этом без огневиски. Гермиона нахмурилась, не совсем понимая, куда он клонит. Впрочем, одно предположение у нее имелось. — Дело в Джинни? Гарри вскинул голову, облегченно и вместе с тем виновато глядя на нее. — Как намекнуть, что я еще не готов к детям так, чтобы не обидеть? — Ох, Гарри, — она сочувственно сжала его плечо. Ей было известно, что инициатива с помолвкой исходила от Джинни, однако Гарри никогда не возражал. Они обручились более года назад, и все это время Гермиона считала, что ее друзья двигаются в том темпе, который устраивает обоих, что, вероятно, было не совсем так. — Она бросила пить зелье, понимаешь? — Ну... Думаю, к этому все шло, — Гермиона тщательно взвешивала каждое свое слово, стараясь поддержать лучшего друга и при этом какой-нибудь неосторожной фразой не подставить Джинни. — Она всегда мечтала о большой семье. — Я тоже, — поспешно заверил Гарри. — Просто не уверен, что… Он отвел взгляд в сторону и замолчал. — В чем ты не уверен, Гарри? — мягко подтолкнула его Гермиона. Когда он снова посмотрел на нее, в его глазах плескалось столько эмоций, что на миг Гермионе стало не по себе оттого, что она не замечала их раньше. Она привыкла считать Гарри сильным, непоколебимым и уверенным в каждом своем решении. Именно таким он и был на работе, но, видимо, слишком давно они не контактировали вне ее пределов, раз Гермиона умудрилась позабыть о том, что при всем при этом Гарри оставался весьма уязвимым в любых вопросах, касающихся семьи и отношений. Но вряд ли она была тем человеком, который имел право давать какие-либо советы на этот счет. — Забудь, — пробормотал он, сжав пальцами виски. — Иногда я сам себя не понимаю. — Знакомое чувство, — грустно улыбнулась она. — Но, Гарри, ты не обязан разбираться со всем в одиночку. Поговори с Джинни, объясни все, как есть. Уверена, она поймет. — Как Рон понимает тебя? — вырвалось у него. Гермиона возмущенно приоткрыла рот. — У нас с ним другая ситуация. — Неужели? От этого вопроса ее желудок неприятно сжался. — Знаешь, Миона, я не слепой. Понять, почему ты денно и нощно торчишь в Министерстве, несложно. Мне больно видеть, как двое моих лучших друзей отдаляются друг от друга, а я ничем не могу помочь. — Мы сейчас не обо мне говорим, Гарри. Поежившись, она нервно провела руками по своим плечам и отошла к зачарованному окну. Взгляд Гарри буквально прожигал ей спину. — Я всего лишь хотел сказать, что понимаю, почему ты прячешься за работой. И в последнее время… — он сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, — ловлю себя на том же. Гермиона до боли закусила губу и отрешенно уставилась на метель, бушующую за волшебным стеклом. Чтобы в полной мере осознать слова Гарри, ей требовалось разобраться в собственных отношениях с Роном. Чего делать совершенно не хотелось. Здравый смысл твердил, что нет смысла откладывать неизбежное и тем самым усугублять ситуацию, но чутье подсказывало, что эта тема рванет подобно гнойнику, стоит только ее затронуть. К тому же сейчас имелись проблемы гораздо более важные, чем личная жизнь. — Ты прав, — признала Гермиона, оборачиваясь к Гарри. — Об этом сложно говорить на трезвую голову. Он понимающе усмехнулся и поднялся на ноги. — Заканчивай свой отчет и будь готова к шести. — Лучше встретимся в «Дырявом котле». — Вообще-то, я думал о «Челси». Маггловский бар, значит. Гермиона одобрительно кивнула. — Я буду там в половине седьмого, обещаю. Улыбнувшись, Гарри быстро преодолел разделяющее их расстояние и, обхватив пальцами ее затылок прямо под собранными в небрежный пучок волосами, притянул Гермиону к себе и поцеловал в висок. — Тогда до встречи. Когда он ушел, бесшумно прикрыв за собой дверь, она медленно сползла на стул и спрятала пылающее лицо в ладонях. Сердце бешено колотилось в груди, и этому не было ни единого рационального объяснения. Гарри тысячу раз ее обнимал, это объятие ничем не отличалось от других, но почему тогда она отреагировала совсем не так, как должен реагировать друг? Думать об этом было так же сложно, как анализировать отношения с Роном. Тяжело вздохнув, Гермиона развернула папку с отчетом и попыталась сконцентрироваться на работе. Разбросанные на столе пергаменты постоянно ее отвлекали. Она не врала, когда сказала Гарри, что нащупала лазейку. Разгадка крылась в одной из этих рунических комбинаций, Гермиона чувствовала это, просто пока еще не знала, в какой именно. Хотелось поскорее расправиться с отчетом и вернуться к изучению формул, и уж тем более не было никакого желания говорить об их с Роном проблемах, но нарушать свое обещание она не собиралась. Особенно теперь, когда знала, что Гарри в ней нуждается. Именно поэтому в четверть седьмого, отправив наконец Кингсли отчет, Гермиона заставила себя отложить все в сторону и встать из-за стола. Подойдя к зачарованному окну и взмахом палочки превратив его в зеркало, она бегло оглядела свое отражение. Было время, когда Гермиону вообще не заботила ее внешность, однако в последние годы она сумела не только раскрыть свою женственность, но и понять, что в желании выглядеть привлекательно нет ничего предосудительного. Заменив бесформенные мантии костюмами и платьями, а кеды — туфлями, она стала ощущать себя увереннее и ярче. В глубине души Гермиона подозревала, что это могло быть своеобразной сублимацией, ведь той отдачи, которую ей подсознательно хотелось получать от любимого человека, не было, а разбираться в причинах происходящего не хотелось, поэтому она всячески старалась переключаться на что угодно, лишь бы не думать о том, почему каждый чертов вечер чувствует себя одинокой, засыпая с Роном в одной постели. Отмахнувшись от неприятных мыслей, Гермиона стерла с лица чернила (некоторые привычки были неискоренимы) и обновила красную помаду на губах. Перекинув теплую мантию через руку, она направилась к двери, но в последний момент остановилась, вспомнив о маховике. С учетом дюжины охранных заклинаний, наложенных на кабинет, особой необходимости прятать его в сейф не было, но Гермиона всегда полагала, что лучше перестраховаться, чем кусать потом локти. Взяв маховик в руки, она присела на корточки возле стола и потянулась за палочкой, чтобы отпереть специальный потайной ящик, но… вдруг остановилась. Нахмурив лоб, она посмотрела сначала на артефакт, затем на исписанные формулами пергаменты, после чего, недолго думая, осторожно запихнула все в свою сумочку. Впереди маячили выходные, и хоть она и обещала Гарри отдохнуть и провести их дома, об отсутствии маховика в этом самом доме речи не шло. Почему бы не совместить приятное с полезным и немного не поработать в комфортной обстановке, когда она действительно выспится и отдохнет? Радуясь столь удачной идее, Гермиона довольно улыбнулась и поспешила к выходу. На часах было двадцать две минуты седьмого. Ей стоило поторопиться, если она не хотела опоздать. «Челси» находился в нескольких минутах ходьбы от Министерства, прямо в конце здания, стоящего на пересечении жилого района и заброшенной, вдоль и поперек пронизанной множеством магглоотталкивающих чар улице, на которой, собственно, и располагалась телефонная будка-вход. Гермиона редко ею пользовалась, предпочитая камин или аппарацию, но когда хотелось прогуляться после работы, выбирала именно такой маршрут. Зная его как свои пять пальцев, она решила сократить и без того небольшое расстояние к пабу, юркнув в узкий темный переулок между домами. Ее каблуки звонко стучали по брусчатке, когда Гермиона поняла, что слышит чьи-то быстрые грузные шаги за спиной. Не подавая виду и не сбавляя темпа, она незаметно достала палочку. Впереди виднелся небольшой освещенный участок, а следом за ним, в тени, должен был находиться мусорный бак. Едва шагнув за пределы мерцающего, как в дешевых маггловских ужастиках, света, Гермиона выпустила заклинание и спряталась за баком. Высокие причудливые тени ее преследователей слились в большую черную кляксу, когда те, сбившись в кучу, закрылись Протего и выстрелили градом заклинаний в ответ. Мысленно выругавшись, Гермиона попыталась аппарировать, но предсказуемо наткнулась на магический барьер. Судя по небольшой силе сопротивления, тот имел весьма ограниченный радиус, поэтому она сделала единственное, что пришло на ум — окружила себя щитом и побежала. Проклятия, ударявшиеся в ее защитный купол, были сильными и грозили пробить его с каждой новой попыткой. Гермиона бежала изо всех ног, проклиная узкую юбку и чертовы каблуки и чувствуя, как горят от нехватки кислорода легкие. Оставалось совсем немного до границы антиаппариционного барьера, когда сзади на нее налетело крупное тяжелое тело, повалив их обоих на землю. Гермиона больно ударилась головой и, кажется, ненадолго отключилась, потому что следующее, что она ощутила — чужую палочку, уткнувшуюся ей в шею, и две массивные фигуры по бокам от себя, удерживающие ее в вертикальном положении. Преследователей оказалось пятеро. Из-под высоких остроконечных капюшонов их мантий выглядывали маски, не узнать которые Гермиона не могла. Пожиратели это были или их последователи, она не знала, но в том, что это нападение не являлось случайным, сомнений не оставалось. Как и в том, за чем именно те охотились. Прекрасно осознавая тщетность любой попытки вырваться, Гермиона решила поберечь силы и собраться с мыслями. Возможно, удастся сотворить невербальный Патронус и позвать на помощь? Один из Пожирателей сорвал сумку с ее плеча. Гермиона не сдержала кривой улыбки, когда, заглянув внутрь, тот шокировано застыл. Заклинание пространственного расширения, которое она уже много лет использовала на всех своих вещах, не подвело и на этот раз. Чтобы найти маховик, Пожирателям придется очень постараться. Но как они вообще узнали, что тот оказался вне стен Министерства? Проверка на скрытые чары и проклятия была первой, что Гермиона сделала, заполучив артефакт в свои руки. Но, видимо, эта штука таила в себе куда больше загадок, чем казалось на первый взгляд. Гермиона напряженно наблюдала за тем, как Пожиратель рыщет рукой в ее необъятной сумке, и пыталась придумать хоть какой-то выход. Его подельник не выдержал и грубо потянул сумку на себя. Та с громким лязгом упала на землю. — Разобьете же, идиоты! — рявкнул третий. Судя по тому, как вздрогнули остальные, он был их лидером. Именно в этот момент Гермиона поняла, как поступит. Главарь оказался смышленее: присев на корточки, отчего его колени громко и неприятно хрустнули, он направил палочку на раскрытую сумку и с помощью Акцио призвал маховик. Гермиона подавила разочарованный стон, когда увидела тонкую золотистую цепочку, свисавшую с его ладони. Пожиратель повернул голову в ее сторону и самодовольно ухмыльнулся. Не теряя больше ни секунды, она резко вскинула ногу, выбивая маховик из его руки, и пока тот, красиво поблескивая в полутьме, описывал дугу в воздухе, кинулась вперед, выхватывая палочку и направляя ее вверх с громким «Бомбарда максима». С оглушительным хлопком, сотрясшим все вокруг, маховик разлетелся на миллион маленьких осколков. Песок времени закружил в воздухе, мерцая и освещая застывших в изумлении Пожирателей. Пока они стояли, задрав головы, Гермиона воспользовалась моментом и выпустила Патронус. — Сука! — прошипел один из них, с силой пнув ее в бок и наставив на нее палочку. От резкой боли из глаз Гермионы брызнули слезы, но она упрямо стиснула зубы, намереваясь сражаться до последнего. Однако Пожиратель отступил: услышав приказ своего главаря, он окинул ее презрительным взглядом, сплюнул и попятился назад. Ублюдки понимали, что в любую секунду здесь может оказаться отряд авроров, а потому предпочли сбежать, даже не потрудившись замести следы. Не то чтобы Гермиона возражала. Дождавшись, когда все они аппарируют, она судорожно перевела дыхание и обессилено растянулась на земле. Голова пульсировала, по виску текло что-то теплое, живот от удара онемел, но она лежала с улыбкой на губах, наблюдая за причудливым танцем медленно оседающих вниз песчинок. Как жаль, что так и не удалось разобраться в устройстве маховика, подумалось ей. Вскоре Гермиона услышала хлопки аппарации и обеспокоенный голос Гарри, зовущий ее по имени. Перед глазами темнело, и только золотистые частицы, кружащие вокруг, разбавляли эту черноту. Они выстраивались в воздухе в некое подобие рун и будто напевали ей песню, вводя в транс. Краем сознания Гермиона понимала, что, вероятно, сильно ударилась головой, раз видит подобное. Но не беспокоилась, зная, что Гарри рядом и обо всем позаботиться. Ее последняя связная мысль была о нем. И первая — тоже. Ведь когда Гермиона пришла в себя, лежа посреди пустынного переулка под яркими лучами солнца в полном одиночестве, она поняла, что Гарри так и не появился. Это могло произойти только в двух случаях: либо что-то случилось с ним, либо… что-то случилось с ней. Может быть, она умерла? Но было так дьявольски больно, что это мало походило на правду. С огромным усилием поднявшись на ноги, Гермиона попыталась отыскать палочку, которой почему-то нигде не было, хотя она отчетливо помнила, как сжимала чужое, слегка шершавое на ощупь древко в руках. Не нашлось также ни ее родной палочки, ни сумочки, ни всех вещей, которые Пожиратели успели из нее выпотрошить. Гермиона не могла избавиться от ощущения сюрреалистичности происходящего. То, что она видела, и то, что помнила, не складывалось в единую картинку. Все вокруг казалось каким-то странным. Даже воздух ощущался иначе, хотя, возможно, всему виной была тошнота, подступившая к горлу. Она медленно побрела в сторону телефонной будки, намереваясь вернуться в Министерство. Но той на месте не оказалось. Лишь зачарованная надпись на стене «Вход только через камины» доказывала, что Гермиона не тронулась умом и пришла, куда нужно. В голове начинали формироваться ужасающие предположения. Если резкая смена времени суток хоть как-то объяснялась долгой отключкой, то отсутствие телефонной будки списать было не на что. Все остальные мелочи тоже косвенно намекали на верность ее догадки. Должно быть, она попала под воздействие песка времени. Это казалось единственным логическим объяснением. Вот только как далеко в прошлое ее закинуло, раз уж даже вход в Министерство, который находился здесь десятилетиями, отсутствовал? Еще раз тщательно осмотрев все вокруг и не обнаружив больше никаких магических подсказок, Гермиона направилась в сторону «Челси». Вход в паб оказался заколоченным. Вместо вывески красовалась пустая доска. Мутное окно было разбито и заклеено скотчем сразу в нескольких местах. Уловив свое крайне шокированное отражение в стекле и помня о том, что сразу за поворотом начинается жилой квартал, Гермиона пригладила растрепанные волосы и попыталась стереть кровь с лица. Предстояло добраться… хоть в какое-нибудь магическое место. Но как это сделать, не имея ни палочки, ни денег, она не представляла. Впрочем, всегда можно было обратиться в маггловскую полицию и попросить помощи. Эта мысль немного успокаивала. Но прежде чем что-либо предпринимать, предстояло выяснить, как далеко в прошлом она оказалась. Подходить к первому встречному с таким вопросом было рискованно, особенно в таком потрепанном виде (еще в психушку запрут, чего доброго), поэтому Гермиона решила найти газетный киоск и посмотреть дату. До этого не дошло. Завернув за угол, она застыла на месте, во все глаза уставившись на огромную конструкцию, висящую прямо на стене здания напротив. Это был странный, плоский и очень большой телевизор, состоящий из множества маленьких экранов. Гермиона никогда раньше таких не видела. Внутри разлилось неприятное, леденящее душу предчувствие. Вскоре на экране пробежала лента новостей, и она разглядела дату... 14 апреля 2014 года. Закрыв рот ладонью, Гермиона сдавленно всхлипнула и осела на землю. — Вам плохо, мисс? Несколько раз моргнув, она перевела взгляд на остановившуюся возле нее женщину. — Я в порядке, благодарю вас. — Вы уверены? Может, вызвать скорую? Или полицию? Гермиона выдавила из себя улыбку и помотала головой, отчего в черепе вспыхнула боль, словно от тысячи мелких раскаленных иголок, впившихся в мозг. Увидев гримасу на ее лице, женщина взяла Гермиону под руку и повела к скамейке. — Если вас кто-то обидел, не стоит этого стыдиться, — осторожно произнесла она. — Я упала, потеряла сумочку, — вежливо ответила Гермиона, начиная раздражаться от нежелательного внимания, — поэтому немного дезориентирована. Сейчас я приду в себя и со всем разберусь. — О, тогда вот, воспользуйтесь моим телефоном. Вам же есть, кому позвонить? Гермиона уставилась на тонкий черный прямоугольник без единой видимой кнопки и, сглотнув, пробормотала: — Я… не помню номер… — Понимаю. Сама редко держу их в памяти. А где вы живете? — В Хэмпстед-Гардене. Женщина порылась в кармане, извлекая из него смятую купюру. — Полагаю, это вам пригодится. Гермиона растерялась. — Спасибо, но я не могу… — Ничего подобного! Когда-то и мне помогли добрые люди, поэтому я просто возвращаю вселенной долг. Вы точно сможете добраться домой самостоятельно? — Да, — заверила ее Гермиона. — Спасибо. Она искренне улыбнулась на прощание и облегченно выдохнула, когда женщина оставила ее одну. Было неловко принимать помощь незнакомого человека, тем более, в родительский дом Гермиона все равно не собиралась, но до площади Гриммо пришлось бы идти несколько часов… Одним словом, деньги на проезд были весьма кстати. То, что она отправится к Гарри, она уже решила. Конечно, пересекаться с кем-то из будущего было рискованно. Нынешняя она вообще могла сейчас гостить у Поттеров (наверняка, в старом особняке ее ожидало целое его семейство), и тогда это грозило спровоцировать временной парадокс или что-то вроде него. Точно никто не знал; эта область магии была наименее изученной из всех, а перемещение вперед во времени вообще считалось невозможным, но, тем не менее, факт оставался фактом, и либо она сошла с ума, либо действительно оказалась в будущем. Так что ей не оставалось ничего иного, кроме как обратиться за помощью. Постаравшись убедить себя в правильности этого решения, Гермиона поймала такси и добралась до площади Гриммо. Правда, площадью эту крохотную обособленную улочку назвать было сложно. Отделенная узкой дорогой от небольшого зеленого сквера, она была настолько неприметной, насколько неприметной вообще может быть улица. Идеальное место для жилища, скрытого чарами Фиделиуса и множеством других охранных заклинаний, которые только существуют. Оставалось надеяться, что она по-прежнему входит в доверенный круг хранителей. Остановившись между домами 11 и 13, Гермиона огляделась вокруг и напряженно застыла. Некоторое время ничего не происходило. Затем раздался скрежет кирпичей, здание зашевелилось, сдвигаясь, и скрытая дверь под номером 12 появилась прямо перед ее глазами. Облегченно выдохнув, она взлетела по ступенькам, повернула ручку и зашла внутрь дома. И лишь затем сообразила, что, вероятно, стоило постучать. Возможно, тогда бы ее не застали врасплох, схватив со спины в удушающем захвате, и острый наконечник палочки сейчас бы не впивался в подбородок. Все это произошло молниеносно, стоило Гермионе шагнуть за порог. Ошеломленно застыв, она вцепилась пальцами в сжимавшую шею руку и попыталась выдавить из себя хоть какое-то подобие приветствия. Гарри (а это оказался именно он) на мгновение замер, затем шумно выдохнул и резко отпустил Гермиону, тут же разворачивая ее к себе. Его зрачки пораженно расширились, когда он быстро пробежал по ней взглядом. Изумление, которое она успела заметить в его глазах, моментально сменилось ледяной яростью. — Кто ты такая? — прорычал он, снова наставляя на нее палочку. Гермиона была ко многому готова, понимая, что за десять лет Гарри не мог не измениться, но такого не ожидала. Суровый, жесткий, с короткой бородой и шрамом от левого виска до рта, он нависал над ней с сокрушающей силы аурой и гневно сверкающим взглядом. Подавив внезапное желание сжаться в комок, Гермиона сглотнула и прошептала: — Это я, Гарри, я…