В темноте

В свободное от работы время Чуе нравилось вести утончённый образ жизни. Ну там всякие: кофе в кофейне, картины в картинной галерее, вино в винном бутике, театральная постановка в театре, примерка дорогого костюма в примерочной. Но в последние дни все эти приятные развлечения не приносили особого удовольствия. Нет, они по-прежнему радовали и всё такое, но при этом меркли. Безбожно меркли на фоне недавнего инцидента в переулке. Это событие никак не укладывалось в голове. Казалось дикостью, сумасшествием и просто чем-то неправильным. Это, мать его, Дазай. Это ведь надоедливая вяленая рыбина с глазами на вылупку. Но смущал не сомнительный выбор партнёра, даже не то, что Чуе понравилось (как он всё-таки, скрепя сердце, признался самому себе), а то, что Чуе было любопытно. Любопытно, ёлки-палки, что чувствовал Дазай, что именно его заставило так стонать и подмахивать своим тощим задом. В один особенно свободный и одинокий вечер Чуя попробовал. Предварительно прочитал парочку статей в интернете о том, как всё делать правильно (своё тело он ценил и не был готов делать всё наобум, в отличие от того же Дазая) и запасся смазкой. Даже нашёл какую-то древнюю богом забытую фотку Дазая на телефоне. Чисто ради правдоподобия эксперимента. Или надо было со своей фоткой всё это проделывать? Но гениальная мысль посетила слишком поздно — Чуя, прочувствовав до глубины души, что такое простата, кончил с рожей Осаму перед глазами. Внезапно эксперимент понравился. Правда, Чуя сразу же решил, что это ненормально. Немного подумав, решил, что все, что касается Дазая, нормальным быть не может априори. Ну и в завершение решил, что в общем и целом его самого тоже нормальным назвать с уверенностью нельзя. На этом и успокоился. Ничто не предвещало беды, когда Чуя после работы проходил мимо магазинов. Он спокойно разглядывал витрины и даже подумывал зайти за покупками, чтобы побаловать себя любимого. Так сказать, спокойно проводил свой одинокий вечер и, приятно поражённый отсутствием каких-либо инцидентов, просто гулял. Лето. Тепло и сухо. Последнее радовало особенно сильно, ибо начищенные до блеска туфли пачкались легко, а очищались — не очень. Чуя постоял с минуту возле ещё незажжённого фонаря, со странной меланхолией провожая заходящее солнце. Поправил плащ и развернулся в сторону дома. Успел пожалеть, что ушёл от порта и своей квартиры так далеко — день всё-таки выдался тяжёлым. Стемнело довольно быстро. Вдоль улицы загорались фонари. Их приятный жёлтый свет обволакивал всё вокруг. Чуя же ушёл в свои мысли настолько глубоко, что умудрился врезаться в такого же задумчивого прохожего. Но узнал его он сразу: — Смотри, куда прёшь, дылда! — справедливо возмутился, зло глядя на Дазая. Осаму же самым наглым образом расплылся в довольной улыбке, предвкушая приятное развлечение: действовать на нервы Чуе — сплошное удовольствие. — Прости, Чу-уя, я тебя не заметил… Ты там как внизу? Атмосферное давление не сильно тебя плющит? — с явным намёком на рост. Накахара мгновенно вспыхнул, ткнул в Дазая пальцем и, кажется, даже порывался придушить. — Т-ты! — всё, что он мог вымолвить в своём праведном гневе. Дазай на прощание добродушно улыбнулся, перехватил пакеты с продуктами поудобнее и уже действительно собирался уйти, но его вдруг схватили за воротник плаща и с силой потянули в до боли знакомый тёмный переулок. Осаму хитро улыбнулся и поспешил за Чуей. Кажется, его даже удерживать было не обязательно… Кажется, Дазай был согласен ещё раз потерпеть уж слишком тесный контакт с грязной шершавой стеной и даже выглядел приободрённым и морально готовым на такое соседство, однако Чуя его удивил. Он не впечатал бывшего напарника грудью в стену, нет. Он от всей души его пихнул спиной к той самой многострадальной стене, да так сильно, что дазаевские лопатки протестующие заныли. Правда, Осаму довольно быстро перестал обращать на это внимание, ибо Чуя опустился перед ним на колени с довольно очевидным замыслом. Воздух покинул лёгкие Дазая, когда Накахара стянул с рук перчатки и потянулся к чужой ширинке. Сам, чёрт побери! Дазаю казалось, что он спит. Или бредит. О чём срочно нужно было сообщить. Но Чуя сразу пресёк любую попытку открыть рот: — Одно слово — и я уйду, — и в довершение зло сверкнул глазами. Дазай благоразумно закрыл рот, позволяя Чуе делать то, что ему хочется. А хотелось Чуе побыстрее снять с бывшего напарника брюки вместе с бельём и ехидно хмыкнуть, увидев уже вставший член. Накахара удостоил Дазая надменным взглядом, в котором читалось простое и понятное «Быстро ты», но Осаму, честно говоря, было как-то плевать уже. У него в ногах добровольно сидел объект его влажных грёз и собирался — добровольно — отсосать. Впрочем, пыл как-то поубавился, когда Дазай осознал, что Чуя в минете был совсем не профессионал. И даже не любитель. Нет, он искренне пытался, и Осаму даже пару раз гортанно простонал. Но ему абсолютно точно не хватало практики. Поменьше зубов, побольше языка, чередование глубины — и будет весьма прилично. Но пока что… Дазай, простонав ради приличия и выпустив наконец из рук пакеты, ласково потянул Чую за волосы вверх, заставляя подняться, а после влажно поцеловал, запуская руки в чужие брюки. Накахара вздрогнул и разорвал поцелуй, сразу же утыкаясь лбом в дазаевское плечо. Дыхание безнадёжно сбито. Горячая ладонь на члене ритмично двигается вверх-вниз, ловко надавливает на самые чувствительные точки и… вдруг пропадает. Дазай хрипло прокашливается прежде, чем вновь заговорить: — Я снизу? — как-то слишком покорно для Дазая. Чуя замялся, смутился, покраснел. Он вообще-то собирался на один раз поменяться ролями, но сообщать об этом не планировал. Дазай в общем-то по красноречивому молчанию и сам это уже понял. Поцеловал, с силой потянул за рыжие пряди и сжал чуину ягодицу, давая понять, что в этот раз доминировать будет он. — Поехали ко мне, — выдохнул в поцелуй и облизал свои губы. Дазай решил, что готов смотреть на это вечность. — Не хочу терпеть, — протянул Осаму и вновь утянул любовника в поцелуй, сжал в руке стройное бедро, приподнимая, прижимая Чую к себе ещё ближе. — Я не дам себя трахнуть в грязном переулке. Я не ты, Дазай, — прошипел Накахара, яростно вырываясь из объятий. Осаму, судя по всему, решил не играть с судьбой и поспешно пробормотал примирительное «да-да-конечно-поехали-скорее». В машине наглые поползновения в сторону Чуи вновь возобновились. Накахара, возбуждённый, но вынужденный следить за дорогой, был от этого не в восторге, а потому довольно доходчиво объяснил, где и с чем окажется Дазай, если немедленно не прекратит. Сработало. Правда, Осаму стал безостановочно ёрзать на пассажирском сидении и, Чуя был уверен, если бы дорога была безлюдной, он бы расстегнул штаны и принялся бы прямо на глазах у утончённого и чувствительного Чуи вытворять всякие непотребства. Едва Чуя успел скинуть пальто и туфли, оказался вжатым в стену собственной квартиры. Дазай не церемонился, целовал везде, куда только мог дотянуться: лицо, макушка, уши, ключицы, тонкие запястья и пальцы. Чуя отзывался на каждое его движение, на каждое его прикосновение и вздох. Сжимал чужую рубашку, хватался за широкие плечи и подставлялся под ласки. Обвивал напряжёнными руками шею любовника, заставляя наклониться, и целовал. Исступлённо. Жадно. Глубоко и влажно. Как и следовало с самого начала. Каким чудом они всё-таки добрались до спальни, никто не знал. Голые и возбуждённые до предела повалились на кровать, что протяжно скрипнула. Дазай, не сдержавшись, больно прикусил тонкую кожу на ключицах, оставляя засос, за что сразу же получил подзатыльник. Чуя постоянно ёрзал на простынях, выгибался в спине, когда его невесомо гладили по бокам, и разводил колени в стороны, явно прося перейти уже к следующему… этапу. Но Дазай, на своём опыте убедившись, что всё в этом деле не так просто, поднялся с постели, чем вызвал негодование любовника: — Куда это ты собрался? — недовольно крикнул Накахара скрывшемуся в коридоре Осаму. Тот зашуршал чёртовыми пакетами. — За смазкой. — Ты что ли её каждый раз покупаешь? — искренне удивился Чуя и попытался прикинуть, с кем же этот придурок так часто ею пользуется. Но это всё равно было лучше, чем признаться, что в прикроватной тумбочке лежит тюбик с клубничной смазкой. Точная копия той, что они использовали в прошлый раз — эксперимент должен был быть максимально точным. Настрой Чуя за эти бесконечные секунды малость потерял, от чего Дазай выглядел не то озадаченным, не то расстроенным. Думающий в постели Накахара — не самый лучший вариант. Однако он послушно развёл ноги в стороны, стоило Дазаю только коснуться его колен. Дышал ровно и тихо, предвкушая, по мнению Осаму, новые ощущения. Сразу два пальца проскользнули внутрь легко, вводя Дазая в ступор. Кто это успел так постараться? Но все мысли покинули его голову, как только Чуя простонал и закрыл глаза. Он положил свою руку на стоящий член и быстро провёл по нему, задерживаясь на головке, смазывая капельку предэякулята. У Осаму слетели последние тормоза. Под тихий разочарованный стон он вытащил пальцы, переплёл их с чуиными и наконец толкнулся в него членом. Блять. Кто бы мог подумать, что это настолько хорошо. Лучше, чем в самых смелых мечтах. Чуя громко простонал, выгнулся, закусил губу, чтобы быть хоть немного тише. Но новый толчок выбил из него очередной стон, ещё громче, чем предыдущий. Чуя метался по подушке, сам пытался насадиться и ускорить темп, сам просил входить глубже и со знанием дела менял угол, чтобы в какой-то момент задохнуться от наслаждения. Дазай попал по простате. Чуя сжался вокруг его члена. И это слишком хорошо, чтобы вынести. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком горячо, слишком сильно хочется ещё и еще, до шкалящего пульса, до звёздочек перед глазами и тёмных пятен, до болезненных синяков и засосов. Дазай ускорился, каждый раз проезжаясь по чувствительной точке внутри, обхватил свободной рукой член Чуи поверх его ладони и принялся скользить по нему в такт толчкам, заставляя Накахару задыхаться от эмоций. Похоть, желание обладать любовником полностью и безоговорочно, лёгкая неприязнь, эйфория, наслаждение и странное подобие влюблённости — всё это вмиг вспыхнуло внутри, да так сильно, что, казалось, невозможно удержать весь этот коктейль внутри. Дазай кончил первым на чуино бедро, а после довольно быстро довёл и его до финала, обхватывая губами подрагивающий член. С томным мычанием проглотил сперму и обессиленно повалился на постель, пытаясь восстановить дыхание. — Чу-уя, — нараспев протянул Дазай и повернулся на бок так, чтобы видеть непосредственно Чую. — Ну? — Накахара лежал на спине и неторопливо курил. Он устал, он хотел спать, он уже начал капать себе на мозги, жалея, что всё-таки решился на всю эту авантюру. — Что делать теперь будем? — у Дазая явно было игривое настроение, ему явно хотелось внимания, но Чуя лишь нахмурился и недовольно пробурчал: — Спать, придурок. Завтра на работу. — Ты в мафии, я в агентстве, — не унимался Осаму, придвинулся ближе и даже положил голову на плечо бывшему напарнику. — Мы будем скрывать наши отношения? — Отношения? — переспросил Чуя. Он в целом был не очень-то и против, особенно после произошедшего. Но вопрос Дазая всё равно казался преждевременным. Они же даже договориться не успели, что стали парой. И почему он всегда всё решает единолично?.. — Ну да. Секс по старому напарничеству тоже ведь отношения как-никак. Чуя вдруг испытал острое желание задушить Дазая подушкой.