В темноте

Дазай недоволен, но пытается не показывать этого Чуе, что идёт рядом. И как только это нерадивое создание додумалось развязать ссору прямо на миссии? Сначала расшумелся, решив продемонстрировать силу своей способности, а после вообще пошёл на рожон, придурок. — Мы могли выбраться и без твоего идиотского плана с жертвоприношением! — выплёвывает очередное обвинение рыжий. Хотя винить в провале пришлось бы именно его, если бы Осаму вовремя не сумел сориентироваться. — Ага, если бы ты с самого начала меня послушался, гений, всего этого бы не было, — скалится в ответ Дазай. — Не пришлось бы менять план, и людей мы не потеряли бы! Чуя какое-то время тупит свой взгляд в пол, стирает со лба кровь и опять зло зыркает на Осаму. Выглядит потрёпанным и уставшим, но хоть на ногах стоит и огрызаться всё ещё в состоянии. Жить будет. — Даже не пытайся больше со мной говорить сегодня, придурок, — шипит Осаму, почувствовав порыв Чуи ляпнуть что-то глупое, и трёт ушибленную руку. — Больно надо, — ворчит Накахара и забирается в машину. Молча ждёт, пока Дазай сядет на соседнее сиденье, думает, что мог бы вообще-то кинуть его и не довозить до квартиры, но вместо того, чтобы вышвырнуть Осаму из салона, всё-таки давит на газ. Машина легко срывается с места и также легко тормозит у дома Дазая. Он молча выходит и, не попрощавшись, скрывается в тени здания. Чуя недовольно цыкает и обижается ещё и на это. Он ему доверился, был готов воспользоваться порчей при необходимости, можно сказать, вручил ему в руки свою жизнь, а он вот так вот… даже спокойной ночи не пожелал. И аргумент про «всё же сработало, Чуя, не куксись» тут не работал. Дазай же, оказавшись дома, первым делом после душа и вливания в себя чая с мятой для успокоения и без того расшатанных нервов заваливается на кровать и пишет короткую СМСку Мори о завершении миссии. Это был не первый раз на грани использовании порчи. Это был не первый раз, когда Дазай морально готовил себя к тому, что может не успеть, и ловил каждый вздох, каждое движение напарника. Было страшно. И этот страх все ещё сидел где-то под кожей, постепенно отступая, давая место раздражению. Если бы Чуя сразу послушал его и не полез бы в эту бессмысленную драку… Бесит! Неимоверно бесит! Дазай переворачивается на другой бок в надежде уснуть. Переворачивает подушку прохладной стороной вверх. И психует лишь сильнее. Тело болит, на каждое движение отзывается усталостью. Зато мозг не в состоянии отключиться: постоянно анализирует, где и как именно накосячил Накахара, как в будущем это предотвратить и что на утро рассказывать Мори о проведении тихой операции. Нужно же как-то посильнее насолить этому гному. Дазай стонет и накрывается подушкой. Не помогает. Остаётся только один вариант. Осаму небрежно откидывает одеяло в сторону, разваливается звёздочкой в надежде на сон, но спустя пять минут рассматривания потолка, отбрасывает эту мысль. Воскрешает в памяти симпатичную девушку, с которой разговаривал утром в кофейне, представляет её обнажённой и стонущей его имя, но… что-то было не так. Не то. Тогда Дазай с тяжёлым вздохом достаёт телефон и переключает внимание на актрису из любимого порно. Долго вглядывается в её тело и уже начинает чувствовать лёгкое возбуждение, тянется к пижамным штанам и стаскивает их сразу с бельём. Касается ещё не вставшего члена и обхватывает рукой, немного сжимая, и проводит по головке. Прикрывает глаза от приятных ощущений и ещё раз проводит по всей длине, чувствуя прилив возбуждения. В наушниках стонет актриса, и Дазай довольно улыбается, представляя себя причиной её наслаждения. Член довольно быстро встаёт, в животе завязывается тяжёлый узел — всё идёт по плану. Ещё немного — и юноша, наконец обессилев, уснёт до утра. Телефон вибрирует, а на экране всплывает уведомление, закрывая лицо актрисы, искажённое оргазмом. Дазай недовольно хмурится и в попытке смахнуть окно неловко тыкает на диалог: Рыжая сучка: Только попробуй спихнуть на меня бумажную работу. Я тогда тебя в саркофаг засуну. Дазай от этой наглости вперемешку с тупостью и упрямством аж поперхнулся собственной слюной. Как этот коротышка вообще может говорить в таком тоне после всего произошедшего?! После того, как он вытащил их всех почти живыми и почти невредимыми! Осаму яростно строчит ответ и после отправки возвращается к начатому делу. Всё-таки такая мелочь не в состоянии побороть физиологические потребности молодого организма. Вновь проводит по всей длине члена, сжимает посильнее у основания и спускается к яичкам. Впивается взглядом в формы актрисы и уже вновь входит во вкус, ускоряясь, как на экране высвечивается новое сообщение. Ещё более возмутительное, чем до этого. Дазай быстро отвечает что-то из разряда «А слабо захлопнуть варежку?», о чём так же быстро после и жалеет. Ведь простым «иди нахуй» всё не ограничивается, нет, дальше — длинное перечисление всех эпитетов, что подходят физиономии Дазая, по мнению Чуи, и мнимых косяков Осаму. Ровно по одному пункту на одно сообщение. Осаму же, что абсолютно удивительно, настрой не теряет и, скользит рукой по члену несколько раз, ласково очерчивает пальцами головку, задерживаясь на уздечке, и строчит не менее агрессивный ответ. Ссора окончательно скатывается на уровень детского сада, но никто не хочет уступать. Как и Дазай — прекращать движения рукой. Актриса, что до этого протяжно стонала и раздвигала ноги, была благополучно закрыта вместе с вкладкой порносайта. Вместо него на экране теперь красуется открытый чат с напарником, что никак не может заткнуться. Дазай же теперь с наслаждением представляет, как вставляет Накахаре по самые гланды, как больно тянет за рыжие пряди и не даёт ни секунды передышки. О, да, после такого наказания этот придурок точно стал бы послушнее. И молчаливее. Он бы просил остановиться с рефлекторными слезами на глазах, просил бы быть помягче. А Осаму бы вбивался в его рот в быстром темпе. Даже не ради собственного удовольствия, а ради чужого дискомфорта. Губы непроизвольно растягиваются в пьяной улыбке. Как тебе такое, Накахара Чуя? Телефон пиликает, уведомляя о новом сообщении. Дазай жадно в него вчитывается и долго не находится с ответом — мозг, подёрнутый пеленой похоти, соображает туго. В голове крутится две мысли: «пора закончить этот цирк» и «сейчас кончу». Дазай смазывает слюной пальцы и возвращает их на член, облегчённо выдыхая. Да, так, определённо, стало лучше. Телефон вибрирует, не переставая, и в какой-то момент вываливается из ослабевшей руки прямо на живот, погребая своей тыльной стороной чат и фото рыжего парня. Однако Дазая это не останавливает. Перед глазами всё ещё стоит лицо напарника, его недобро блестящие глаза и его шея, обтянутая этим блядским чокером. За который хочется дёрнуть на себя для глубокого и развратного поцелуя. Затянуть так, чтобы Чуя начал задыхаться и наконец перестал сыпать проклятия, что продолжали приходить на телефон. Осаму не торопится скидывать его с себя, чувствуя странное удовлетворение от присутствия Чуи на своём теле. Пусть и в таком своеобразном виде. — Вот так, Чуя, вот так… — облизывает пересохшие губы и надавливает большим пальцем на головку, прогибается в спине и неожиданно громко стонет. Мало. Хочется больше. Хочется заставить Накахару встать на колени и провести своими тонкими пальчиками по чужому члену, заставить взять максимально глубоко в рот, а после проглотить сперму. Или же кончить на лицо, чтобы потом размазать белые капли. И сфотографировать эту картину. Или же лучше заснять всё на видео, чтобы потом пересматривать по ночам шантажировать. Или же развернуть его к себе спиной, наотмашь ударить по упругой ягодице, а после войти, резко и на всю длину... Чуя бы для этого самостоятельно подготовился заранее, а от члена внутри, что сразу попал бы по простате, в голос застонал... Просил бы Дазая двигаться быстрее и не жалеть его. Срывал бы голос и зажимал себе рот, чтобы не сорваться на крики. Его глаза бы закатывались в удовольствии, стоило только Осаму потянуть его за чокер на себя или коснуться полуоткрытых губ пальцами, заставляя облизывать их. Чуя бы сжимал в кулаках простыни и выгибался в спине. Сам бы двигался на члене Дазая и в бреду шептал, как же ему хорошо... — Как же, блять, хорошо... — стонет Дазай, зажмуриваясь до ярких вспышек перед глазами и лёгкого головокружения. Выгибается в спине, закусывает губу, увеличивает ритм движений и несильно вздрагивает, вмиг расслабляясь. Осаму тяжёло выдыхает, рассматривая собственную руку, перепачканную в сперме. Мда уж... Что теперь делать, когда подрочил на собственного напарника, парень не знает. Вернее, знает: нужно не подавать виду — всё равно об этом инценденте никто просто так не услышит. Но внутри всё равно что-то сжалось в предчувствии неминуемой беды. Беды под названием «не могу кончить, пока не представлю этого кретина — Накахару Чую», с которой ещё только предстояло прожить несколько лет.