Заставь меня ожить

После слушанья Юнги стал немного замкнутым. Он не избегал Чимина, однако и поделиться с ним своими переживаниями не мог. Это беспокоило Пака, хотя куда сильнее его тревожило состояние Чонгука. Пусть они и были мало знакомы, через общих друзей. Можно сказать парень пострадал именно из-за слушанья дела Мин Юнги. Поэтому психиатр не пытался разбить скорлупу любимого человека. Он ждал когда Юнги сам откроется ему и всё расскажет, это трепетное ожидание не продлилось долго. Спустя двое суток паренёк позвал своего доктора чтобы посмотреть фильм. Когда от начала простенького блокбастера прошло полчаса, Юн прижался ближе к Чимину, прильнув к его бочку и шепнул еле слышно. В слепой надежде что Пак его не услышит. — Я испугался… Тогда… — Я это понял, мой мальчик… Тихо прошептал Чимин в ответ, склонившись и поцеловав любимого в лоб. Касаясь его тёплой щеки и мягко говоря: — Ты можешь не бояться её. Пока я рядом, она ничего тебе не сможет сделать. Я ей подобного не позволю. Юнги прикрыл глаза от явного утешения, шепнув совсем неуверенно: — Чимин, я умом понимаю что в безопасности. Вот только душа дрожит в ужасе от одного единственного взгляда на Тэхи. Я так слаб и беспомощен, что мне противно от самого себя. Это все как замкнутый лабиринт и я… Я боюсь что ты разочаруешься во мне. Голос паренька дрожал, и Чимин понимал что ему сейчас изливают душу и нужно просто слушать, слушать и молчать. Юнги же закончив говорить зажмурился еще сильнее, наощупь найдя руку любимого и переплетя пальцы в замок. Пак лишь крепче сжал чужие пальцы, предложив ненавязчиво: — Юнги-я, знаешь я могу ввести тебя в гипноз и поговорить с твоим внутренним я. Убедить твою душу что бояться нечего, пока мы рядом друг с другом… — Давай… Я не против… Шепнул Юнги, доверчиво прижавшись к старшему, млея от тепла и заботы. Внутри сильно волнуясь от того что произойдёт дальше. Психиатр получая согласие фильм выключает, усаживая любимого пациента на стул. Снимая с шеи небольшой медальон и кратко объясняя что будет. — Юнги сейчас ты будешь следить глазами за маятником и внимательно слушать мои слова. Ничего не бойся и раскрой мне все свои страхи и желания. Младший в ответ лишь кивает, сглатывая и сосредотачиваясь. Чимин видя такую покорность запускает маятник, начиная говорить вкрадчиво и тихо. Так чтобы Мин прислушивался. — Один… Твои веки тяжелеют, по телу разливается приятное тепло. — Два… Сердце начинает стучать ровнее, медленнее, тебе хочется спать. — Три… Ты закрываешь глаза и погружаешься глубоко в себя, ты проснешься по щелчку. Юнги легко проваливается в приятную негу, отпуская наружу все свои пороки и желания. Чимин не сразу начинает свой допрос, сначала он задаёт самые простые вопросы по типу: — Как тебя зовут? — Сколько тебе лет? — Кто я? Сразу получая ответы: — Шуга. — Двадцать… — Человек которого я люблю… Последний ответ отзывается в сердце психиатра счастьем и мужчина присаживается на диван, успокаиваясь. Он прекрасно помнит что самые важные вопросы ещё впереди, поэтому продолжает: — Чего ты боишься? Шуга, точнее внутреннее я и личность защитник, долго не задумывается, говоря: — Раньше боялся Суён, а теперь… Теперь боюсь потерять тебя… Боюсь что ты во мне разочаруешься! Но ты же так не поступишь? Вторая личность возлюбленного оказывается куда смелее самого Юнги. Высказавшись он преодолевает расстояние между ними, усаживаясь на мощные бёдра, обвивая руками шею. Чимин тает от поцелуя что идёт следом, руки сами смыкаются вокруг тонкой талии младшего. Пока не совсем Юн трётся об его пах своим возбуждением, постанывая от наслаждения, Пак приходит в себя. Осознавая что не может так поступить. Заглядывая в туманные глаза он шепчет ласково: — Прости… Я не могу так Шуга. После этого комнату рассекает щелчок пальцев, что заставляет Юнги обмякнуть в крепких объятиях. Понимая как сильно его любимый вымотался за эти дни самопоедания совестью Чимин относит его в спальню, укладывая на кровать и укрывая. Садясь с самого края и похлопывая парнишку по плечу в усыпляющем такте. Глядя на своё спящее чудо Чимин понимает что они сделали ещё один шаг друг к другу и таких ещё будет много.

***************

Намджун как всегда был уставшим и вымотанным. Но сегодня всё было куда хуже, слушанье выдалось нелёгким. Плюсом Чонгук всё ещё был без сознания, а Джин пропадал на работе. Понимая что и сегодня супруга не дождётся, мужчина переодевается и принимает ванну. Уже после ужина директор звонит любимому прокурору. Болтая сначала о домашнем, а потом вспоминая и о делах, задавая вопрос: — Твои сорванцы успели установить камеры в квартире Чимина с Юнги? — Да… Ответил Джин, устало потирая лицо. Тут же отпивая кофе и вздыхая тяжело. — Ты уверен что им не стоит говорить об этом? С беспокойством спрашивает Нам, заваливаясь на кровать. — Семья Ким зашевелилась, боюсь если они будут знать о камерах станут закрытей. Мне кажется то семейство попробует повлиять на Юнги... Шепчет Джин расслабляясь в кресле и тут же меняя тему: — Я завтра приеду утром… Не скучай сильно… — Я возьму выходной… Побудем вместе, я соскучился по тебе. Голос Намджуна звучит бархатно от приятного возбуждения. Прокурор намёк понимает с первого раза, отчего непроизвольно облизывает губы и раздвигает ноги, чувствуя как брюки неприятно давят на пах. Это смущающе чувство посещает его каждый раз после долгого отсутствия дома. Джун улыбается самодовольно прекрасно зная состояние партнёра, но дальше не заходит, прощаясь коротко: — Сладких снов за рабочим столом, родной! — Вот и тебе сладких… Бормочет Джин вздыхая тяжело, видя через прорези жалюзей как к нему спешит секретарь. Понимая что ночь только началась и спать ему никто не даст.