Четыре стены

— Айанте, смотри прямо на себя. Как ты собираешься что-либо усвоить, если ты даже не обращаешь на это особого внимания? — голос женщины пробудил девочку из забвения, её мечтательной дремоты, которая так сегодня не хотела покидать её, да и сама девочка против буд-то опьяняющей лени не была. Она вновь зациклилась на ровном держании спины и туловища. Рядом стоящая высокая женщина держала левую ногу Айанте и тянула её к верху, тем самым поправляя носок. Девочка сжимала деревянные перила так сильно, как могла. Тренерша балета <Белые Ласточки> восседала в Айанте беглых лазоревых глазах как всесильная, крепкой хватки и нервов, но в тоже время такая нежная, богиня. По ощущениям, она ломала мышцы растяжками, кости — ротациями, а выдержку — словами. Но как она это делала! Движения, взгляд, слова, всё это казалось восьмилетней девочке волшебным. В своих молитвах она не раз упоминала Сэльвэтрис. Она, эта добром и благодатью благоухающая женщина, была Эльдорадо Айанте. Наверное только поэтому она всё ещё не покинула спорт. Тёплый, скользкий пот на ладонях заставлял маленькую танцовщицу иногда ослабивать хватку, но это быстро превращалось в очередное жжение, дотягиваевшеся до хрупких плеч. Зато эта боль была в разы лучше, чем если бы Айанте попросила у тренершы перерыв, говоря о том, что стоять и ощущать пронзительную колкость, словно это громадные иголки, просто невозможно. Хотя она была уверена, Сэльвэтрис аккуратно погладит её по чёрным волосам, покрутит локоны на указательном и среднем пальце, и отпустит ученицу посидеть, попить воды на скамью, Сэльвэтрис не раз так делала с другими. И ученицы никогда не опускали момента отдохнуть, может быть снять балетки и взглянуть в окно выходящее на такой угрюмый и тоскливый, но до боли родной Питер. А если ещё конкретнее, то на улицу Садовая. Тут не было чего особенного, дрехтящие машины, толпы людей, иногда туристов и дома, почти в копирку, зато видеть мимопроходинцев и оценивать их наряды намного веселее, чем сдерживать слёзы. Но если сесть в нужную позицию и вытянуть голову повернув слегка влево, то глазами можно уловить мерцание бархатных бордовых штор. Они были плотные и закрывали почти 2/3 окон маленького ресторанчика. Айанте никогда не видела какая обстановка внутри, но западная часть веранды представляла из собой каменные столик с зонтиками, а на зонтиках, золотыми жирными буквами гласило — <Виктория>. Кто эта Виктория и почему она так часто встречалась в различных названиях ресторанов, кораблей и даже пейзажей Айанте не знала и не понимала. Но она об этом не так часто и задумывалась, ведь этот ресторан стал известен и обговариемый в раздевалке по совсем другой причине. Оказывается, изначально это был довольно известный шансон со своей личной эстрадой. Заповедовала всем одна преклоных лет женщина француженка. Оттого и кухня была французская и всё это проверялось под строгими критериями. Но старушка умерла и наследство перешло к её брату, ведь детей не было. Брат, мужчина отличающийся неприятным лицом и чересчур скользкими буржуазными манерами, как это отмечали посетители и певицы, ничего не смыслил в этой сфере, но из-за нарцисстического достоинства или безморального вида жизни, решил изменить созданное сестрицей. Первым делом выкинул табличку в комнате отдыха для певиц с надписью < Мужчина — существо с излишними правами на вещи для которых слишком бездушен >. Мадам была радикальной феминисткой. Через три года былая слава и страсть ресторана потухла и вместо настоящих голосов, которые требовали приличной суммы, заменили патефоном-граммофоном. Эти пластинки не погружали людей в холеные ласкательные зовы тёплых наслаждений, но новый хозяин не заботился об этом, однако обзавёлся официантками, которые за обещаемые щедрые чаевые растегивали дополнительные пуговицы на поло рубашках. Всей этой информацией Айанте обзавелась от трёх самых лучших танцовщиц группы А2  — Бритни, Джойс, Клары. Они были лучшими подружками. Главные выскочки <Белых Ласточек>. По одинаковым розовым блестком для губ уже и так всё было с ними понятно. Кто бы что не говорил, но стереотипы просто так не появляются. Хохотушки часто хвалились своими медалями и чуть как появлялась свободная минутка — испускали её на перемалывание костей. Обговаривали всех кто дышет. Айанте ни разу не подслушавала их, однако как самый тихий ребёнок обладала снайперским умением — быть незамеченной. Это её и привело к тому, что она даже знала имена тех, кого никогда не встречала и вряд-ли встретит. Но девочка никому об этом не хвалилась. Любой собеседник наверняка бы подумал, что их рассказчица любительница погреть уши, а Айанте такое презирала и считала неимоверной дикостью! Просто так совпало, что девочка одиношенка и боясь поменять своё место сидения, могла слышать разговоры. Оттого и не любила она выпрашивать перерыв. Рядом со скамейкой было личное место у станка, которое занимали Бритни, Джойс и Клара. И каждый раз вертясь около них, ты был в риске получить взгляды, которые могли укольнуть острее любых слов. Айанте попросту боялась даже пошевелиться.